read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


— То-то, что изображения, — проворчал Ксарбирус, с Усилием тиская собственный подбородок. — А я имел счастье лицезреть сам, двадцать два года тому назад… Никакиекартинки и близко не лежали, Тёрн. Жуть что творилось, народишко решил — конец света настаёт. Но ничего, обошлось, только Гниль свирепее стала. И больше подчиняется Балансу небесных светил. Можно говорить и о её глубинной связи с магической первоосновой мира, проявлением коей в известных нам пределах являются Камни Магии. Ну а кроме этого — мы знаем, что Гниль сильнее всего проявляется в густонаселённых областях, подобно болезням и мору. Ничего удивительного — скопление людей означает грязь и нечистоты, а они служат источником всякой дряни вызванной к жизни рассеянным истечением силы магических Камней, залегающих в земной коре. Не думаю, что сильно ошибусь, предположив сходную природу и рекомой Гнили. И, подобно тому, что залогом успешной борьбы с моровым поветрием является чистота, та же чистота поможет и против Гнили. Посмотри вокруг — Гиалмарские равнины и даже город Семме от этого бедствия отнюдь не страдают. Мало народу, мало грязи. То же самое относится и к небольшим лесным племенам, вроде тех же таэнгов.
— Но разве их деревни менее скученны, чем человеческие поселения в той же Державе Навсинай? Или у таэнгов с клоссами принято мыться куда чаще, чем у людей?
— А, вижу, вижу, друг мой Шелдари в тебе поистине не ошибся. Смотришь в корень, дорогой мой дхусс, и задаешь правильные вопросы.
— Вы уже говорили это, досточтимый доктор.
— Истина не тускнеет от повторений! — хихикнул алхимик. — Этот вопрос — почему поражает в большей степени населённые именно людьми пространства, не клоссами или, скажем, таэнгами — я перед собой, конечно же, ставил. С присущими мне тщательностью и аналитичностью я атаковал проблему с разных сторон. Позволив себе опустить промежуточные этапы доказательств, скажу лишь, что у каждой расы — своё, особое сродство к магии, источником коей служат всё те же Камни. Люди неведомым пока образом преобразуют её, эту магию, и далеко не всегда к своему удовольствию. Факт, что именно человеческая раса дала самых сильных чародеев, самые изощрённые заклинания и способы использования Камней Магии. Люди господствуют в нашем мире, именно люди, а не аэлвы, сидхи, гномы, орки-гоблины или, скажем, вы, дхуссы. Моя гипотеза — что каким-то образом всеобщее людское даёт побочный эффект от взаимодействия с силой Камней. Так что Гниль, я считаю, имманентно свойственна роду человеческому. Сиё, однако, не значит, что с Гнилью нельзя бороться или же что надо опустить перед ней руки: Но способы борьбы тут совершенно негероические, сводятся в основном к просвещению тёмных землепашцев да раздачи деревенским старостам и головам запасов должных эликсиров, действующих по принципу «одна скляница на бочку воды» и допускающих отклонения от идеального разведения. Ну и, разумеется, непригодных для использования в качестве одурманивающих напитков, а то знаю я этих пахарей, враз всё выхлебают. Так что я, дорогой мой Тёрн, выступаю эдаким культуртрегером. И не без успеха, должен признаться.
— А другие навсинайские чародеи? Почему же они не последуют примеру?
— Как «не следуют»? Очень даже следуют! Собезьянничают с меня, завистники, скопируют составленные мною эликсиры — я их специально делаю простыми, чтобы облегчить приготовление, — и пожалуйста, горланят о своей «победе»! А меня, меня не допускают в вивлиофику Таурмагического университета, не говоря уж о том, чтобы предоставить кафедру! — мэтр обиженно отвернулся и фыркнул, словно видя перед собой тех самых обезьянничающих завистников.
Тёрн помолчал, глядя на алхимика со странным выражением — смесью лёгкой досады и известного понимания.
— Мне кажется, почтенный мэтр не совсем со мной откровенен, — наконец проговорил дхусс, глядя на Ксарбируса в упор. — Я шёл через Навсинай и видел совсем другое.
— Любопытно будет послушать, — улыбка медикуса сделала бы честь опытному царедворцу.
— Против Гнили нет защиты. Эликсиры срабатывают один раз, скажем, останавливают многоножек, но, когда вспухает следующий нарыв, твари спокойно идут сквозь яд и ничего им не делается. Рождаются не только «ляльки чорные», как говорят пахари, но и вроде бы совершенно нормальные дети, растут — месяц, два, три, а потом встают, выпускают зубы и перегрызают родителям горло. Или не родителям, кто попадётся. «Ведьм» и «ведьмаков» сжигают всё больше, а толку никакого.
— А-а, — протянул Ксарбирус. — Неужто я вижу перед собой ещё одного спасителя мира? Дорогой мой Тёрн, уверяю тебя, мир прекрасно проживёт, несмотря ни на какую Гниль. Это просто контрольный механизм. Ты понимаешь, что это значит?
Дхусс сдержанно кивнул.
— А раз понимаешь, то должен знать неизбежное следствие взрывного роста численности, как принято говорить у нас, учёного люда. Моих собратьев расплодилось слишком много. Мир, как может, защищается от нас. Не всегда приятными нам средствами, но ничего не поделаешь. Долг магов и алхимиков — помочь утверждению баланса, не допустить всеобщего бедствия. Чтобы болезнь не пошла вширь, вразнос, чтобы необходимая коррекция не обернулась катастрофой. Что, надеюсь, тебе тоже понятно.
— Странно, — помолчав, сказал дхусс. — Странно, что высокоучёный мэтр Шелдари не стал объяснять мне всё это. Ведь в изложенном вами, достопочтенный доктор, нет ничего скрытого или тайного.
— Значит, ты таки не понял, — Ксарбирус изобразил досадливую гримасу. — Скажи, что ты слышал по дороге сюда через Державу? Что говорит простой народ о Высоком Аркане и магах?
— Что и всегда, — Тёрн оставался закрыт и сдержан. — Что живут только своими интересами. Что ничего не предпринимают, дабы изжить Гниль. Ну и, конечно, толкуют о том, что неплохо бы податься «куда-нибудь ещё». Болтают, что жизнь куда легче за морем Мечей.
— Как же, легче, слушай их больше! — хохотнул Ксарбирус.
— Это неважно, «легче» она на самом деле или нет, — заметил Тёрн. — Важно, что пахари этому верят. Вот, досточтимый доктор, вы спросили меня, о чём толкуют в Державе, — я ответил. Но что же из того?
— А то, — Ксарбирус наставительно поднял палец, — то, мой дорогой дхусс, что простонародье уверено — маги обязаны остановить Гниль. Не понимая, что да, обязаны, нолишь до определённого предела. Разумного предела, конечно же. Повсеместное распространение знания, что ни Высокий Аркан, ни частнопрактикующие чародеи, вроде меня, не станут нарушать естественный ход вещей, может привести… к нежелательным последствиям.
— То есть к мятежу.
— Тебе виднее, мой дорогой, — хихикнул алхимик. — Я таких слов не произносил. Только о «нежелательных последствиях». Про мятежи ты уже сам додумал.
— Вы гоняете меня по кругу, доктор, — по-прежнему ровно, без малейшей примеси раздражения, сказал дхусс. — Наверное, с целью выяснить, что мне нужно «на самом деле». В искренность вы верите не больше, чем в детские сказки.
Ксарбирус как-то подозрительно резко задрал подбородок.
— Глупости! — поспешно выпалил он.
— У меня есть вопросы не только про Гниль, — добавил Тёрн, не обращая внимания на последнюю реплику алхимика. — Знамения, мэтр Ксарбирус. Уже упоминавшийся Небесный Сад, россыпь странствующих звёзд, так похожих на занесённые мечи. Свечения, сияния, изменения пути Гончих и даже рисунка веками неизменных созвездий. Гниль усилилась после него, сказали вы. Но не была ли она изначально вызвана чем-то подобным? И не возвестил ли, в свою очередь, Небесный Сад что-то ещё, кроме того, что бедствие стало ещё злее? Многие… верят, что те явления предрекли великие бедствия, по сравнению с чем сама Гниль — лишь мелкая неприятность.
Ксарбирус ответил не сразу — казалось, медикус с особым тщанием подбирает выражения.
— Небесные явления, несомненно, связаны с общими проявлениями магии в нашем мире, — алхимик словно вновь оказался на кафедре перед внемлющими каждому его слову студиозусами. — Но тут есть тонкость. Астрологи в большинстве своем — патентованные жулики, дурящие бедный, доверчивый народ! В отличие от нас, алхимиков, работающих с настоящим веществом, с материальными субстанциями, кои можно осадить, выпарить, кристаллизовать… В небо глядит слишком много пустых глаз, и слишком много пустых голов тщится к вящей выгоде истолковать те или иные явления. До сих пор нет точного соотнесения небесных явлений с теми или иными событиями, за исключением, пожалуй, всё той же Гнили, однако Гниль — это всеобще, это явление мировое…
— Как и пророчества о конце света, — ввернул Тёрн.
— Как и пророчества о конце света, — не растерялся медикус. — Однако у нас отсутствуют понятийный и аналитический аппараты, чтобы проверить это, — по понятным причинам. Теоретизировать можно бесконечно, мой добрый дхусс, и лишь даром потратить время. Я предпочитаю ставить перед собой задачи, разрешимые хотя бы принципиально. Биться над не имеющими решения — смысла нет. Как уже сказал, мы, алхимики, работаем с материальным…
— А магия, источаемая Камнями, тоже материальна, мэтр?
— Хм, — осёкся было Ксарбирус, но тотчас нашёлся: — Конечно, материальна! Как материален свет, способный оказывать давление. Пусть очень и очень слабое, но давление! Просто магия — это особый вид материи. Но она тоже подчиняется определённым законам, а что можно подчинить соответствующим закономерностям, материально по определению.
— По какому?
— По определению материальности, вот по какому! — яе выдержав, гаркнул Ксарбирус. — Не оспаривай моих слов, дорогой дхусс. Рисунок небесных созвездий действительно изменился, ты прав, но это имеет своё объяснение, помимо того, что сие есть «пророчество». Наложение коротко — и долгопериодических циклов даёт порой видимый невооружённым глазом экстремум, каковой мы сейчас и наблюдаем, наибольшее отклонение от всегдашнего, среднего положения. Я надеюсь, так понятно?
— Понятно, — непроницаемо кивнул Тёрн.
— Так что ты хотел узнать ещё?
Со стороны могло показаться — дхусс вполне серьёзно собирается повернуться и закончить разговор. Но, помолчав и словно поколебавшись, он задал-таки ещё один вопрос:
— Кое-где я слыхал о проклятых детях. Их ещё звали «детьми Гнили».
— А, — Ксарбирус змеино улыбнулся, взгляд его резал, не хуже ножа. — Так вот в чём причина. Кажется, мне предстоит серьёзный разговор со стариной Шелдари. Он, похоже, перестарался. Проклятые дети. Внешне ничем не отличающиеся от обычных, и только потом, в зрелом возрасте… Милый мой, дорогой, любезный дхусс. Я понимаю, почему ты проделал такой путь. Почему Шелдари послал тебя ко мне. И почему ты вёл эту долгую и, надо признать, бессмысленную беседу.
Проклятые дети. Да-да, всем известная страшилка. Время от времени у неё возникают «доказательства», как правило — простые стечения обстоятельств, неизбежные по закону больших чисел. Но на впечатлительные натуры действует безотказно. И ты, друг мой, вообразил себя таким вот проклятым? Сорвался с места, отправился в странствие… Куда? Разумеется, к мудрому, всезнающему чародею. Он поможет, он укажет путь. Всё, как говорят сказители, как поют менестрели. У героя, конечно же, за время пути появляются друзья, помогающие в достижении цели. У тебя они тоже возникли, мой бедный неразумный дхусс. Как тому и следует быть. Но вот тут, — Ксарбирус сделал паузу с претензией на эффектность, — всё начинает идти криво-накосо. Прежде всего, конечно, из-за «мудрого волшебника». Потому как он возьми да брякни горячему сердцем, да неразумному дхуссу — мол, нет никаких проклятых детей, всё это сказки. Зря только дхусс вообразил себе всё это. Конечно, приятно ощущать себя хоть в такой степени, но избранным, не таким, как все, но… в общем, поспешу тебя огорчить и повторить — выбрось всё это из головы.
— Ага, — спокойно сказал Тёрн, кивая так, словно выслушал не нотацию, а речь о сравнительных достоинствах пива в трактирах Семме. — Значит, это просто слухи? Всякие там «Небесные Сады», «небесные мечи», кометы, предзнаменования и всё прочее? Сама история о проклятых детях?
— Именно, именно так! — часто закивал алхимик. — Небесный сад имеет место быть на самом деле, а вот всё прочее… Обычные, совершенно ничем не примечательные выдумки. Несведущие всегда ищут «откровения», «тайные знаки», «пророчества»…
— А на самом деле их нет?
— А на самом деле их нет! Совершенно точно! — горячо воскликнул почтенный доктор, для выразительности всплеснув руками. — Друг мой дхусс, ты понял меня. Живи спокойно, наслаждайся жизнью и не забивай себе голову всякими деревенскими суевериями! Вот, скажем, закончим с твоим незадачливым другом Кройоном, отправим его домой — дельце-то, кстати, не из лёгких, очень достойное дельце-то! — и добро пожаловать ко мне в ученики. Я твои способности, достопочтенный Тёрн, что называется, насквозь вижу. А они немалые, уж можешь мне поверить, и очень редкие для дхусса. Уже одно то, что ты Гончую сумел до меня дотащить…
— Благодаря мэтру Кройону, его магии, как я уже имел честь рассказывать, — Тёрн хладнокровно смотрел на суетящегося медикуса. — Я тут совершенно ни при чём.
— Как же, ни при чём! — фыркнул Ксарбирус. — Ручаюсь всеми растворами, насыщенными и нет, без тебя не помогло бы никакое волшебство. Да и как мог демон, существо с другого плана бытия, так быстро разобраться в особенностях нашей магии и что-то сделать?
— И тем не менее это так. Я оставался простым зрителем.
— Гм. Ну что ж, раз ты настаиваешь… конечно, такая скромность делает тебе честь. Но всё-таки как насчёт моего предложения? Пойдёшь ко мне в ученики, достойнейший дхусс? Или… тебя влекут иные обязанности, мне неведомые?
— Достопочтенный мэтр, — Тёрн смотрел прямо в глаза часто мигающему алхимику. — О своих обязательствах я предпочёл бы не распространяться. К делу они никакого отношения не имеют. Уважаемый доктор, конечно же, понимает, что я не служу ни Высокому Аркану, ни Мастерам Смерти.
— Смешно было б не понять! — фыркнул Ксарбирус. — Но меня огорчает твоя скрытность. Чего тут прятаться? Какие особые тайны могут отягчать душу молодого дхусса, дапростится мне известный цинизм? Впрочем, не настаиваю. Хочешь молчать — молчи. Но не рассчитывай тогда на ученичество!
— Это было ваше предложение, уважаемый доктор, — Тёрн чуть поклонился, со стороны могло показаться, что с насмешкой. — У меня иной путь.
— Что-то мне кажется, это просто слова. Ты ведь сам не знаещь, куда идёшь.
— Дорога подскажет, достопочтенный мэтр. Дорога подмажет.
Наступило молчание. Ксарбирус оттопырил нижнюю губу как бы в знак наигранно-преувеличенного разочарования.
— Что ж. Не договорились. Жаль, если честно, очень жаль. Я мог бы, конечно, поставить твоё ученичество непременным условием своего участия в экспедиции, но… до подобного я, доктор медицины, доктор алхимии, истинно посвященный сокровенных тайн, дипломированный пользователь Высокого Аркана, никогда бы не опустился. Каждый исполнит обещанное, и мы разойдёмся с надеждой, что пути ещё могут скреститься, когда к этому представятся более благоприятные обстоятельства, — алхимик вздохнул напоказ, широко разведя руками.
— Смею ли я предположить, что уважаемый мэтр готов пуститься с нами в путь? — осторожно проговорил Тёрн. — Готов выйти прямо сейчас?
— Совершенно верно, — энергично закивал травник. — Я ведь уже говорил. А ещё сказал, что старина Ксарбирус на подъём очень даже лёгок, несмотря на годы. Дожидайтесь меня у ворот. Я быстро.
Дхусс молча откланялся.
Когда Тёрн вернулся, Стайни уже собралась. Старая одежда Гончей, пробитая и окровавленная, оказалась чисто выстиранной и аккуратно заштопанной. Девушка стояла, словно стараясь показать — с ней уже всё в порядке.
— Ну как, поговорили?
— Поговорили, — лицо дхусса осталось непроницаемым. — Теперь снова в дорогу. И Ксарбирус с нами. Отправлять мэтра Кройона домой.
— Весьма благородно со стороны досточтимого доктора, — бывшая Гончая чуть склонила голову.
— Говорит, что надо отыскать храм Феникса, — Тёрн искоса взглянул на девушку. — Мол, только там он сможет открыть ворота, достаточно широкие для нашего черночешуйчатого друга, и удержать их потребное время.
— «Феникс пронзает миры и планы бытия», — чуть нараспев процитировала Стайни. — Ничего удивительного.
— Труды Валлиомида из Эрштле. Это в Некрополисе такому учили? — дхусс выразительно поднял бровь.
— Валлиомида из Эрштле… Ну да, в Некрополисе. У Мастеров обширные библиотеки.
— Если б они ещё извлекли из них хоть какую-то пользу…
— А они и извлекли. Для себя, конечно же. Мир есть юдоль скорби, боли и несчастий. Всех в конце ожидает гибель, даже долгожителей-аэлвов. Следовательно, главнейшей задачей всех живущих является победа над смертью.
— Я бы с тобой поспорил…
— А зачем, Тёрн? Это ж не мои слова, так в Некрополисе учат. А все возражения и так известны. Мол, смерть есть необходимейшее условие жизни, и друг без друга великие сестры не ходят.
— Но это так, — спокойно сказал Тёрн, посторонясь и пропуская Стайни в узкие двери лавки Ксарбируса. — Без смерти нет жизни. Чтобы кто-то жил, кто-то другой должен умереть — вернее даже, умирать, постоянно и бесконечно. Мы едим живое, становящееся в нас мёртвым. Мы разделяем разумных и неразумных, считая, что убивать последних вполне допустимо. Мир не бесконечен и не бесконечно-плодороден. Великий круговорот…
Они медленно брели по узкой улочке, самая странная пара из всех, что были в Семме. Непонятный дхусс, утверждавший, что он вовсе не дхусс, и человек, девушка, прошедшая адское горнило Некрополиса, чьё тело изменено магией, и кто ведает пределы этого изменения?..
— Оставим это, — отмахнулась наконец Стайни. — Мне это, если честно, не интересно. Я знаю, что сдохну, тело сожрут черви, а чем они побрезгуют — и неудивительно, после эдакой-то гадости, что я в себе носила! — то просто сгниёт. И хорошо ещё, если окрестные источники не отравит. Ну а про именуемое мудрецами «душой» я предпочитаю не распространяться. Ибо не верю. Как и Мастера Некрополиса. В этом-то с ними согласиться можно. Уж я на зомби насмотрелась, будь уверен, Тёрн.
— У зомби нет души, согласен. Она покинула плоть в мгновение смерти, — дхусс сосредоточенно глядел себе под ноги. — Душа — то, что отличает мёртвое от живого, Стайни. И она есть у всего, что движется, растёт, множится и умирает. Всякое чувствующее создание — от мельчайшей былинки до подводных исполинов — наделено душой.
— Последователи Ома-креатора тебя бы поставили на правёж за ересь, — ухмыльнулась бывшая Гончая.
— Руки у них коротки. Пока что больше кричат, чем ставят, — Тёрн не повернул головы.
— Бывает, что и руки вдруг удлинятся, — Стайни озиралась по сторонам за двоих.
— Какое это имеет к нам отношение?
— Самое прямое. Ксарбирус решил пробираться к одному из храмов Феникса, верно? А не сказал, куда именно мы направимся?
— Сказал. Самый юг Гиалмара.
— Где-то в верховьях Сеттона?
— Не уточнял.
— А как насчёт Ринн-А-Элина или там Кессерской пущи?
— Первое упоминал, о втором не обмолвился. Сказал, что пойдём «верх по Делэру», а он, если мне не изменяет память, выходит как раз к Кессеру.
— Клоссы. Ох… Ладно, а потом что?
— Говорил, что пустит в ход заклятье поиска, когда доберётся до места.
— Там ведь ещё и гномы неподалёку, — продолжала размышлять вслух Гончая. — Дин-Аран.
— Ты что, это ж сильно к западу? — удивился дхусс.
— Только выход на поверхность, Тёрн, только выход открытый для торговли. Гномьи тоннели тянутся на десятки лиг, а иные — так даже и на сотни.
— А, понятно. «Прорытые в дни славы подземных королевств»?
— Нет, почему это «в дни славы»? — Стайни то ли не поняла иронии, то ли сделала вид, что не поняла. — Всегда рыли и сейчас роют. Пшеница под землёй не растёт, но зато темновых грибов хватает. От них, правда, голову порой кружит и глазам что-то привидеться может, но есть их вполне можно. Особенно если с маслицем пожарить.
— А ты откуда знаешь?
— Гончие едят всё, что можно и что нельзя тоже. Одна из заповедей нашей службы.
— Гм. «Нашей» службы? Стайни, Ксарбирус не забыл, часом, извлечь какую-нибудь скляницу? — Тёрн улыбался, тон его оставался шутлив, однако глаза едва заметно сузились.
— Испугался? — усмехнулась в ответ девушка. — Говорят, что «бывших Гончих не бывает». От себя хотя и отказываешься, и память бы всю отрезала да выкинула — но ведь нет. Так пусть хоть как-то послужит.
— Любопытный переход от гномов и грибов…
— Предлагаешь к ним вернуться?
— Не сразу. Что ты хотела мне сказать, Стайни? Ты ведь ничего не говоришь просто так. Только я в эти игры не играю и не умею.
— Ничего-ничего, — Гончая выставила узкие ладони, словно защищаясь. — Просто вспомнила о гномах в тех краях, где Ксарбирус предполагает местоположение храма. Они ведь тоже могли им заинтересоваться как птицы, лезут ко всему блестящему.
— Нет разницы, есть там гномы или нет, — заметил дхусс. — Договоримся.
— Ага, как с таэнгами? Больно мы с ними преуспели…
— Гномы поразумней слывут.
— Хотелось бы верить. Просто надо помнить, что огневыми потехами пробавляются не только в Навсинае. Гномы, я слыхала, тоже упорно работали, чтобы вооружиться аркебузами, на манер големов Державы.
— Если мы с гномами не поссоримся, то и их аркебуз нам бояться не придётся. Ага, ворота. Вот и дошли, Стайни. Жаль, Трувора нет. Нехорошо мы с ним расстались. Всё мне сидху простить не мог.
Стражники у ворот, всё те же широкоплечие, хоть и низкорослые бойцы племени маэдов, проводили дхусса и Гончую подозрительно-презрительными взглядами: подобно таэнгам, маэды считали всех, не принадлежавших к их роду, достойными лишь им прислуживать. К сожалению — а может, к счастью, — сплошь и рядом оказывалось наоборот.
— Недостойный счастлив приветствовать отважную… — Кройон начал обычным манером, но Стайни только махнула рукой:
— Мэтр, если мы хотим хоть чего-нибудь добиться, давай говорить по-простому. — Взглянула на заносчиво отвернувшуюся Нэисс: — Я сожалею о случившемся, дочь лесов. Не прошу прощения — знаю, бесполезно. Ты считаешь меня своей кровницей. Ничего не имею против. Если хочешь, сразимся — после того, как поможем мэтру Кройону вернутьсядомой. Но пока — предлагаю мир. Или хотя бы перемирие.
Стайни не протянула руки и не ждала ответа, она, похоже, и не удивилась ни молчанию Нэисс, ни её надменной позе. Просто отвернулась, села и застыла, устремив взгляд в одну точку.
Кройон с самым несчастным видом беспомощно таращился то на неё, то на сидху. Тёрна же, казалось, происходящее ничуть не взволновало, словно неприязнь двух его спутниц оставалась их сугубо личным делом.
— Мэтр, тебе повезло. Ксарбирус не сможет отправить тебя домой прямо из Семме, но согласился присоединиться к нам в походе ко храму Феникса, где наш почтенный доктор сумеет, по его уверениям, открыть врата между планами и продержать их достаточно долгое время. Доволен ли ты, мэтр?
На жуткой физиономии демона отразилась более чем богатая гамма чувств. Чёрные губы растянулись, обнажая клыки с капающей слюной — наверное, так выглядела у демонов улыбка торжества.
— О многомудрый Тёрн! Тебе удалось невероятное, я, недостойный, не смел и надеяться… Как же ты смог уговорить мэтра Ксарбируса выступить в такой путь, каковой, не сомневаюсь, и долог, и труден?
— Врать не стану — особо стараться мне не пришлось, — усмехнулся дхусс. — Мне кажется, уважаемый доктор имеет тут собственную выгоду. Надеюсь, его интересы разойдутся с нашими достаточно поздно, не ранее того, чем ты, мэтр, благополучно вернёшься домой.
— О, как бы я мечтал, чтобы вы, мои друзья, отправились вместе со мной! — вдруг воскликнул демон, роняя крупную, как хорошая жемчужина, слезу. — Отчего так несправедливо мироздание, отчего наша разлука должна стать вечной?!
— Не ной, — презрительно бросила сидха. Это были первые слова, сказанные ею с появления Тёрна и Гончей. — Каждому своё. Тебе — твой мир. Нам — наш. Всё просто. Это естественный ход вещей. Чего же тут сетовать?
Кройон обиженно заморгал.
— Я так понял, что ты и дальше с нами, Нэисс? — спокойно осведомился дхусс.
— С вами, с вами… куда ж мне деться, — скривилась сидха. — Ты прав, всезнайка, никакая Ветвь меня теперь не примет. Так что скитаться мне до конца дней…
Стайни сделала движение, словно собираясь заговорить, но сдержалась.
— Мы все скитальцы, — Тёрн встал рядом, осторожно коснулся тонкого плеча. — Неважно, есть у тебя крыша над головой или ею служит небо. Всё равно — дорога вечна и прервётся, прости за банальность, только со смертью.
— Ой, ну хватит уже, — сидха скривилась. — Опять вещаешь, словно проповедник какой…
— Проповедники действительно опошлили, извратили и изгадили множество правильных, мудрых и верных мыслей. Вернее сказать, постарались изгадить и извратить. Но изэтого не следует, что надо отказаться от истины, даже если её трепали недостойные уста.
— Уста, уста… Устала я слушать, вот чего, — объявила сидха. — Давай о чём-нибудь понятном, земном. Например, куда направляемся? И не озаботится ли наш дорогой предводитель Тёрн дорожными припасами? Он-то, понятно, обходится собственной шкурой, но мы, остальные, создания не столь совершенные. Я, конечно, не рассчитываю, что в Семме отыщутся плащи ткачества сидхов, но на худой конец сойдут и просто человеческие. То же самое касается и оружия.
— О, Ксарбирус, — вдруг вскинул руку Тёрн. Невдалеке затрещали заросли: кто-то ломился напрямик, наплевав на все и всяческие правила.
— А вот и я, — бодро заявил тощий алхимик, втаскивая за повод на полянку испуганно упирающегося тягуна местной малорослой породы. — Вы, достопочтенные, поступилиочень мудро, позвав меня на подмогу. Потому что кто ж ещё, кроме бедного старого учёного, доставит всё потребное для дальней дороги! Конечно, осень ещё не скоро, но одежда лишней не окажется. Тебе, достопочтенная сидха, понравится этот лук, тебе, смелая Гончая, — этот меч с кинжалом, получше некрополисовской стали, уверяю тебя. Тебе, Тёрн, ничего не предлагаю, ты, по-моему, сам по себе оружие. Не говоря уж про нашего многоуважаемого мэтра Кройона, способного, как сказочные змеи-василиски, умерщвлять одним своим видом, — Ксарбирус хихикнул и принялся развязывать тюки.
Сидха сперва пыталась сохранить невозмутимость, но, едва завидев протянутый ей разукрашенный саадак, не удержалась — длинные брови взлетели, миндалевидные глаза расширились.
— Откуда у вас такое, досточтимый доктор?
— А… Оценили, моя прекрасная сидха? — довольный Ксарбирус подбоченился. — Я, изволите ли видеть, достаточно искусный целитель, в чём вы, хочется верить, уже убедились. Мои расценки высоки, но в качестве платы принимаю самые разные разности. В том числе и редкое оружие. А расплатились этим аэлвы из Ринн-А-Элина. Я, понимаете, как-то раз оказал им достаточно важные услуги… — Алхимика так и распирало от гордости.
— И вы мне его вот так… даёте? — сидха не протянула руки к саадаку, но тонкие пальцы предательски подрагивали.
— Одалживаю, — с деловитой будничностью заявил Ксарбирус. — На время нашего совместного пути. Достопочтенная Нэисс сочла бы меня обезумевшим, стань я раздавать направо и налево эдакие сокровища. Она первой перестала бы меня уважать.
— Да, — прошептала лесная дева, осторожно касаясь поблескивающей кожи саадака самыми кончиками пальцев. — Да, сочла бы. С подобным так просто не расстаются.
— Ну, вы, достойнейшая, конечно же, вернёте мне его в целости и сохранности по возвращении в Семме? — шутливо осведомился Ксарбирус.
— Не знаю, едва ли я захочу так просто расстаться с таким сокровищем. Пожалуй, я его стащу, — Неисс постаралась ответить в тон, как бы усмехаясь, но руки её по-прежнему дрожали, внушая естественное сомнение в «несерьёзности» её намерений.
— Ну, будет, будет, — отечески покивал алхимик. — Уверен, сие творение мастеров вашего народа славно послужит нам всем.
— А что, достопочтенный доктор полагает дорогу и сам храм очень опасными?
— Не волнуйтесь, мой дорогой демон. Дорога и храм опасны не более, чем другие дикие места нашего мирка… кстати, о дороге. По-моему, землеописательными чертежами озаботился запастись один старый Ксарбирус?.. Ах, молодость, молодость. Как же она беспечна…
— Я постарше буду, — как бы вскользь заметила сидха.
— О да, да, бесспорно. Но по меркам вашего народа, моя дорогая, медленно взрослеющего и ещё медленнее старящегося, вы — просто девчонка, да простится мне это сравнение. Разбирайте плащи и остальное, разбирайте, да поживее, пожалуйста. Дорога сегодня будет долгой.
— Мы идём на юг?
— Нет, милая моя Стайни, нет. Прямиком на закат, да не торной дорогой, а лесными тропами. Я, гм, не ожидаю особых милостей от Державы Навсинай, если они захватят меня с полным набором Камней Магии в заплечном мешке, чьё происхождение столь очевидно.
— А потом?
— А потом, любезная Гончая, порвавшая с прошлым, мы погрузимся на челноки и двинемся вверх по течению Делэра. Придётся погрести, но народ в нашем отряде молодой, сильный… — алхимик залихватски подмигнул Тёрну.
— Позволю себе высказать сомнение в разумности такого шага, достопочтенный. Ужа… необычная внешность мэтра Кройона не может не привлечь ненужного внимания. Нам-то ничего, а вот вы, уважаемый доктор, очень рискуете. Трапперы и прочий люд шастает по Делэру и вверх, и вниз, среди них почти наверняка окажутся прознатчики Державы.Мы исполним наш долг, разойдёмся и, как говорится у дхуссов, сгинем во мире широком. А вам возвращаться домой, в Семме. Не лучше ли избрать путь по суше? Он, конечно, дольше и труднее, придётся ломать ноги по чащобам, но зато леса укроют от всех любопытных глаз.
— Тьфу, Тёрн! Сколько слов, а хватило бы всего четырех: увидят на реке нас.
— Вежество порой многословно, Нэисс. Но это очень невеликая цена, уж поверь.
— Он прав, моя бесстрашная сидха, — хихикнул Ксарбирус — На реке нас действительно заметят. Но только те, кому надо. Я живу тут достаточно долго, поверьте мне. И знаю в лицо каждого траппера и зверолова от Таэнгского хребта до Вилосского. Предложенный мной путь, уверяю вас, куда надёжнее, чем тащиться через владения всяких диких племён, подвергая себя ненужному риску.
— Воля ваша, мудрейший Ксарбирус. Я только хотел…
— Ценю твою заботу, мой милый дхусс, ценю заботу, но, не сомневайся, я умею о себе позаботиться. Невежды и завистники могли лишить меня кафедры в Таурмагическом университете, но уж здесь, в Гиалмаре, я на своей земле, и, чтобы меня ущучить, нужно нечто большее, чем какой-то там доносчик. Думаете, их мало в Семме? Думаете, я их не знаю всех? Думаете, они не показывают сперва свои донесения именно мне? — Алхимик гордо подбоченился.
— Воистину велики способности и таланты многодостойного…
— Спасибо, любезный друг мой демон. Итак, предлагаю подкрепиться — да в дорогу.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [ 12 ] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.