read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


— Ты как в новую хату въедешь, не забудь мне малявку черкануть. Дороги сейчас отменно работают, — крикнула она мне вдогонку.
— Что работает?
— Дороги. Веревки, по которым записки тянут.
— Ах, веревки…
Идя следом за женщиной-конвоиром по длинному коридору, я не удержалась и тихо спросила:
— Куда меня ведут?
— Тебе кумовья все объяснят, — жестко отрезала та.
— Кто?
— Иди, не положено мне разговаривать.
Через пару минут я оказалась в кабинете следователя, который, к моему большому удивлению, поставил меня в известность о том, что с меня сняты все обвинения. Мне принесли все мои документы и вещи из камеры хранения. Подписав какой-то листок, следователь тут же протянул его мне, заставил меня поставить на нем свою подпись и позвал конвоира.
— Все. Свободна. Там, у входа, тебя твои люди ждут.
— Простите, что вы сказали?
— Свободна. Иди на выход.
— На выход? Вы меня отпускаете?
— Я же сказал, что с тебя сняты все обвинения. Иди, твои люди тебе все объяснят.
— Какие люди? — Я непонимающе смотрела на следователя, и меня трясло мелкой дрожью.
— Она еще посидеть хочет, — ухмыльнулась конвоирша и слегка подтолкнула меня вперед.
— Нет, что вы… — проговорила я, словно в бреду, и пошла, будто пьяная, по коридору.
На самом деле я очень плохо понимала, что происходит. Я еще не до конца понимала, что тюрьма в самом деле уже осталась позади, что в моей жизни больше не будет переполненных камер с полнейшим отсутствием вентиляции и с чересчур большой влажностью, что не будет клопов, вшей, блох и тараканов, не будет рядом женщин с самыми распространенными тюремными болезнями — чесоткой и фурункулезом. В камере я мало двигалась, а более опытные женщины говорили, что нужно больше ходить, иначе начинают выскакивать фурункулы на ногах, а затем и вовсе гнить ноги. Я же никак не могла представить, где там можно ходить, ведь проход очень маленький…
Я шла по коридору, сдерживая себя от того, чтобы не разрыдаться, и вдруг вспомнила тот момент, когда в первый раз зачесалась. Я сразу подумала, что у меня в одежде появились какие-то паразиты, но это оказался кожный дерматит, который начался у меня от нервного напряжения. Перед глазами вдруг возникла лежавшая от меня справа женщина, у которой был страшный приступ почечных колик. Она жутко кричала и извивалась на своей шконке, а потом от боли на какое-то время потеряла сознание. Я страшно перепугалась, не зная, чем ей помочь. Женщина то приходила в сознание, то опять его теряла. Мы вызвали врача, по-тюремному его называют лепила, но он пришел только через три часа. К тому моменту моя сокамерница была уже почти зеленая. Лепила даже не вошел в камеру. Мы подтащили еле живую женщину к кормушке, оголили ей плечо и прямо черезкормушку врач делал ей какие-то уколы. Жуткое зрелище!
И вот теперь все это позади. Эти страшные дни и адские ночи. Господи, а ведь еще сегодня ночью я не хотела жить и строила планы самоубийства! А сейчас… Сейчас мне хотелось жить и кричать от радости на весь свет, что жизнь потрясающе прекрасна! Значит, правосудие все-таки есть. С меня сняли все обвинения! Неужели с меня сняли все обвинения?! Неужели этот длинный, слабо освещенный и удручающий коридор скоро закончится?!
Следователь сказал, что меня ждут мои люди. Конечно же, это Андрей со Стасиком, а может быть, приехала даже и Светка. При мысли о том, что через несколько минут я обниму своего сына и поцелую его в пухленькие щечки, из глаз потекли слезы.
Выйдя за железные ворота, я огляделась, поправила воротник пальто и увидела черный джип «Мерседес» с абсолютно темными стеклами, за которыми ничего не было видно. Он стоял прямо на площадке у ворот. Не обращая никакого внимания на незнакомую мне машину, я слегка поморщилась, почувствовав, как от яркого солнечного света заслезились глаза. Затем подошла к одиноко стоящей березе, нежно ее обняла и стала тихонько всхлипывать:
— Господи, спасибо тебе за все! Господи, я всегда буду благодарить тебя! Всегда, господи!
Увидев большой сугроб, я прыгнула в него, как ребенок, встала на колени, набрала полные пригоршни снега и умыла лицо. Затем подняла голову и посмотрела на тюремные окна. Там остались мои сокамерницы. Надо же, здесь идет своя жизнь, а там, в заключении, находится так много женщин. Тут снег, столько пушистых, колких, прохладных снежинок, а там… Там нельзя задавать лишних вопросов, там нельзя показывать своих чувств и никого напрягать. Там нужно как можно меньше болтать. Нельзя расслабляться, и если ты хочешь что-то сказать, то перед этим нужно хорошенько подумать. Там нельзя поддерживать бессмысленные разговоры и всегда нужно быть готовой к любым провокациям. Совсем другая жизнь. Жизнь, где существуют тюремные законы, где женщины превращаются в озлобленные, жестокие и ненавидящие друг друга создания. Там приходится жить по законам тюрьмы и каждую минуту думать о том, как бы не сделать того, чего делать нельзя. Нельзя никому доверять и нужно постоянно соблюдать осторожность. Там от тебя требуются жесткий самоконтроль и внутренняя дисциплина. Там уважают только сильных — тех, кто может за себя постоять, а от слабых избавляются. Там очень страшно, но там ни в коем случае нельзя показывать страх. Никогда и ни при каких обстоятельствах…
Я смотрела на тюремные окна, и неожиданно мне показалось, что женщины меня видят. Они смотрят, как я стою на коленях, умываюсь снегом и радуюсь солнцу. Господи, неужели я свободна?! Подняв руку, я замахала смотрящим на меня женщинам и закричала:
— Милые мои, мне повезло! Я на свободе! А вы, пожалуйста, держитесь! Хотя бы ради того, что наступит день, и вы выйдете на свободу! Здесь так хорошо! Если бы вы только знали, как здесь хорошо! Вы посмотрите, какое солнце! Какой потрясающий снег! И мне так хочется играть в снежки!
В этот момент двери джипа открылись, и я увидела, что из машины вышли двое мужчин. Не обращая на них никакого внимания, я по-прежнему громко кричала, рыдала, смотрелана тюремные окна и, пытаясь победить сухость во рту, жадно ела снег.
— Алиса, прекрати кричать и встань с колен! — прозвучал неожиданный приказ.
Я замолчала и с опаской посмотрела на стоящих передо мной мужчин. Они были очень дорого и стильно одеты и смотрели на меня с нескрываемым интересом.
Доев лежащий на ладони снег, я вновь набрала полные ладони снега, умыла лицо и улыбнулась им какой-то детской улыбкой:
— Простите, а вы кто?
— Я Петр Петрович, — ответил мужчина более преклонного возраста.
— Я вас не знаю, — покачала я головой.
— Я тот, кто вытащил тебя из тюрьмы. Поверь, если бы состоялся суд, то у тебя бы не было никаких шансов…
Глава 8
Признаться честно, я плохо понимала, что происходит, и уж тем более не понимала, куда меня везут. Я просто смотрела в окно автомобиля как завороженная и совершенно не боялась сидящих рядом со мной незнакомых людей. Не боялась я их по той причине, что встретила этих людей на свободе, а все, что происходит с нами на свободе, не так страшно, как то, что происходит с нами в тюрьме. Незнакомый Петр Петрович сказал, что нам с ним есть о чем поговорить, и предложил мне сесть в машину, поставив в известность, что мы едем в ресторан на обед. Меня совсем не смущало то, что я очень плохо выгляжу, что мое тело сильно расчесано, что мое пальто запачкано и что от меня исходит не самый лучший запах какой-то омерзительной сырости. Я как завороженная смотрела в окно и не могла отвести глаз от заснеженных улиц.
— По снегу соскучилась? — обернулся ко мне Петр Петрович.
— Соскучилась, — кивнула я головой. — В снежки поиграть с сыном хочется.
— В снежки уже особо не поиграешь. Снег наконец начал потихоньку таять. Кругом страшная грязь. Зима в этом году подзадержалась, никак уходить не хочет.
— Я провела за решеткой больше двух месяцев, — задумчиво произнесла я и стала смотреть в окно.
— Некоторые проводят там всю свою жизнь.
— Зачем нужна такая жизнь?
Мужчина замолчал и показал в сторону двухэтажного здания.
— Приехали. Это ресторан. Тут и поговорим.
— Я так одета… по-моему, совсем не для ресторана, — наконец опомнилась я.
— Не беспокойся, никто на тебя смотреть не будет. Никому нет до этого дела. Ты голодна или грязным снегом наелась? Я, когда увидел, с какой жадностью ты грязный снег ешь, поначалу опешил, а затем подумал, что сейчас ты, пожалуй, еще и с удовольствием выпьешь воды из лужи после тюрьмы-то.
— Я к мужу и сыну хочу, — жалобно произнесла я и грязными руками поправила воротник пальто. — Они-то хоть знают, что я на воле?
— Об этом мы сейчас и потолкуем.
Выйдя из машины следом за Петром Петровичем, я зашла в ресторан и почувствовала себя не в своей тарелке. Со мной никогда не наблюдалось подобного раньше. Я всегда любила рестораны, хорошую кухню и хорошую музыку. Конечно, после тюрьмы, да в таком виде…
— Иди руки помой. Да и лицо тоже, — скомандовал Петр Петрович и указал мне на женскую комнату. — Я жду тебя в VIР-кабинке.
Кивнув, я тут же прошла в туалет и, посмотрев на себя в зеркало, ужаснулась. Я была слишком грязная, худая, бледная и изможденная.
— Боже мой, на кого я похожа?!
Мое некогда элегантное белоснежное пальто потеряло цвет и стало похоже на какую-то замызганную телогрейку. И вся остальная одежда выглядела не лучше — мятая, бесформенная. Быстро ополоснув лицо, я вымыла руки и стала с жадностью пить прямо из-под крана. Девушка, мывшая руки рядом, посмотрела на меня с брезгливостью и, сказав что-то осуждающее в мой адрес, выскочила из туалета. Но людское мнение меня сейчас интересовало меньше всего. Я боялась какого-либо осуждения в тюрьме и совершенно не боялась его на свободе. Вдоволь напившись, я вытерла руки салфеткой и, сняв пальто, попыталась замыть особо запачканные места водой, но это оказалось бесполезным занятием.
У дверей туалета меня ждал водитель Петра Петровича, который по своим внешним данным был больше похож на его охранника. Проводив меня до дверей VIP-кабины, он закрыл за мной дверь и остался стоять в коридоре. Я нерешительно села за стол.
— А я и не думала, что я такая грязная…
Петр Петрович не обратил на мои слова никакого внимания и по-прежнему курил трубку. Мне показалось, что он полностью поглощен своими мыслями и курением. Посмотрев на роскошно накрытый стол, я почувствовала, как сильно засосало у меня в желудке и как слегка закружилась голова.
— Я тут заранее все заказал. Еще по телефону, — наконец отвлекся от своих мыслей мужчина. — Знал, что ты голодная. Ты, наверное, уже подзабыла, как подобная пища выглядит.
Я молча сглотнула слюну.
— Вино будешь?
— Не отказалась бы, — кивнула я.
Тогда красного полусладкого. Тебе сейчас полезно будет. Ты только ешь осторожно. Всего по чуть-чуть и с передышками. А то с непривычки тебе может стать плохо.
Вновь кивнув, я сделала несколько глотков вина и, как ненормальная, накинулась на ресторанную пищу. Я ела так быстро, что сидящий напротив меня мужчина не выдержал и рассмеялся.
— Ну, ты и мечешь… Да не переживай ты так! Никто у тебя еду не отберет. Мало будет, еще закажу. Мне такого добра не жалко.
— Я остановиться не могу, — проговорила я с полным ртом и отправила еще в него довольно приличный кусок шашлыка из осетрины.
— Тогда ешь, коли хочется. — Петр Петрович подлил мне вина и бросил на меня насмешливый взгляд. — О, да у тебя уже глаза осоловелые. Запьянела буквально с бокала.
— Я и сама не ожидала, — согласилась я, ощущая, как по телу разливается приятная истома.
Но тут вдруг возникла острая боль в желудке, и я сразу перестала есть. Перед глазами все поплыло. И еще нешуточно зачесалось тело. Откинувшись на спинку стула, я принялась чесать шею и остановилась только, исцарапав ее в кровь.
— У тебя чесотка, что ли? — сморщился Петр Петрович и, несмотря на то что мы сидели по разные стороны стола, слегка отодвинул свой стул.
— Можете не отодвигаться, — усмехнулась я. — Это нервное.
— Нервное?
— Да, нормальная тюремная болезнь — дерматит. Многие начинают чесаться от нервов и от того, что взвинчивают свой организм чифиром.
— А ты чифирила?
— Немного. Нервы успокаивает.
— Ну, как тебе местная кухня? — перевел мужчина разговор на другую тему.
— Вкусно, только желудок разболелся.
— Я тебя предупреждал. Во всем нужна мера.
Мужчина замолчал, слегка прищурил глаза и спросил:
— Алиса, а почему ты не спрашиваешь, кто я такой и откуда взялся в твоей жизни?
— Вы — Петр Петрович, — произнесла я слегка запьяневшим голосом.
— Ты, наверное, думаешь, что я волшебник?
— Совсем нет. Я уже слишком взрослая и знаю, что волшебства не бывает. Вы тот человек, который вытащил меня из тюрьмы.
— А почему я из нее тебя вытащил? — тихо и серьезно спросил он. — Наверное, ты думаешь, что я какой-то добрый адвокат или следователь?
— Нет, — отрицательно покачала я головой. — В нашей стране следователи не ездят на таких дорогих машинах, и уж тем более с собственным водителем и охранником в одном лице.
— А ты — наблюдательная девушка…
— А что касается адвокатов… — Я выдохнула и вкрадчиво произнесла: — Адвокат может позволить себе такую машину, но только он должен быть очень востребованным и дорогостоящим адвокатом. Такого адвоката я вряд ли смогла бы себе позволить. На него вы тоже мало похожи.
— Тогда кто я такой?
Вы — человек, который точно знает, что я невиновна. Скорее всего, вы отец убитого Виталия.
Мужчина немного нервно закашлялся. Он не сводил с меня глаз, словно ждал продолжения, но я больше не произнесла ни единого слова. Правда, я не могла не заметить: когда я назвала мужчину отцом Виталия, его слегка передернуло.
— Значит, я отец Виталия? — первым нарушил молчание мужчина.
— А что, разве не так?
— Нет. Не так.
— Тогда не знаю. Когда вы сказали, что именно вы вытащили меня из тюрьмы, я подумала, что правосудие наконец-то восторжествовало. Первой мыслью, пришедшей в мою голову, была именно эта — что вы имеете какое-то родственное отношение к Виталию и вам захотелось защитить ни в чем не повинную девушку, помочь ей выбраться из тех достаточно скверных обстоятельств, в которые она попала. Я слышала, что Виталий имел отношение к криминальным кругам, и думаю, что его смерть обусловлена именно этим. Если вы вытащили из тюрьмы меня, тогда вам известно, кто же настоящий убийца. По-другому просто не может быть.
В тот момент, когда я вновь начала чесаться, мужчина опять слегка закашлял и отвернул голову в сторону от этого малоприятного зрелища.
— Извините, — робко сказала я и пояснила: — Ничего не могу с собой поделать. Все тело зудит.
— Да уж… Думаю, что мази и таблетки приведут тебя в порядок. Детка, ты хорошо поела?
— Спасибо. Все было очень вкусно.
— Я рад, что тебе понравилось. А теперь давай поговорим начистоту.
— О чем?
— О том, как ты докатилась до такой жизни и как тебе теперь жить дальше.
Как только я перестала чесаться, мужчина сделал серьезное выражение лица и заговорил таким ледяным голосом, что от предчувствия чего-то недоброго мне стало труднодышать.
— Алиса, я не отец убитого Виталия и не его родственник. Я — человек, которому он остался должен крупную сумму. Такую крупную, что ты даже не можешь себе представить. Речь идет не просто о больших деньгах, а об очень больших деньгах.
— Надо же… — Несмотря на ощутимую боль в желудке, я не смогла удержаться и взяла с блюдца еще один блинчик с красной икрой. — А я здесь при чем? По этому вопросу вам нужно было обращаться к Виталию раньше, пока он еще был жив. А с покойника вряд ли можно что-то спросить. С покойника спрашивать нечего.
— Ты не дослушала меня до конца. Учись слушать и не перебивать. Я знаю, что на протяжении долгого времени ты состояла с Виталием в достаточно близких отношениях.
— Я?! — возмущенно удивилась — или удивленно возмутилась? — я. Но, поняв, что опять перебила таинственного Петра Петровича, тут же замолчала, прикусив язык.
Это ни для кого не секрет. О тебе все наслышаны, но никто никогда тебя не видел. Ветер очень сильно тебя любил, и, думаю, тебя есть за что любить. Увидев, как ты стоишь на коленях и ешь грязный снег, я понял, почему такой серьезный мужчина, как Ветер, так потерял от тебя голову. Ты очень забавная. Я навел о тебе справки. Ты приехала в Москву из провинции. Наверное, именно в этом твоя изюминка. Провинциалки все с чудинкой. Зачастую они забывают, что уже давно живут в большом цивилизованном городе, истроят свою жизнь по законам провинции. Но я сейчас не об этом. То, что ты не хотела разводиться со своим мужем и обнародовать отношения с Ветром, это твое личное дело. Хотя, знаешь, если быть предельно честным, то Ветер — намного лучшая партия, чем твой супруг. И все же тебе виднее. Ты уже сделала свой выбор.
До сих пор я все не могла оторваться от еды, но в этот момент поняла: я настолько переела, что наконец-то в состоянии посмотреть на нее спокойно. И слегка отодвинулась от стола. Тем более что разговор становился все более интересным.
— Я не понимаю, к чему вы клоните, — недоуменно пожала я плечами.
— К тому, дорогуша, что ничего не бывает за просто так. Я вытащил тебя из тюрьмы, а ты подскажешь мне, где Ветер спрятал свои денежки.
— Вы это серьезно? — робко поинтересовалась я.
— Серьезнее не бывает. В шутку, милочка, из тюрьмы не вытаскивают.
И тут я испугалась. По-настоящему испугалась. До меня наконец начало доходить то, что же произошло на самом деле и почему совершенно незнакомый человек вызволил меня из тюрьмы.
— Петр Петрович, мне не хочется вас разочаровывать, но я должна сказать вам…
— Не стоит! — на полуслове перебил меня мужчина. — Все твои показания по поводу того, что ты не была знакома с Ветром и уж тем более его не убивала, я знаю. Я знакомился с материалами дела, и мне неинтересно слышать то же самое вновь. Я хочу, чтобы ты помогла найти мои деньги.
— Значит, вы верите в то, что Ветра убила именно я?!
— Я в этом даже не сомневаюсь.
— Но…
— Никаких «но». Я оказал тебе услугу — вытащил тебя из тюрьмы. Если ты думаешь, что я занимаюсь благотворительностью, то ты очень глубоко ошибаешься. Тебе нужна свобода, а мне нужны мои деньги. Мы с тобой получаем друг от друга желаемое, жмем друг другу руки и разбегаемся.
— Если вы не знаете, где Ветер держал деньги, то откуда это могу знать я? — Я задала этот вопрос с особой осторожностью и нервно сжав свои пальцы.
— Ты хочешь знать разницу между мной и тобой?
— Я даже не знаю…
Отвечаю. Ты — близкий Ветру человек, а я всего лишь его партнер. Алиса, если ты не вернешь мне те деньги, которые не успел вернуть Ветер, то я отправлю тебя туда, откуда только что вытащил. Я уже говорил тебе о том — и я не боюсь повториться, — что на суде у тебя не будет никаких шансов. Так что выбор у тебя не слишком большой: либо ты идешь мне навстречу, либо возвращаешься в то учреждение, рядом с которым ты сегодня ела грязный снег.
— Вы ставите меня перед таким страшным выбором?
— Я предлагаю тебе абсолютно правильный выбор.
Петр Петрович дернул подбородком и, наклонившись ко мне поближе, злобно прошипел:
— Или все деньги Ветра уже у тебя?! Может быть, ты его хлопнула не потому, что он надоел тебе со своей любовью и пообещал все рассказать твоему мужу, а потому, что ты захотела завладеть всеми его деньгами? Если Ветер тебя любил, значит, он делился с тобой самым сокровенным. А ты не такая провинциальная дурочка, какой стараешься казаться и какой прикидываешься. Ты настоящая провинциальная акула, у которой большие и острые зубы. Говори, деньги уже у тебя?
— Нет, — нервно замотала я головой.
— А я и не ждал, что ты скажешь «да». Так что давай, подумай обо всем хорошенько. У тебя ровно два выхода: тюрьма или возврат денег.
— Но у меня их нет! — взмолилась я голосом, полным отчаяния.
— Если у тебя их нет, то ты должна помочь мне их найти. И запомни: у тебя не так много времени. Дорога каждая минута. Не забывай, что по тебе тюрьма плачет.
— Можно еще вина?
Не отвечая на мой вопрос, мужчина налил полный бокал вина и придвинул его ко мне. Я делала медленные глотки и тщательно обдумывала ситуацию, в которую я попала. Отрицать свою связь с совершенно незнакомым мне Виталием было уже, по меньшей мере, глупо. В нее верили буквально все, и эту веру мне не удавалось разрушить. Мне даже показалось, что пройдет совсем немного времени — я сама поверю в эту навязанную мне связь. Но если я буду продолжать все отрицать — пусть того, в чем меня обвиняют, и не было на самом деле, — то без особых проблем попаду туда, откуда только что вышла. Стоит мне сейчас снова заявить сверлящему меня взглядом Петру Петровичу, что я не имею никакого отношения к нужным ему деньгам Виталия, как он тут же отвезет меня обратно в тюрьму и моя жизнь будет зачеркнута одной сплошной черной чертой. Я была готова на все, что угодно, только бы никогда не возвращаться в тот ад, из которого едва вырвалась. Господи, лучше не жить! Лучше сразу умереть, чем испытать это еще раз! Тем более попасть в тюрьму на долгие годы… Нет! Я не хочу туда!
При мысли об узкой длинной камере с двухэтажными нарами, стоящими вдоль стен, и с небольшим окном, почти не пропускающим дневного света, меня бросило в дикую дрожь, а в моей груди заныло сердце. Перед глазами возникли напряженные, обезображенные злобой лица. Мне вспомнился тот страшный момент, когда я поскандалила с одной чересчур наглой бабой, которая стала качать свои права и настраивать против меня других женщин. Это было жутко! Сокамерницы, поджученные ею, сползались на ближайшие шконки, смыкая вокруг меня плотное кольцо. И вот одна из них кидается ко мне и с остервенением начинает меня душить. Я никогда не дралась раньше — не умела, да никогда и не было в том необходимости. Но там тогда я впервые в жизни отчаянно боролась за свою жизнь. И выиграла страшную схватку! Сейчас мне казалось, что это было уже давно, а ведь времени прошло совсем немного. Эта жуткая картинка часто стояла по ночам у меня перед глазами — после несостоявшегося удушения я очень долго не могла прийти в себя и адской ненавистью ненавидела тех, с кем сидела. Эти так называемые женщины, думала я, потеряли и женский, и человеческий облик, и у них у всех рожи убийц. После той истории меня уже никто не трогал, потому что я смогла постоять за себя и дала понять, что меня лучше не обижать. Логово диких зверей оказалось логовом только для тех, кто слаб волей и душой. Я поняла, что все эти драки и непонятные разборки с поиском врагов в своих же рядах происходят от сумасшедшего нервного перенапряжения, вкотором находятся все сидящие в камере. В тюрьме ценится только тот человек, который полностью уверен сам в себе. Если ты уверен в себе, значит, в тебе уверены и все остальные…
При воспоминаниях о тюрьме моя спина облилась холодным потом, а из груди вырвался приглушенный стон. Схватив собственную кисть зубами, я изо всех сил стиснула ее челюстями и прокусила до крови. Только увидев кровь, я попыталась взять себя в руки и унять нервную дрожь.
— Алиса, что с тобой? — Петр Петрович посмотрел на меня испуганным взглядом.
— Я в тюрьму не хочу.
— Так не ходи, — рассмеялся мужчина.
— А вы меня туда не отправляйте!
— Верни мне деньги своего любовника и гуляй на свободе.
— Я верну, — произнесла я неуверенно, подумав, что у меня нет другого выхода. И посмотрела на мужчину взглядом, полным надежды: — Правда, я совсем не знаю, где они.
— А ты подумай хорошенько.
— Мне нужно немного времени.
— Ну, если только немного…
Допив свой бокал, я отодвинула его в сторону и нерешительно произнесла:
— Вы меня, пожалуйста, не сажайте. Я буду искать ваши деньги.
— Ищи. Ну, так что, по рукам? Свобода в обмен на мои деньги.
— По рукам. Скажите, а сколько Виталий был вам должен? — поинтересовалась я на всякий случай.
— Около двух «лимонов».
— Рублей?
— Каких рублей?! Долларов!



Страницы: 1 2 3 4 5 6 [ 7 ] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.