read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


– Да, неделю назад, – опустил голову папик.
– Где? – заплакала я.
– На Ваганьковском. Хотел поставить памятник, а эти гады сказали, что надо ждать целый год. Земля должна осесть. Но я все же поставлю памятник к Таниному дню рождения. Они уговаривают меня подождать, но я не могу ждать. Я хочу сделать ей подарок на день рождения. Хотел подарить ей хороший джип, а теперь придется дарить памятник. Больно смотреть на простой холмик. Я хочу, чтобы она была как живая, в куске черного мрамора. Таня любила черный цвет, он шел ей... Я за Таню спокоен. Теперь о ней позаботится мать. Она там не одна. Если бы я только знал, на что способен Танин муж...
– Он хотел убить вас. Сунул в замок спичку, чтобы вы не смогли закрыть дверь на ночь. Я сидела у окна и видела две тени, кравшиеся к дому, но и подумать не могла, чем это кончится.
– Я продам этот дом. Он будет напоминать мне о Тане, о ребятах, погибших той же ночью. Я проверил тех двоих, которых нанял Вадим. Обычные мясники, профессиональные ликвидаторы, волки-одиночки...
– Один из них убил моего отца. Заколол заточкой. Отец сделал ему операцию, а тот его убил, чтобы не платить деньги. Мою подругу по бару тоже убил он.
Я рассказала папику о своем знакомстве с «боксером», о том, как он преследовал меня, обещая прикончить за нечаянное любопытство. Как только я замолчала, папик взял мою руку и несколько раз поцеловал ее в раскрытую ладонь.
Молодой организм брал свое, и я постепенно поправлялась. Папик приезжал ко мне каждый день на пятнадцать-двадцать минут, иногда оставался подольше. Мы болтали о пустяках, старались шутить... Папик постепенно приходил в себя, стал более собранным, начал следить за собой. В один из дней он принес огромную корзину алых роз. Я посмотрела на цветы и улыбнулась.
– А завтра меня выписывают...
– Вот и замечательно, – просиял папик. Сняв пиджак, он повесил его на спинку стула, затем потер ладонью плечо и, вздохнув, сказал: – Иногда пошаливает. Особенно когда погода плохая. Начинает ныть так сильно, что хоть волком вой. Пулю вытащили сразу, в тот же день, а болит до сих пор.
Папик достал из кармана брюк пачку таблеток, выдавил одну на ладонь, быстро проглотил и запил стаканом воды, стоящим на моей тумбочке.
– Что это? – поинтересовалась я.
– Обезболивающее.
– Может, надо еще раз врачу показаться?
– А-а, что там показывать? Все и так ясно! Это у меня третье ранение уже по счету. В прошлый раз было покушение, так в меня три пули подряд всадили, еле выжил. Эти пули здоровье мне ох как сильно подорвали! У меня жизнь такая, с постоянным риском связанная. Вроде и охраны немерено. За дверью вон ребята мои сидят, а от пули все равно не убережешься. Она может в любом месте нагнать, особенно когда меньше всего ее ждешь. За Танюшку свою я боялся, да, как видишь, не уберег. Надо было ее в Америку отправить. Там у меня дом хороший. Жила бы себе спокойненько, там до нее никто бы не добрался.
Я посмотрела на кобуру, надетую поверх рубашки, и удивленно спросила:
– А это зачем? У вас же охрана есть...
– Это так, для страховки. Я без пистолета не могу, да и пацаны мои тоже. Пистолет у них продолжением члена служит. Они без него даже в туалет сходить не могут. Он им уверенности прибавляет. Я, конечно, к оружию отношусь более-менее спокойно, не так, как мои головорезы. Оно мне нужно не для того, чтобы крутизну свою демонстрировать, а на самый крайний случай. Пистолет спасения не гарантирует, но шанс все-таки дает.
– Вам, Григорий Давидович, по-моему, одного взгляда достаточно, чтобы ослушавшийся вас человек испугался и засунул свой поганый язык туда, откуда он его вытащил. Я и сама робею, когда вас вижу.
– Не надо, не робей. Не такой уж я страшный.
Папик наклонился и жадно поцеловал меня в шею. Затем положил руку на грудь и слегка погладил ее. Почувствовав, как затвердели соски, я резко убрала его руку. Он смутился и отошел к окну.
– Извини, – глухо произнес папик. – Не сдержался.
– Ничего страшного, – с трудом улыбнулась я и закрыла глаза.
– Прости, Даша, бога ради. Ты молодая, красивая девушка. У тебя вся жизнь впереди, а я стал тебя домогаться, как последний извращенец. Совсем на старости лет крыша поехала. Ведь я таких девчонок, как ты, могу пачками каждый день заказывать. Я тебя опекать должен, а не приставать к тебе. Просто нервы, пойми меня правильно. Ведь я совсем в другом мире вращаюсь. В мире, где деньги определяют все. Ты бы знала, Дашенька, какие там царят волчьи законы! Когда между людьми встают деньги, тогда заканчивается дружба. Отсюда и заказные убийства, и самые страшные предательства. Вадим меня убить хотел тоже из-за денег. Думал со мной расквитаться и встать на мое место. Я ведь ему ни в чем не отказывал, а он жадность проявил, хотел все деньги к рукам прибрать. Понимаешь, Даша, когда человек достигает высокого положения, у него не может быть преданных друзей. Ему следует опасаться даже мухи, пролетающей рядом. И знаешь почему? Потому что в любой момент в спину тебе может выстрелить вчерашний товарищ, партнер, друг, с которым ты много лет ел за одним столом, пил из одной бутылки и трахал одних и тех же проституток. Этот Иуда в один прекрасный момент спокойно закажеттебя и будет причитать на похоронах: «Убили, гады! Такого мужика хлопнули! Совсем, сволочи, распустились, и куда только милиция смотрит?! Хороший был человек!» А в душе будет ликовать, что конкурента убрал... Нет, Дашенька, как ни крути, главное в жизни – это деньги. Нет людей, безразличных к деньгам. Деньги делают человека состоятельным, уверенным в себе. Имея деньги, ты сможешь увидеть весь мир, ходить в лучшие театры, посещать дорогие рестораны, одеваться у модных кутюрье, в сорок лет выглядеть двадцатилетней. Разве найдется дурак, который откажется от всего этого? Просто одни знают цену деньгам, а другие нет. Я цену деньгам знаю и знаю, сколько нужно заплатить за то, чтобы их иметь. Я достиг такого уровня, что мне о деньгах беспокоиться не надо. Я уже даже не помню, кто у меня за что платит. Одна фирма моим ребятам мобильники оплачивает, поэтому разговаривать они могут спокойно, на время не смотреть и минуты не засекать. Другая – ремонт и мойка машин, третья продукты поставляет, как будто мы на государственном обеспечении находимся, четвертая мебель оплачивает, пятая – одежду. Всю эту кухню мой помощник ведет.
– А если кто-то откажется платить? – перебила я папика.
– Находятся такие фрукты... Тогда мой помощник звонит и культурно говорит, что, мол, вышло досадное недоразумение, второго предупреждения не будет. Вот так и живем, Даша. В наше время трудно сказать, кто страшнее – бандит или коммерсант. Коммерсы тоже заказывают друг друга без разбора, палят нещадно, за деньги мать родную предадут. У них вообще никаких понятий нет. Все они твари продажные. А бандит за любой проступок перед группировкой ответ держать должен, за каждое свое слово отвечать... Сам я смерти давно уже не боюсь. Мне, Дашенька, жить не для кого. Хочу рядом с дочкой быть, только теперь уже в ином мире. Я ведь, как Таню похоронил, хотел взять пистолет и пустить себе пулю... Одумался потом... Нельзя мне распускаться... На кладбище, на поминках в ресторане я старался держать себя в руках. Ведь вместе с Таней ребята мои погибли. Для их семей это тоже страшное и огромное горе. Слезы к глазам подступали, но я старался их никому не показывать. Я уже давно уяснил, что твои личные чувства и эмоции никому не интересны, кроме тебя одного. Я свой дом закрыл и больше ни разу в нем не был. Покупателя сейчас трудно найти с этим чертовым кризисом, а жить там я больше не могу. В этом доме все напоминает о Татьяне. Кругом ее вещи. Я в первые дни сильно пил, так сильно, что несколько раз засыпал в кресле. Иногда по дому бродил, Таню искал... Приказал все ее вещи спрятать, но все равно – нет-нет да на что-нибудь наткнешься. Иногда спущусь в гараж, сяду в дочкину машину и сижу как ненормальный, пытаясь уловить запах ее духов. И все же рассудка я не потерял, смог взять себя в руки и выстоял. – Папик замолчал, надел пиджак и направился к выходу.
Я приподнялась и тихо спросила:
– Вы уже уходите?
– Да, мне пора, – небрежно бросил он и взялся за ручку двери. – Приеду завтра, к выписке.
– Вы даже не попрощались...
Папик повернулся, посмотрел на меня так, что по коже пробежали мурашки, и подошел к кровати. Переборов страх, я бросилась к нему на шею. Папик удивленно раскрыл глаза и жадно меня поцеловал. Затем отстранился и дрогнувшим голосом произнес:
– Я остался жить только потому, что выжила ты.
...Папик вышел, не попрощавшись и даже не оглянувшись. Я улыбнулась и смахнула выступившие слезы. Если я не ошибаюсь, он влюбился. Его любовь для меня – настоящая награда после всех лишений, мучений и наказаний. Я закрыла глаза и спокойно уснула.
Глава 17
Папик подъехал к выписке с огромным букетом цветов. Усадив меня на заднее сиденье новенького джипа, он сел рядом и повез меня в сторону центра. Следом за нами ехал еще один джип, набитый мордоворотами. Папик заметил, что я постоянно оборачиваюсь, и сказал:
– Не обращай внимания, Дашенька. Это мои ребята. Я, к сожалению, везде должен быть с охраной. Жизнь у меня такая. В любой момент могут хлопнуть.
Я улыбнулась и прижалась к нему. Подъехав к одному из домов на Кутузовском проспекте, машины остановились. Папик помог мне выйти из машины, взял за руку и повел в подъезд. Мордовороты неотступно следовали за нами, готовые выстрелить в любой момент. Открыв дверь квартиры, папик наконец распрощался с охраной:
– Пусть все едут по объектам и по домам. Женька останется дежурить в машине у подъезда. Остальным отбой.
Закрыв дверь, папик провел меня по комнатам уютно обставленной квартиры и грустно произнес:
– Ну вот, девочка, мое новое убежище. На днях прикупил. В общем-то квартира неплохая, но я никогда не любил городские квартиры. Я предпочитаю жить в особняках.
– Шикарная квартира! – воскликнула я. – Наверное, стоит целое состояние!
– Для меня это копейки, – засмеялся папик, снял пиджак, кобуру, подкатил журнальный столик с бутылкой крепкого джина и разлил его по рюмкам.
– Давай, Дашенька, отметим твое выздоровление! Я хотел по-домашнему. В ресторане постоянная суета, да и народу слишком много. Я в последнее время стал уставать от суеты. Ты не против, если мы отпразднуем это событие здесь?
– Я бы хотела съездить на кладбище, чтобы проведать Татьяну...
– Завтра обязательно поедем. Меня туда самого тянет... – Папик грустно улыбнулся. – Танька говорила, что ты лимузины любишь, а я их терпеть не могу. Хотел приехать за тобой в больницу на лимузине, но не смог пересилить себя. На них одни пижоны разряженные катаются, а нормальный мужик в джип сядет.
– Мне все равно, на чем вы приехали, – несмело сказала я.
– Даша, давай перейдем на «ты». А то я себя рядом с тобой дряхлым стариком чувствую, словно мне лет девяносто, не меньше. Зови меня просто Гришей.
– Гришей? – переспросила я дрожащим голосом.
– Ну, если хочешь, Григорием. Как тебе удобно.
– Я постараюсь...
– Даша, я хочу знать о тебе все.
– В смысле?
– Я хочу знать о тебе все. Тебе необходимо выговориться. Мне кажется, что ты многое держишь в себе. Тебя что-то гнетет, девочка. Расскажи мне все. Я не причиню тебе зла.
– Вы хотите знать все?
– Хочу.
– Тогда слушайте.
– Слушай, – поправил меня папик.
– Слушай, Гриша, – нерешительно сказала я и начала говорить.
...Я рассказала ему про то, как вышла замуж за Макса, как мы жили все это время, как Макс опротивел мне и я хотела его убить, про свой стриптиз-бар, про Глеба, про его предательство, про Веркины угрозы, про знакомство с сатанистами, про колонию и встречу с Танькой и даже про то, как Глеб приезжал ко мне на свидание и просил меня станцевать. Папик внимательно меня слушал, ни разу не перебив.
– Мне не дает покоя смерть Макса. Верка что-то скрывает. Почему тело до сих пор не нашли и меня не забрали в милицию? Почему мать Макса не захотела встретиться со мной? Больше всего на свете я боюсь опять оказаться в колонии. Я не выдержу там. Лучше умереть, чем попасть в это страшное место, – тяжело вздохнула я.
Папик вытер выступивший на лбу пот, посмотрел на часы и неожиданно спросил:
– Сколько, ты говоришь, ехать до твоего поселка?
– Ночь на поезде.
– На машине намного быстрее. Поехали, на джипе домчимся с ветерком.
– Куда поехали? – округлила я глаза.
– В твой поселок. Надо разобраться с этим вопросом раз и навсегда. Найдем твою Верку, и я вытрясу из нее всю правду. Она в два счета признается мне, кто убил твоего мужа, и тебе ничего не будет угрожать.
– Но ее могут посадить?
– Ты посидела, пусть и она со своим муженьком посидит.
– Нет. Я так не могу.
– Поехали. Я гарантирую тебе, что их никто не посадит. Я хочу одного: чтобы они честно рассказали, кто убил твоего мужа. Я хочу, чтобы тебе ничего не угрожало и ты жила спокойно. Никто и никогда больше не будет вымогать у тебя деньги.
– Я боюсь...
– Не ври. Ты ничего не боишься. Я это понял, когда увидел в твоих руках автомат. Ты прекрасно палила и этим сразила меня наповал, – засмеялся папик и поцеловал меня в щеку.
– Гриша, ты уверен, что нам нужно туда ехать?
– Конечно! После этой поездки ты вернешься совсем другим человеком...
Папик взял меня за руку и повел к выходу. Я попятилась обратно в зал.
– Гриша, я не готова. Я не могу так сразу приехать туда. Я боюсь.
– Чего?
– Я боюсь, что меня там ждет милиция. Если кто-нибудь узнает, что я вернулась домой, меня сразу схватят и засадят туда, откуда ты меня вытащил. За убийство дают оченьмного. Я не выдержу, Гриша! Я там сломаюсь. Я не хочу! Там страшно, Гриша. Там ужасно страшно. Только в этом жутком бараке я поняла, что самое ценное на свете – это свобода. Ни деньги, ни яхты, ни виллы, ни личные самолеты, а свобода, потому что когда ее нет, то ничего этого не нужно. В заключении все видишь в истинном свете.
– Но ведь ты же не убивала своего мужа?
– Я не смогу этого доказать.
– Это докажу я. Тебе нечего бояться.
– Но ведь я была соучастницей! Я уговаривала родственников убить моего мужа, обещала золотые горы, устроила этот пикник, помогала тащить тело к болоту, когда все произошло. За это тоже полагается срок.
– Зачем ты это затеяла? Разве ты не могла развестись с ним по-человечески?
– Потому что человек, за которого я хотела выйти замуж, этого бы не понял. Мне было стыдно, что я замужем за неотесанным деревенщиной. Это тебе я могу все рассказать, а ему бы не смогла. Мне приходилось скрывать свой бестолковый брак. Содержать ленивого, разжиревшего мужа, замазывать синяки и терпеть унижения.
– Тебе ничего не будет, – твердым голосом произнес папик.
– Почему?
– Потому что ты находишься под моим личным покровительством. Никто не посмеет тронуть тебя даже пальцем – ни менты, ни блатные, ни твои родственники. Я вытащу тебяиз любой передряги, можешь не сомневаться. Мы приедем к твоей сестрице, и она быстро признается в том, кто убил твоего мужа, как миленькая расскажет все до мельчайших подробностей. Если твой муж до сих пор числится без вести пропавшим, мы не будем никого разубеждать в этом, но твоих родственничков надо поставить на место, чтобы они не напрягались по поводу чужих денег. Не поймут – поплатятся головой...
Папик открыл дверь и потащил меня к лифту. Мордоворот, сидевший в машине у подъезда, увидев нас, не смог скрыть удивления.
– Пахан, что-то случилось? – спросил он.
– Все нормально, Женя. Отвези нас в один поселок. Мы решили навестить Дашиных родственников.
– Далеко ехать?
– Часов пять-шесть. Прокати нас с ветерком!
– Может, еще кого-нибудь из пацанов возьмем?
– Не надо. Это всего лишь знакомство с родственниками. Вполне безопасное мероприятие. Если мы всем скопом приедем – родня насмерть перепугается.
– Понял. – Мордоворот завел мотор, и джип рванул с места.
Отвернувшись к окну, я молча глотала слезы. Папик погладил меня по плечу и сказал:
– Успокойся, Дашенька! Все будет нормально. Я очень хочу, детка, чтобы на душе у тебя было безоблачно.
В дороге я задремала. Папик без конца болтал по мобильному, обсуждая с братками, как выудить деньги у какого-то Леши, открывшего частный банк. Женька упорно молчал, выжимая из джипа космическую скорость. Гаишники, или, по-новому, гибэдэдэшники, не обращали на нас никакого внимания, предпочитая штрафовать зазевавшихся лохов с немосковскими номерами.
До моего поселка оставалось километров десять. Запахнув полы шубки, я тяжело вздохнула. Честно говоря, с Веркой встречаться не хотелось, но папик, пожалуй, прав: лучше уж сразу расставить все точки над «i», чем потом мучиться безызвестностью.
– Ну что, Даша, показывай, куда дальше ехать, – сказал Женька.
– А тут особо и ехать некуда. Наш поселок можно пешком за полчаса обойти, а на машине – делать нечего.
– Дашенька, неужели здесь прошли лучшие годы твоей жизни? – улыбнулся папик.
– Здесь прошли самые ужасные годы, – тяжело вздохнула я. – Хотя тут были и свои прелести. Люди у нас намного проще, чем в Москве. Добрее, что ли?..
– Я бы этого не сказал. Взять, к примеру, твоих родственников: за деньги продадут кого хочешь. Люди везде одинаковые, в этом я много раз убеждался. В любом месте хватает своего дерьма, поверь мне, старику.
– Поворачивай направо, – обратилась я к Женьке. – Вон, третья пятиэтажка по счету. Там живет моя сестра.
– Вот и замечательно, – сказал папик. – Сейчас мы с ней познакомимся.
Мы подъехали к дому и припарковали машину у подъезда.
– Я пойду одна.
– Почему? Мы пойдем вместе.
– Нет. Сначала я пойду одна, затем попрошу ее спуститься к машине или приглашу тебя в квартиру.
– Делай, как считаешь нужным, – нахмурил брови папик и полез за сигаретой.
– Гриша, пожалуйста, пойми меня правильно. Я должна пойти туда одна...
– Хорошо, – заметно потеплевшим голосом сказал папик.
В Веркином окне зажегся свет. Я вышла из машины, зашла в подъезд, поднялась на четвертый этаж и позвонила в дверь.
– Кого там черти несут? – послышался недовольный голос. Защелкали замки, и на пороге появилась закутанная в полотенце Верка. Увидев меня, она побледнела: – Даша, ты?!
– Нет, не я, – усмехнулась я.
– А почему ты не в колонии?
– Успокойся, я не сбежала, меня досрочно освободили. Может, ты пригласишь меня войти или мы будем на пороге разговаривать?
– Заходи, – растерянно произнесла Верка.
Я прошла в комнату, села на стул и сказала:
– Ну, здравствуй, сестрица.
Покрывшись красными пятнами, Верка спросила:
– Ты была дома?
– Где?
– У себя...
– Нет, а что мне там делать? У меня даже ключей с собой нет. Я их в Москве оставила.
– Эти ключи не подойдут, – безжизненно произнесла Верка. – Там новые замки.
– И кто же их сменил?
Верка молчала.
– Кто без разрешения сменил замки в моей квартире?! – повысив голос, повторила я свой вопрос.
Верка упала на колени, подползла к моим ногам и громко заголосила:
– Дашенька, родненькая, ради бога, прости! Я ни в чем не виновата! Это все Кирилл! Это все он придумал! Прости меня, я же твоя сестра!
– Что-то поздно ты об этом вспомнила! Ты так и не ответила мне. Кто сменил замки в моей квартире?
– Ты туда не ходи! Прошу тебя, не ходи! Уезжай в Москву! Уезжай! Не ходи в ту квартиру.
Я с силой пнула ползающую Верку ногой. Отлетев к противоположной стене, она, не скрывая злости, закричала:
– Зэчка проклятая! В тебе ничего женского не осталось! Драться научилась!
– Ты бы с мое посидела, тоже бы выучилась. Там без кулаков не понимают. Там законы другие и правила тоже. Такой, как ты, не мешало бы с годик посидеть, чтобы узнать жизнь с другой стороны, посмотреть на нее с изнанки. Я тебя, сволочь, за Макса засажу!
Верка, рыдая, каталась по полу.
– Лучше бы ты и дальше сидела! Зачем ты только приперлась сюда?! Нашу спокойную жизнь хочешь разрушить?!
– Ты мою тоже разрушила. Можно сказать, в один момент ее перечеркнула.
– Уезжай! Уезжай! – вопила Верка, захлебываясь слезами.
Я встала и направилась к выходу. Верка схватила меня за подол шубы и с мольбой в голосе произнесла:
– Даша, прошу тебя, не ходи туда! Пожалуйста, не ходи! Я ни в чем не виновата! Это все Кирилл! Это все он придумал! Я не хотела этого делать!
В дверях я столкнулась с Кириллом. Увидев меня, он застыл с открытым ртом. Похлопав его по плечу, я широко улыбнулась и сказала:
– Расслабься, родственничек, тебе не привиделось. Это я. Успокой, пожалуйста, свою ненормальную жену, а то она так орет, что оглохнуть можно. А ты, я смотрю, нисколько не изменился. Лохом был, лохом и остался. Точно таким же, как был когда-то Макс. Поэтому ты с ним и спелся, ведь вы всегда были похожи.
– Ты зачем приехала? – с трудом выдавил из себя Кирилл.
– Затем, чтобы засадить тебя и твою драгоценную супругу за убийство моего мужа! – отчеканила я и выскочила из квартиры.
Папик стоял у машины и курил. Увидев меня, он с облегчением вздохнул.
– Дашенька, я уже начал волноваться! Мы с Евгением хотели было подняться...
– Садимся в машину и едем к моему дому, – удивившись собственной смелости, приказала я.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [ 17 ] 18 19 20
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.