read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Сдаваться британцам как-то не хотелось, а надеяться на гитлеровский поход на восток не приходилось. Все понимали, что Германия не может воевать на два фронта одновременно — и против Британии, и против Советского Союза. Война на два фронта — гибель для Германии, это знал каждый, это знал сам Гитлер и открыто об этом говорил. Надеяться на то, что Гитлер нападет на Сталина, не мог никто. Последняя возможность: Сталин нападет на Гитлера. Вот к этому и стремилась Британия Сталина склонить. И все политики, дипломаты, генералы и адмиралы, офицеры и журналисты, фермеры и докеры, матросы гибнущих кораблей и их голодные дети с надеждой смотрели на восток. С последней надеждой. И сталинская глупость была непонятна британцам: вот он сидит и ждет, а Британия на последнем издыхании, Британия не выдержит долго, Британия до 1942 года не дотянет, Британия будет вынуждена сдаться. И тогда в 1942 году глупый Сталин останется один на один с Гитлером. Так неужели же он этого не понимает? Ему надо нападать на Германию сейчас, в 1941 году, пока Британия не сдалась!
Моему читателю, которого судьба занесет на туманные острова, советую любую британскую библиотеку. Например, библиотеку Музея империалистической войны. Ах, какой музей! Там хранятся даже настоящие маршальские погоны товарища Сталина, которые Черчилль попросил на сувениры. Но нас интересуют газеты. Газет, понятно, нам в руки недадут, а микропленки — пожалуйста. Садитесь и читайте. Включайте синий экран (тут все это бесплатно) и прокручивайте рулоны микропленок, читайте, что писала британская пресса в те дни. А писала она только о недальновидном Сталине, который настолько заражен пацифизмом, что не видит опасности остаться один на один с Гитлером. И призывы к Сталину: напади! напади! напади!
Это как в старинном романе — добрый человек, попавший в беду, молит благородного рыцаря о помощи: о, приди, ну приди же!
И если поднять письма Черчилля Сталину — тот же мотив: нас Гитлер задавит, а ты один останешься… Ваше превосходительство товарищ Сталин, выручай, в этом и твое собственное спасение!
Спрашивают, как бы Британия реагировала на внезапный сталинский удар по Германии?
Отвечаю: реагировала бы радостным воплем облегчения! Никак иначе.
Реагировала бы миллионами поздравлений британских детей доброму дядюшке Джозефу и доблестной Красной Армии-освободительнице. Ее победный марш отмечали бы красными флажками в каждой британской школе на каждой карте и каждом глобусе. Сообщение о внезапном ударе советских ВВС по германским аэродромам было бы встречено настоящим, неподдельным восторгом в каждой британской газетной редакции, в каждом цеху, в каждом порту, в каждом госпитале. В каждом британском пабе люди на последние пенсы и шиллинги пили бы пиво во здравие товарища Сталина и его доблестных генералов. Во всех британских церквях гремели бы колокола: помощь идет! И британские женщины со слезами радости на глазах выставляли бы портреты дядюшки Джо в окнах своих домов.2
Главная задача британской дипломатии начиная с 3 сентября 1939 года — объяснить советскому руководству, что надо вступить в войну против Гитлера. И не буду я этих посланий цитировать. Архивы британской дипломатии этого периода открыты, верьте на слово, — это бесконечные полки папок с объяснениями, призывами и даже угрозами: вступите в войну, вступите, вступите! И в отчаянии британская дипломатия начинает шантаж: если Советский Союз не вступит в войну против Германии, то Британия пойдет насепаратный мир с Германией, вот и решайте.
Вдумаемся: а что же Британии еще оставалось делать?
И вот ситуация: Германия — ключ к Европе. Германия — главная цель коммунистов. Об этом говорили Маркс, Энгельс, Ленин, Троцкий, Тухачевский, Радек, Каменев, Зиновьев, Уншлихт и пр. и пр. Советизация мира, и прежде всего — Европы, а в Европе — прежде всего Германии, — это клятва Сталина над ленинским гробом. Это план сталинской жизни и ее цель. Но поставил себя товарищ Сталин так (в отличие от крикунов и любителей лбом прошибать каменные стены), что сам Черчилль просит товарища Сталина этим делом заняться. Черчилль приглашает, просит, разъясняет, убеждает, настаивает и даже угрожает. Так наша официальная история и пишет: «В правящих кругах Англии зрели различные планы „оказания давления“ на Советский Союз, с тем чтобы заставить его выступить против Германии» (История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941-1945. Т. 1. С. 403).
И каждый наш генерал знал, что дело обстоит именно так. Маршал Советского Союза А.И.Еременко: «Определенные круги в Англии, опасаясь попыток Гитлера форсировать Ла-Манш, прилагали все усилия, чтобы втянуть нас в войну» (На западном направлении. С. 477).
Вот так надо вести внешнюю политику. Сталин тайно стягивает войска к своим западным границам, но Сталину не надо будет потом объяснять международному общественному мнению, зачем он сокрушил Германию (а заодно и…), от товарища Сталина именно этого и ждут, на такие действия надеются, о таких действиях Сталина просят и даже какие-то британские темные силы на товарища Сталина «давление оказывают» и «прилагают все усилия, чтобы втянуть его в войну».3
Но удивительное (на первый взгляд) дело: посол Британии в СССР сэр Стаффорд Криппс постоянно объясняет заместителю Народного комиссара иностранных дел СССР товарищу А.Я.Вышинскому, что Советский Союз должен напасть на Германию, но получает решительный ответ: нет, нет и нет!
Ответы дает тот самый Андрей Януарьевич Вышинский, в народе — Ягуарьевич, который в свое время чуть не посадил товарища Ленина за решетку, но после победы Ленина Ягуарьевич перекрасился, перековался и перестроился, обратился верным ленинцем и при Сталине вместе с товарищем Ягодой стал главным крутильщиком пролетарской мясорубки, потом отправил Ягоду в эту самую мясорубку, продолжал ее крутить вместе с товарищем Ежовым, потом и Ежов попал в мясорубку, а Вышинский извернулся и за проявленную изворотливость был брошен на дипломатический фронт. Вот этот самый Ягуарьевич Изворотливый принимает британского посла и отвечает, что Советский Союз желает только мира и ни о какой войне слышать не хочет: мир, мир и только мир.
Многих исследователей смущает вот что. Британский посол сэр Криппс разъясняет выгоды вступления Советского Союза в войну, а Ягуарьевич решительно отказывается: Советский Союз — страна миролюбивая, мы ни на кого не нападаем! Смущает, что Ягуарьевич отвечает сразу, не консультируясь ни с Молотовым, ни с самим товарищем Сталиным. Из этого делают вывод: политика Советского Союза была столь миролюбива, что Ягуарьевичу даже не надо было спрашивать разрешения вышестоящих: ясно и так — мы за мир.
А у меня другое объяснение. Представим себе, что мы — просители, мы наскребли по карманам все, что у нас было, и идем к большому начальнику (по слухам — вымогателю и взяточнику) бить челом: подсоби, кормилец, пропадаем. К начальнику большому нас, понятно, не пускают. Принимает нас холуй, какой-нибудь Пантерович или Леопардович. Мыпросьбу изложили, мнемся, смотрим в пол, потом эдак осторожно ему наши мятые денежки суем: вот, мол, вашему начальнику на пропитание…
Вы думаете Тигрович-Барсович к начальнику за инструкциями побежит: как, мол, поступить — принимать дары или отказаться?
Да ни в коем случае! Холуй возмутится без начальственных инструкций: да за кого же ты нас, падла, канаешь?!
Следует внимание обратить вот на что. Ягуарьевич решительно отклоняет британские просьбы о вступлении Советского Союза в войну. Но! Если британские предложения неприемлемы товарищам Вышинскому и Молотову и стоящему за их спинами товарищу Сталину, то следует раз и навсегда «дать отлуп», чтобы домогательства не повторялись. Но товарищ Вышинский решительно отвергает предложения Британии, а решительность эта такова, что позволяет послу Криппсу через неделю просьбу повторить. И опять следует категорический ответ: «Да за кого ж ты нас!..»
Цена всех «решительных» отказов Вышинского определяется тем, что в начале июня 1941 года тон советской дипломатии вдруг резко изменился. Если очистить от дипломатической шелухи, то ответ Ягуарьевича на предложение вступить в войну на сей раз прозвучал примерно так: «Ну хорошо, так и быть, ладно, мы подумаем… Но что мы за это будем иметь?»
На это последовал радостный вопль из Лондона: «Да все, что хотите!»
Если британский ответ втиснуть в рамки приличия, то звучало это так: «Министр иностранных дел Англии А.Иден пригласил к себе 13 июня советского полпреда И.Майского и по поручению премьер-министра заявил, что если в ближайшем будущем начнется война между СССР и Германией, то английское правительство готово оказать полное содействие Советскому Союзу…» (История второй мировой войны. Т. 3. С. 352).
Вот она, сталинская гениальность! Вот он, Величайший Хитрец всех времен и народов. Он так поставил себя, что не просто его агрессии ждут десятки миллионов людей во всей Европе, не просто величайший враг коммунизма Черчилль упрашивает Сталина агрессию совершить, но товарищ Сталин еще и потребовал плату за свою агрессию и немедленно получил радостный ответ: получишь полное содействие!4
Тише, ораторы! Я представляю степень вашего возмущения и ваши возражения знаю. Вы скажете, что официальная советская история совсем другое имеет в виду: переговорыв Лондоне 13 июня 1941 года — это переговоры о возможной британской помощи в случае германской агрессии.
Отвечаю.
Вся политика Британии — это уговорить, уломать, убедить Сталина выступить против Гитлера, втянуть Сталина в войну. Если предполагается оборонительная война Советского Союза против германской агрессии, то втягивать Сталина в оборонительную войну не надо: Гитлер нападет и своим нападением Сталина в войну втянет, и будет Сталин воевать без уговоров Черчилля. Если предполагается, что агрессором будет Гитлер, то зачем тратить время на уговоры Сталина? И если предполагается, что Сталин в ближайшие дни станет жертвой Гитлера, зачем Британии брать какие-то обязательства перед Советским Союзом? Правда, удивительно: воюющая, стоящая на краю пропасти Британия берет на себя обязательства оказать полное содействие невоюющему Советскому Союзу.
А ведь все просто: Черчилль просит Сталина вступить в войну и предлагает все, что угодно: напади, а я для тебя!..
Мои критики генерал-полковник Д.Волкогонов, профессор Г.Городецкий и другие в своих статьях, а теперь и книгах все как один приводят интереснейший документ: 16 июня 1941 года Народный комиссар государственной безопасности СССР товарищ В.Меркулов представил Сталину агентурное сообщение из штаба Люфтваффе: агрессия Гитлера против СССР подготовлена и может начаться в любой день. На это сообщение товарищ Сталин решительно наложил очень понятную резолюцию с точным указанием, к какой именно матери следует отослать такой источник агентурных сведений.
Мои критики явно не понимают, что один этот пример полностью разрушает все их построения. Агентурное донесение и чеканная сталинская резолюция на нем — это документ экстраординарной важности. Это подтверждение (сталинской подписью заверенное) того, что Сталин до самого последнего момента не верил в возможность германского нападения. Из этого следует, что ВСЕ действия Сталина и всех его подчиненных подготовкой к отражению агрессии объяснить нельзя. Тайно пошли колоссальные массы войск к границам — это не для отражения агрессии! Войска сбросили ботинки с обмотками и кирзовые сапоги, а натянули новые, яловые — это не для отражения агрессии! Второй стратегический эшелон Красной Армии тайно двинулся в западные приграничные округа — это не для отражения агрессии! Приграничные аэродромы забиты самолетами — это не для отражения агрессии! Зекам дали в руки оружие — это не для отражения агрессии!
И никаких контрударов для отражения агрессии не замышлялось. Если бы какой умник принес на утверждение товарищу Сталину план нанесения контрударов и отражения агрессии, то товарищ Сталин начертал бы ту же самую резолюцию. Кстати говоря, мои критики утверждают, что никаких планов советской агрессии им в архивах найти не удалось. Встречный вопрос: а планы обороны государства вы нашли? А планы контрударов, о которых нам рассказывали 50 лет? Где они? Почему их никто никогда не опубликовал? Только не надо путать планы прикрытия государственной границы с планами обороны страны и отражения агрессии. Это вещи разные. Так вот, планов обороны государства обнаружить никак не удается. Потому как не было таких планов, как и намерений товарища Сталина агрессию отражать. Он в германскую агрессию не верил. В чем и расписался.
И переговоры в Лондоне 13 июня 1941 года — это вовсе не подготовка к отражению агрессии. Если бы советский полпред в Лондоне товарищ Майский доложил товарищу Сталину,что министр иностранных дел Великобритании по поручению самого Черчилля предложил «полное содействие» в отражении германской агрессии, то товарищ Сталин товарища Майского послал бы к той же самой, вполне определенной матери.
И Идена с Черчиллем — к ней же.5
У Сталина была еще одна причина отвечать отказом на британские предложения выступить против Гитлера. Причина в том, что тайный план можно сохранить в секрете от врагов только в случае, если он неизвестен и друзьям. Тем более что британский посол в Москве сэр Стаффорд Криппс был глуп и болтлив.
Сталин развязал Вторую мировую войну для того, чтобы сокрушить Европу. Но Криппс об этом просто не знает. Криппс считает, что это он, мудрейший Криппс, уговаривает Сталина в войну вступить, объясняя непонятливому Сталину важность момента, его выгоду и неповторимость и невозможность ждать до 1942 года.
И вот в начале июня Криппс уловил изменение советского тона: а что мы будем за это иметь?
Криппс в восторге: это он, премудрый Криппс, кажется, сумел уломать несговорчивого, неуступчивого Сталина что-то сделать против Гитлера! Весь мир должен немедленноузнать о том, что это он, гениальнейший Криппс, спас Британию и весь мир! Помощь близка! Спешите видеть!
Немедленно все окружение Криппса заговорило о близкой войне Советского Союза против Германии. А сам Криппс на крыльях радости летит в Лондон, и немедленно в британских газетах предсказатели всех рангов ударились в обсуждение радостных возможностей…
Реакция Сталина была мгновенной и свирепой — Сообщение ТАСС от 13 июня 1941 года. Оно начинается без всякого вступления: «Еще до приезда английского посла в СССР г. Криппса в Лондон, особенно же после его приезда, в английской и вообще в иностранной печати стали муссироваться слухи о „близости войны между СССР и Германией“… Советский Союз стал будто бы усиленно готовиться к войне с Германией и сосредоточивает войска у границ последней… Слухи о том, что СССР готовится к войне с Германией, являются лживыми и провокационными…»
Товарищ Сталин явно погорячился. Чтобы понять степень его ярости, надо вспомнить, что после разгрома Наполеона по инициативе России в 1815 году был созван Венский конгресс, установивший все те правила дипломатической практики, которые существуют до сего дня. В соответствии с решениями конгресса дипломат, пусть самого низшего ранга, является представителем государства. Оскорбление дипломата (любого ранга) является оскорблением всего государства. Посол — высший дипломатический представитель одного государства в другом. Оскорбление посла может иметь самые тяжкие последствия.
В сообщении ТАСС Сталин оскорбляет британского посла. Никто не сомневается в сталинском авторстве текста. Кроме того, Сталин — глава правительства, а ТАСС — государственная структура, непосредственно главе правительства подчиненная.
В сообщении говорится, что посол Криппс является источником распространения слухов, а слухи эти ложные и провокационные. Проще говоря, британский посол сэр Стаффорд Криппс — лжец и провокатор. Но это не просто оскорбление послу, это оскорбление всей стране.
В истории дипломатии другого такого примера я не нашел, тем более — в отношениях между двумя величайшими империями. Гордая, надменная Британия должна была немедленно разорвать дипломатические отношения с Советским Союзом, потребовать извинений и принять другие меры.
Но Британия никак на оскорбление не отреагировала.
Да почему же?
А потому, во-первых, что, когда в Оксфорде ручки с дверей свинчивали, был вовсе не тот момент, чтобы на кремлевские окрики обижаться.
А во-вторых, и это главное, Черчилль хорошо понимал, что Сталин прав, посол Криппс действительно болтнул лишнего.6
Каждый начинающий офицерик службы информации любой уважающей себя разведки мира знает простое правило: в каскаде информации самыми важными, ключевыми, самыми интересными являются опровержения. Каждая разведка внимательно следит за тем, кто и что опровергает, и старается понять почему. 13 июня 1941 года товарищ Сталин передачейв эфир Сообщения ТАСС не постеснялся оскорбить посла великого государства, т.е. само государство — потенциального союзника в смертельной войне, которая должна (как всем участникам событий было ясно) разразиться со дня на день. Давайте же спросим у психологов, что это за свирепость на товарища Сталина напала. Он по натуре был свиреп в любом деле, а на словах — тихий. Что это вдруг с ним случилось? Если Сталин чувствует приближение гитлеровской агрессии и готовит Советский Союз к ее отражению, то болтовня Криппса Сталину на руку — пусть все газеты мира трубят: Сталин об опасности знает, Сталин к отражению вторжения готовится, Сталина врасплох не застать!
На распространителя таких слухов обижаться нельзя. Надо орденом Ленина такого болтуна награждать.
Нам остается предположить, что Криппс заговорил о каком-то другом сценарии войны, который товарищ Сталин держал в глубокой тайне.
Сталин — уголовник самого высшего, непревзойденного класса. Начинал товарищ Сталин с малого — с ограбления банка. Ограбление Тифлисского казначейства, осуществленное под гениальным водительством товарища Кобы-Джугашвили, вошло во все учебники криминалистики всех стран мира. За исключением наших, понятно. Нам было не очень удобно учить будущих сыщиков на классическом примере, ибо грабил банк (грабил мастерски, это надо признать) будущий вождь мирового пролетариата, будущий гений всех времен и народов. Нам было не очень удобно сообщать, что во главе родины мирового пролетариата тридцать лет бессменно стоял взломщик сейфов по кличке Коба.
Летом 1941 года Коба после двадцатилетней подготовки был намерен повторить то, что он в свое время совершил в Тифлисе среди бела дня на глазах изумленной публики и полиции. Только теперь, в 1941-м, ограбление готовилось общеевропейского масштаба. Все Сталин подготовил, все предусмотрел, и вот те раз: решил своего партнера сэра Черчилля туманными намеками ориентировать относительно намерений, а у партнера кореш оказался полным кретином, да еще и звонарем.
Сообщение ТАСС от 13 июня 1941 года многосложно и многогранно, оно адресовано и Гитлеру, и Черчиллю.
Гитлеру: болтают разные, так ты ж не верь!
Черчиллю: уйми звонаря!
Гитлер послание принял, понял его смысл, но решил верить болтовне Криппса, а не сталинскому опровержению.
Черчилль тоже послание принял и смысл его понял — Криппса к делам такой деликатности больше не подпускал, на Сталина за оскорбление посла, т.е. за оскорбление Британии, обиды не держал, Сталину помогал чем мог.
Вывод: надо таких союзников иметь, которые помогают и на оскорбления не обижаются.7
Против моей версии написаны горы статей. Теперь пошли и книги. Я насчитал пока только четыре. Но обещают больше. Первую книгу против меня написал Габриэль Городецкий, профессор Тель-Авивского университета. Его пригласили в Москву, открыли архивы Министерства обороны, ГРУ (это первый случай в истории), Министерства иностранныхдел: пиши! Городецкому и на Западе все двери открыты — «Ледокол» не ко двору всему Западу. И вот книга против меня написана. Собрал профессор Городецкий огромное количество документов и опубликовал.
Правда, смысла этих документов Городецкий не понял. Документы в его книге — не просто мимо цели, но наоборот — все они мою версию подкрепляют.
Восьмая глава в книге Городецкого вся о том, как посол Криппс уговаривал, упрашивал, разъяснял, убеждал советских руководителей напасть на Германию: «Англия переживает агонию и надеется на приближающуюся войну на Востоке…», «Намеки Криппса на возможное заключение сепаратного мира в случае, если Россия не изменит свою политику…» (т.е. если будет сохранять нейтралитет. — B.C.), «Криппс старался привлечь русских на сторону Англии, играя на их страхе перед заключением сепаратного мира…» и т.д. и т.д. Ничего не действовало на непонятливого Сталина и тогда Криппс написал личное послание Вышинскому: «Стоит ли ждать и затем встретить неразделенные силы германских армий в одиночестве… не было бы лучше принять немедленные меры… с учетом той помощи, которая осуществляется со стороны Великобритании…» (С. 170). А когда аргументы у британского посла кончились, он начал пугать Вышинского, Молотова и Сталина: «Не исключено в случае растяжения войны на продолжительный период, что Великобритании могла бы улыбнуться идея заключения сделки на предмет окончания войны…» (С. 215). И эта мысль повторяется до самой последней главы, до самых последних страниц книги: «Англия отчаянно пытается вовлечь Россию в войну» (С. 327). Это о встрече Майского с Иденом 13 июня 1941 года.
Вникнем: Советский Союз возник как «прообраз грядущей Мировой Советской Социалистической Республики» (И.Сталин. «Правда». 31 декабря 1922 г.). И вот Британия приглашает товарища Сталина сей план осуществить. А товарищ Сталин ломается, отнекивается, приглашений не принимает. Тогда Британия его начинает упрашивать, уговаривать и даже пугать.
Вот вам образец внешней политики! Вот вам самый достойный ученик великого Макиавелли, далеко превзошедший учителя!
Так надо агрессию готовить, чтобы остальной мир вас бы за уши тянул агрессию совершить, благодарил бы за нее и обещал ваши издержки на сокрушение Европы покрыть.
ГЛАВА 10
КОГДА БЫЛА СОЗДАНА АНТИГИТЛЕРОВСКАЯ КОАЛИЦИЯ?
Ты не рыпайся, если хочешь и впредь получать денежки, если не хочешь, чтобы твоя валюта вверх тормашками полетела.И.Сталин. Сочинения. Т. 7. С. 287.1
Я знаю ваше возражение. Что там Британия, скажете, главная поддержка вовсе не из Британии, а из Америки. Как бы Америка реагировала на «освободительную» войну Советского Союза в Европе и во всех бесхозных европейских колониях?
Давайте вместе разберемся: Гитлер напал на Польшу, Британия с Францией объявили Гитлеру войну. А Америка сохранила нейтралитет. Гитлеровские захваты Америку не волновали. Через пару недель на Польшу напал товарищ Сталин, и никто ему войну не объявил. Ни Британия, ни Франция. И Америка не возмутилась.
Потом Сталин напал на Финляндию, и опять никто ему войну не объявил. Не спорю, пожурили. На том дело и кончилось. Президент США Рузвельт объявил Советскому Союзу «моральное эмбарго». «Моральное эмбарго» никак на поставки технологии из США не повлияло, потому для товарищей Сталина и Молотова и всех других товарищей такое эмбарго вообще ничего не значило. 29 марта 1940 года товарищ Молотов в Верховном Совете изрек: «Наши отношения с США за последнее время не улучшились и, пожалуй, не ухудшились». В переводе на русский: «Чихали мы на моральное эмбарго».
Понятно, «моральное эмбарго» сразу было снято, и тут же в апреле 1940 года начались советско-американские переговоры по торгово-экономическим вопросам. На переговорах советской стороной среди прочих был поставлен вопрос «о тех препятствиях, которые чинили американские власти в допуске советских инженеров на авиационные заводы» (История второй мировой войны. Т. 3. С. 352). В эту фразу следует вчитаться. Тут речь не о том, пускали советских инженеров на американские авиационные заводы или не пускали. Их пускали. Только какие-то там американские чиновники вздумали творить ограничения. Это же возмутительно! Так вот: переговоры о том, чтобы и впредь советских инженеров на американские авиазаводы пускали, только уже без всяких ограничений.
Не будем обсуждать сочетание слов «советский инженер на американском авиационном заводе», не будем интересоваться, какого ведомства эти инженеры. Просто вспомним, что на авиационных заводах Запада постоянно отирались наши инженеры разных рангов. Вот, например, на германских авиационных заводах тоже работали советские инженеры. Один из них, выдающийся военный разведчик подполковник ГРУ Николай Максимович Зайцев, кратко поведал о содержании этой работы в «Военно-историческом журнале» (1992. N 4). А о том, что делали советские инженеры в Америке, поведал советский шифровальщик Игорь Гузенко, который после войны бежал из советского посольства с толстым портфелем. А проникли «инженеры» далеко за ограды американских авиационных заводов, добрались до американских ядерных и термоядерных секретов и крепко там поживились. Дошли «инженеры» до ближайшего окружения американского президента и завербовали там источники информации. «Друзья» наших инженеров сопровождали американского президента на конференции в Тегеран и в Ялту и давали президенту ценнейшие советы. Не расскажи Гузенко всему миру об активности «инженеров», Америка и дальше хлопала бы ушами, и кто знает, чем бы все это завершилось…2
Но вернемся в 1940 год. Летом товарищ Сталин прибрал к рукам Эстонию, Литву и Латвию. И опять никто ему войну не объявил. И «моральное эмбарго» тоже.
Теперь предположим, что товарищ Сталин в 1941 году вдруг увидел гитлеровские преступления, вдруг внял просящему голосу Британии и нанес в порыве благородного гнева сокрушительный удар по Румынии и Германии, освободил Европу от коричневой чумы и принес счастье и радость десяткам миллионов порабощенных людей. Кто бы посмел этимвозмутиться!
Да если бы такой умник нашелся (пусть хоть сам президент США), так на него мигом ярлык гитлеровского прихвостня приклеили бы.
Если бы Сталин напал на Гитлера, то выступить против Сталина (пусть даже со словесным осуждением или «моральным эмбарго») означало — выступить на стороне Гитлера. Был в Америке президент Ричард Никсон, не мне судить, за что его сбросили, но поводом послужил скандал — помощники президента хотели послушать, о чем политические противники болтают. Персональное участие самого президента в этом деле не доказано. Но Америка такого своим президентам не прощает. Теперь вспомним, что американский президент Рузвельт помалкивал, когда Гитлер Европу крушил и концлагеря строил, но вот (представим) Гитлеру дали по зубам, вернее по другому месту (наш удар с тыла готовился), а президент США возмутился и Сталину войну объявил, т.е. войну в защиту Гитлера, в защиту порабощения Европы, в защиту СС, в защиту гестапо и концлагерей.
Ну-ка прикинем, сколько часов такой президент в Белом доме продержится?
Когда в 1933 году товарищ Сталин подарил Гитлеру ключ от Германии, знал Величайший Хитрец всех времен и народов, что нормальные люди, нормальные страны и правительства на союз с Гитлером не пойдут, знал, что против Гитлера объединится весь мир. знал, что защищать Гитлера не посмеет никто. «Ледокол Революции» был задуман гением и сработан на удивление грядущим поколениям.
Потому, в случае сталинского удара по Германии, Америка не могла выступить против Сталина. Скажу больше: Америка не могла и нейтральной в этой ситуации остаться — Сталин освобождает Европу, а Америка в стороне! Кто же американскому бизнесмену после того руку подаст?
Но ближе к фактам: 21 июня 1941 года Соединенные Штаты Америки официально выразили свою решимость поддерживать Сталина в войне против Германии. Это свидетельство Виллиса К. Армстронга, сотрудника администрации ленд-лиза («Грани». 1985. N 136. С. 229). Это свидетельство никем и никогда не оспаривалось и не опровергалось.
Гитлер не мог знать о советско-американской сделке в тот же день. Разведка не могла добыть сведения такой важности и доложить их так быстро. Но и без сообщений разведки Гитлер знал, на чьей стороне Америка. В тот же день, 21 июня 1941 года, Гитлер пишет письмо итальянскому вождю Муссолини: «Вступит Америка в войну или нет — безразлично, поскольку она и так в полной мере поддерживает наших противников… За всем этим кроются массированные поставки военных материалов из Америки…»
Как в воду глядел.3
Нам говорят, что Гитлер напал на Сталина, и после этого сложилась антигитлеровская коалиция. На самом деле все обстояло иначе. До нападения Германии Сталин создал антигитлеровскую коалицию. Подтверждением тому британские поставки оружия Сталину до 22 июня 1941 года. В Британии мне удалось найти матроса, который был в экипаже британского корабля, доставившего в Мурманск 12 июня 1941 года первую партию оружия. Беседу с ним я записал на магнитофон 16 марта 1989 года и заверил соответствующим образом. Сведения матроса проверил через архивы. В свете найденных документов мне представляется, что и Британия, и Советский Союз что-то скрыли в своих отношениях, а вопрос о первом арктическом конвое в советские северные порты достоин особого рассмотрения. Сейчас я только обращаю внимание на пикантность ситуации: Британия — в войне, и ей отчаянно не хватает оружия. А Советский Союз теоретически находился в состоянии мира. И вот воюющая Британия поставляет оружие в страну невоюющую. Ситуация тем более пикантна, что Германия воюет против Британии. Германии тоже недостает оружия, в первую очередь — крупных надводных кораблей. И вот Германия тоже поставляет Сталину оружие, в том числе и недостроенный (т.е. новейший) тяжелый крейсер «Лютцов». Сталин получал оружие от обеих воюющих сторон. Оставаясь формально нейтральным, он уделял больше внимания вооружению своей армии, чем лидеры тех стран, которые уже были втянуты в войну.
Союз с Британией автоматически обеспечивал Сталину союз с Австралией, Новой Зеландией, Индией, Южной Африкой, Канадой и другими государствами.
Можно сказать больше: если в апреле 1940 года советская дипломатия ставила вопрос об отмене ограничений допуска советских инженеров на американские авиационные заводы, значит, антигитлеровская коалиция уже существовала.4
И это не домыслы. Американский исследователь Антони Сюттон в 1973 году выпустил книгу «Национальное самоубийство». Книга хороша тем, что автор своей точки зрения читателю не навязывает, но совершенно безжалостно гвоздит по читательской голове поистине убийственными документами. На страницах 80-81 он неопровержимо доказывает существование тайного договора между Сталиным и Рузвельтом. Договор готовился в 1938 году. Сюттон добыл документ Государственного департамента США под номером 800.51 W89 USSR/247. Документ представляет собой отчет посла Джозефа Е.Девиса от 17 января 1939 года о завершении работ по подготовке тайного соглашения.
В США о существовании тайного договора знали только четыре человека. Учитывая наше искусство хранить секреты, можно предположить, что с советской стороны круг посвященных был несколько более узким.
Найденный Сюттоном документ никогда не был опровергнут и даже подвергнут сомнению. А чтобы сомнений не возникало, Сюттон опрокидывает на читателя лавину сопутствующих договоров, начиная с документа Госдепартамента США N 711.00111 — соглашения, подписанного в марте 1939 года об участии США в строительстве советских подводных лодок. Далее Сюттон приводит бесконечные списки американских стратегических поставок в СССР. Этот список предвоенных американских стратегических поставок можно сравнить только с бесконечным списком стратегических поставок в ходе войны. Когда читаешь эти списки, перестаешь понимать, чем американские военные поставки Сталину отличались от предвоенных. И приходишь к выводу: ничем. Американский конвейер помощи Сталину был включен в начале тридцатых годов. В январе 1939 года поток американских стратегических материалов набрал головокружительную скорость и сокрушительную мощь и до конца войны уже не останавливался. Сталин мог творить в Европе все, что считал нужным, но выше «морального эмбарго» наказаний не получал. Вот она — сталинская готовность к войне: Сталин заручился американской поддержкой до того, как германские танки взломали польские пограничные шлагбаумы.5
Но в тайном советско-американском соглашении таилось нечто большее, чем бескорыстная готовность Рузвельта помогать Сталину. Каждый, кто подписывал договор со Сталиным, плохо кончал (в том числе и Адольф Гитлер), ибо договор со Сталиным был договором с дьяволом — тут выиграть нельзя. Это относилось и к Рузвельту. Сделав только один первый шаг — согласившись на тайные переговоры со Сталиным, Рузвельт уже проиграл. Суть проигрыша в том, что американская политическая система задумана так, чтобы не позволить никому (и прежде всего — президенту) иметь слишком много власти. Конгресс ужасно не любит президентов, которые ведут тайные переговоры, с народными избранниками не советуясь. Согласиться на тайные переговоры со Сталиным, не поставив в известность Конгресс, — самоубийственный шаг Рузвельта. Сталин получил материал, который теперь мог Рузвельта убить в глазах Конгресса, прессы и американского народа.
Понятно, товарищ Сталин был не так глуп, чтобы уволить с работы товарища Рузвельта. Но такую возможность Сталин получил.
Я не знаю, как удавалось Сталину влиять на Рузвельта, может быть, он говорил: «Ты не рыпайся, если хочешь и дальше…», а может быть, Сталин говорил другие слова, но у Сталина был какой-то механизм влияния на Рузвельта. Эту загадку предстоит разрешить настоящим историкам-профессионалам.
Мне эта задача не по силам. С моей колокольни можно видеть только необъяснимую щедрость американского президента и загадочную мягкость, которая была проявлена Рузвельтом с самого первого дня его правления (помните два трактора из Нью-Йорка?). Непонятная уступчивость Рузвельта постоянно ширилась и углублялась и завершилась полной капитуляцией в 1945 году в Ялте.
Если смотреть шире, то доброта Запада проявилась с первых дней захвата власти коммунистами в России. Уже в 1919 году Ленин заметил: «Нам приходится руками наших врагов создавать коммунистическое общество» (VIII съезд РКП(б). Протоколы. М., 1959. С. 20).
Эта доброта давала Сталину возможность не опасаться, что кто-то на Западе возмутится его вторжением в Европу. Постоянную благосклонность Запада Сталин закрепил блистательным заключением пакта Молотова-Риббентропа: толкнув Гитлера в войну, Сталин поставил себя так, что Британия и США вынуждены были переманивать его на свою сторону. Маршал Советского Союза М.В.Захаров о пакте Молотова-Риббентропа писал: «Возникли выгодные предпосылки для создания в будущем антигитлеровской коалиции» («Новая и новейшая история». 1970. N 5. С. 27). Это работа гения: Сталин заключил союз с Гитлером и тем самым создал условия и предпосылки для союза против Гитлера!
Через много лет после первых публикаций глав из «Ледокола» архивы чуть приоткрылись, и выплыли подтверждения: речь Сталина 19 августа 1939 года. Доступа к ней я иметь не мог. Если бы на меня работали все разведки мира, то они тоже к сталинскому архиву (надеюсь) пробраться не могли. Но много лет назад эту речь я вычислил. Она должна была быть: до 18 августа 1939 года включительно была одна политика, а 19 августа она резко изменилась. В этот момент Сталин должен был в ближайшем кругу соратников объяснить свой маневр. Вираж был крутой до головокружения, а каждый член Политбюро должен понимать свой маневр, иначе руководить страной и Мировой революцией невозможно: после такого виража все члены Политбюро должны были потерять ориентировку. И Сталин, как любой командир в непонятной обстановке, должен был начинать решительно и просто: «Ориентирую!»
Я не предполагал, а просто знал, что выступление Сталина в этот день было. И знал — о чем. Меня не волновало, что подтверждений нет, не беспокоил даже вопрос, была записана сталинская речь или нет, и если записана, сохранилась ли в архиве или была уничтожена.
Я говорил и писал об этом выступлении как об установленном факте. Признаю, в моей уверенности присутствовал элемент нахальства…
Вся официальная наука отрицала возможность такой речи и самого заседания Политбюро в тот роковой день 19 августа 1939 года.
И вот в 1994 году речь найдена. В ней товарищ Сталин сказал: «Позже все народы, попавшие под „защиту“ победоносной Германии, тоже станут нашими союзниками. У нас будет широкое поле деятельности для развития Мировой революции».
19августа 1939 года Сталин знал, что начинает Вторую мировую войну, знал, что Германия начнет захваты и тем самым превратит все страны, как захваченные, так и не захваченные, в союзников СССР. Поэтому начиная с 19 августа 1939 года антигитлеровская коалиция не могла не возникнуть. С этого момента она была обречена на неизбежное возникновение.
Вы можете меня называть любыми словами, но я восхищен и очарован Сталиным. Это был зверь, кровавое дикое чудовище.
А еще — гений всех времен и народов.
ГЛАВА 11
КАК Я ВОЕВАЛ С МАРСИАНАМИ
И потом все видели эту бездарную, позорную финскую кампанию, когда наша огромная страна тыкалась, тыкалась около этой самой линии Маннергенма. Всем показали, что мы воевать… и противники наши видели, что мы воевать не готовы.Александр Солженицын. Останкино, 15 мая 1995 г.1
В одном весьма знатном и в военном мире известном учебном заведении где-то в конце восьмидесятых завершился учебный год. Отгремели экзамены, счастливые выпускники распрощались с родными стенами, разъехались. Опустели коридоры, затих смех в садах тенистых…
Красивое место. Если вам не расскажут предварительно, куда это вас судьба занесла, то так сразу и не сообразишь: сады, парки, озера в камышах, кедры в небеса, океаны цветов, вдоль аллей то тут, то там — пушки, танки, самолеты всех времен и народов. Идешь как по музею: вертолеты, морские мины, торпеды. И вовсе не рядочком, а для каждого танка свое местечко облюбовано, каждый так вписан в сады и лужайки, словно китайская беседка над гремучим ручейком, — с понятием. А вот и наша родная 76-мм полковая пушка образца 1942 года на железных немецких колесах с немецким дульным тормозом — немцы захватывали и использовали в боях — у них такого чудо-оружия просто не было. Иногда трофейные советские пушки немцы использовали в том виде, в котором захватили, а иногда вносили изменения в конструкцию. По каким-то, только им известным причинам снимали наши колеса, наполненные гусматиком, и ставили свои немецкие — железные. Видимо, резина у них была не в изобилии. И дульный тормоз меняли… И использовали против Красной Армии. Много немцам досталось первоклассного оружия и боеприпасов в приграничных районах Советского Союза в первые дни войны. А потом — под Харьковом и в Крыму — в 1942-м. А в конце войны эти пушки, эти сокровища попали в руки Британской армии в качестве боевого трофея, и вот одна из них стоит в кустах сирени, вроде как в засаде.
Это уже история. И цены ей нет, той пушечке. А рядом в ангарах — наши тридцатьчетверочка и «Королевский тигр» и много-много еще штук, от прикосновения к которым у любого нормального человека кружится восторгом голова.
Если по аллеям пройти, то тут не только танки и пушки, но и мортира времен Крымской войны и много еще всяких чудес.
Итак, завершился учебный год — ремонт по всем учебным корпусам, стены красят, полы, в старинном корпусе реставрация, чтобы все было так, как во времена давние, а рядом в новом корпусе перестраивают компьютер чудовищной мощи на новые программы.
Нашему брату преподавателю раздолье — забирайся на целый день в библиотеку и грызи гранит наук, никто не помешает. Библиотека — мечта. На стенах — коллекции орденов, любой музей позавидует. И коллекции личного оружия знаменитых генералов, под стеклом — форма парадная с аксельбантами и эполетами. Полки книжные бесконечного протяжения. Тишина, как в космосе.
Обложился я томами, словно бастионы вокруг себя возвел, оборону неприступную, чтоб не заметили меня, чтоб от работы не отрывали.
Но нашли меня и оторвали: есть возможность отличиться.
Вызывает большой начальник, ставит задачу: помогать инженерам тот самый компьютер перестраивать. «Я, — говорю, — в компьютерах не очень…»
А начальник отвечает, что этого от меня и не требуется: там уже шесть электронных экспертов два месяца колдуют, чародействуют — одного из Японии выписали, двоих из Америки доставили, остальные — свои. И меня к ним — великолепная семерка. Интернационал. Компьютер перестраивают на другую программу. Две недели срока осталось. Свою работу электронную инженеры крепко знают, но им нужен кто-то, кто бы фантастические военные ситуации придумывал, что-нибудь вроде войны миров: наши против марсиан или что-нибудь в этом роде. Компьютер специально создан для моделирования боевых операций. Их на всю Британию, может, всего пара такой мощи: один боевой, где-нибудь в подземелье для планирования войны, и один тут — для подготовки операторов, программистов и высшего командного состава. Если правду сказать, я не знаю, сколько их, таких компьютеров, в Британии. Просто предположение высказываю. А во всем мире (на мой взгляд дилетанта) их, может, не больше десятка наберется.
«Ты, — говорит начальник, — у нас известный чудак, и все в твою голову какие-то сумасбродные идеи приходят, парадоксальные. Нам твоих идей не понять. Но твоей способностью сумасбродствовать мы воспользуемся. Иди к электронным экспертам и выдумывай. Чтобы зря твои идеи не пропадали, иди и воюй с марсианами».
И я пошел.2
Тут надо отвлечься. Отступить от темы.
Мне иногда вопросы задают насчет преподавательской деятельности. Опять же — участие в настройке военного компьютера невероятной мощи… Это для ядерной войны. Вопрос мне прямо не формулируют, но как-то связывают: лекции читаешь, учишь офицериков вражеских, и тут же — про совесть, про брошенную родину…
Вопрос понял. Отвечаю: если моя милая родина и в новом тысячелетии не откажется от идеи Мировой революции и бросится во всем мире устанавливать коммунистические порядки, так я не только вражеских офицериков учить буду и участвовать в настройке военных компьютеров, но и с автоматом в руках пойду воевать против коммунизма.
Ну а если Мировой революции не случится, если моя прекрасная родина не бросится в припадке бешенства на всех своих соседей, то мои лекции никому вреда не принесут. И компьютер тот будет мирно жужжать в прохладном подземелье.
Итак, спускаюсь я туда, где колдуют электронные корифеи. Сначала вроде с обидой — от работы отрывают. А потом сообразил: к компьютеру такой мощи в двадцатом веке вряд ли какой историк будет допущен. Слишком удовольствие дорогое. Не для игрушек такие штуки создают. И не для исторических исследований. Я не историк, я просто любитель военной истории. Но получается, что я один из всех историков, профессионалов и любителей, на всей земле в двадцатом веке имею возможность доступа к такому чуду. Через две недели, когда его полностью перестроят и отладят, таким сверчкам, как я, доступа не будет и загрузят его серьезной работой, о содержании которой можно только догадываться. А пока….
С собой чемодан справочной литературы принес. Разложил.
И начали. Моделируем некую фантастическую войну.
— Можно армейскую наступательную операцию прокрутить?
— Пожалуйста, — отвечают. — Хоть фронтовую.
Хорошо. Начали. Захожу с того, что прошу ввести температуру воздуха: минус 41 градус по Цельсию.3
Мне показалось, что компьютер сверкнул злостью, заискрился весь и взвыл от негодования. Ответ мгновенный: задано невыполнимое условие — при такой температуре ведение наступательных операций невозможно.
Я настаиваю. Компьютер мое требование отвергает. Эксперты начинают злиться. Мне объясняют, что умная машина дурной информации не примет.
А я уперся.
Но спорить с компьютером — дело проигрышное, вроде как нападать на Россию. Настаиваю, требую, чтобы ввели минус 41. Эксперты полезли в словари — если я по-английски не понимаю, вот читай это слово на своем русском: не принимает компьютер, не воспринимает, не переваривает, такого не ест, не кушает, не клюет, не жрет, не пожирает, не хавает!
Ладно. Убедили. Понимаю: не хавает.
Слишком, говорят, русский, у тебя воображение расковано. Задавай задачи, но головой думай, фантазия — дело хорошее, но тормоза имей. И иногда ими пользуйся.
А я не фантазировал, не войну миров разыгрывал, а нашу несчастную Зимнюю войну: 30 ноября 1939 года Красная Армия вступила на землю Финляндии. Днем — терпимо, ночью — кое-как, к утру — минус 41 по Цельсию. А потом в другие дни и ночи бывало хуже.
Но им-то, басурманским детям, не объяснишь, им до этого дела нет. Им бы кнопки свои нажимать.
А я делаю первый для себя вывод: поздней осенью 1939 года товарищ Сталин поставил Красной Армии невыполнимую задачу — прорвать «Линию Маннергейма» на Карельском перешейке.
КРАСНАЯ АРМИЯ НЕВЫПОЛНИМУЮ ЗАДАЧУ ВЫПОЛНИЛА.4
Признаюсь, у меня раньше те же настроения были: Красная Армия в Финляндии опозорилась на весь мир… Замысел у меня простой был — проиграть войну в Финляндии на свойманер, не так, как глупые сталинские генералы воевали, а по-своему, по-умному…
Но выяснилось, что ни одна армия мира при минус 41 наступательных операций не вела. И никто не смеет смеяться над моей армией. Сами попробуйте. Тогда смейтесь.
Но как же финны оборонялись?
Оборона — другое дело. Двадцать лет практически весь военный бюджет Финляндии уходил на создание укреплений на Карельском перешейке. Была построена оборонительная линия протяженностью 135 километров и глубиной до 90 километров. Фланги упирались в Финский залив и Ладожское озеро. За бескрайними минными полями, за противотанковыми рвами и гранитными надолбами, за железобетонными тетраэдрами и проволочными заграждениями в десять, двадцать, тридцать рядов (на высоте 65,5 — сорок семь рядов густой минированной колючей проволоки на металлических кольях, центральные ряды — вбитые в землю рельсы вместо кольев), так вот, за этими заграждениями — железобетонные казематы: три, четыре, пять этажей под землю, перекрытия — полтора-два метра фортификационного железобетона, напольные стенки прикрыты броневыми плитами, все это завалено многотонными гранитными валунами и засыпано грунтом. Все замаскировано. Над этими казематами уже поднялись густые еловые леса. А леса снегом засыпаны. Пулеметчики, стрелки, артиллеристы сидят за броней и бетоном, глубокие амбразуры гасят вспышки выстрелов, искажают и глушат звук стрельбы — стреляют в упор, а намвсе кажется — стрельба из-за дальнего леса… А внутри у них, в каждом каземате — склад боеприпасов и топлива, внутри — теплые спальные помещения, комната отдыха, и кухня, и столовая, и туалет, и водопровод, и электростанция… Командные пункты, узлы связи, госпитали — все под землей, все под бетоном, под лесной чащей, под снегом. И все — в тепле. Снайпер, который сутками выжидает свою жертву, бойцы легких лыжных отрядов, действующих по тылам Красной Армии, тепло одеты, хорошо экипированы. Солдаты Финляндии рождены, воспитаны и подготовлены для действий именно в этих условиях. Они знают, что через несколько дней после боевого дежурства или лыжного рейда ихнакормят горячим супом, их ждет уютный отсек в подземном бункере, где они выспятся в тепле перед новым заданием. Они знают, что в случае ранения их ждет операционная палата глубоко под землей, там чисто, сухо, и опять же — тепло.
Но попробуйте наступать в этих условиях. Попробуйте отрезать раненому ногу, когда за тоненькой стеной госпитальной палатки минус 40, а внутри — минус 30.
Так вот, при минус сорока и ниже способна наступать только моя армия. Только она способна творить чудеса, творить то, что невозможно.5
Одним словом, компьютер минус 41 не принял. Не переварил. Не съел. Не сожрал. Не скушал. Не схавал.
— Ладно, — говорю, — допустим, что температуры вообще никакой не было. Бывает же такое, что нет температуры.
Заулыбались электронные мудрецы: это лучше, так к реальной жизни ближе. Врать я не мог, минус 25 не мог вводить в электронные мозги, если на самом деле было минус 40 и ниже. Потому компромисс — нет температуры. Нет — и баста.
Вводим второй параметр: глубина снежного покрова — полтора.
— Полтора? Чего полтора? Сантиметра, дюйма, фута?
— Метра, — отвечаю. — Метра, ребятушки.
И опять компьютер взревел.
Мой читатель, вы никому не рассказывайте, а я вам тайну военную открою: у них на Западе вообще все военные компьютеры слабонервные.



Страницы: 1 2 3 4 5 [ 6 ] 7 8 9 10 11 12 13 14
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.