read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Система спутниковой навигации "Цикада" вовсю использовалась моряками, но страдала низкой оперативностью. Система второго поколения - ГЛОНАСС - требовала порядка тридцати спутников на высоких орбитах, что при среднем сроке активного существования советских аппаратов в 3 года требовало 10 пусков в год. Увеличить срок службы спутников было трудно - как правило, теперь выходила из строя уже не электроника, а вспомогательная аппаратура агрегатного отсека. Причем, что характерно, американцы и французы большей частью обходились совсем без нее - их электроника могла успешно работать и в условиях открытого космоса - меньшее энергопотребление позволяло сбрасывать тепло в космос без использования циркуляции воздуха в гермоотсеке.
Задаче создания негерметичных ("дырявых") аппаратов также был поставлен высший приоритет. Проблем было много. Требовалось повысить степень интеграции микросхем (энергопотребление), качество элементной базы и монтажа (срок службы). Первые летные экземпляры обещали выпустить в 78-м. Благо другая проблема, связанная с повышением сроков существования, решалась - с 72 года на спутниках связи для ориентации использовались электрореактивные двигатели с малым расходом рабочего тела, а с начала 75 - и гиродины.
На "Салюте-3" отрабатывали технологию получения сверхчистых кристаллов, биопрепаратов и прочих материалов в условиях невесомости. Получалось с умеренным успехом -работающие механизмы и люди на станции создавали микроускорения, не позволявшие достигнуть требуемой чистоты. Те же проблемы были и у астрономов, впихнувших на станцию УФ-телескоп. Приняли решение на следующей станции - "Салюте-5" стыковать требующие полной невесомости модули к станции только на время загрузки-выгрузки и регламентных работ, в остальное время - пусть крутятся на той же орбите, но отдельно. Промышленное производство сверхчистых кристаллов должно было повысить качество советских микросхем радикально. К тому же для обслуживания перспективных фабрик такого типа идеально подходил разрабатываемый Лозино-Лозинским челнок.
Вообще "Салют-3", воспринятый в 74-м как дар божий - еще бы! 30 тонн! - теперь, после всего полутора лет эксплуатации, рассматривался уже только как прелюдия к Той, Большой, Настоящей, модульной-надстраиваемой-чудесной…
В октябре 75-го наконец достигли поверхности Венеры "по-взрослому" - были переданы панорамы поверхности и данные о химическом составе. В ближайших планах стояло повторение посадок с расширенной программой и картографирование поверхности в радиодиапазоне. А вот более развернутая работа на поверхности требовала усточиво работающей при температуре порядка 600 градусов электроники. Решено было выдать заказ Алферову на высокотемпературные полупроводники, тем более, что этой темой заинтересовались и нефтехимики, и металлурги, и военные - куда ж без них. Однако раньше, чем через несколько лет результатов ждать было рановато.
То же было и с Марсом - следующий шаг - возврат грунта - требовал серьезной работы и предполагал паузу примерно до 80 года.
76год прошел как-то буднично. Менялись экипажи на "Салютах", еще два "Севера" доставили на поверхность Луны экспедиции. Летали фото- и радарные разведчики. Единственным выбивающимся из стандартной череды пусков был полет очередного "Союза" на геостационар. Вышедший из строя "Экран" был при выходе в открытый космос подцеплен и помещен в специальный захват на бытовом отсеке. Вместе с ним он и сгорел над Индийским океаном при посадке. СА плюхнулся в океан благополучно, однако малый опыт спасательных операций на море привел к тому, что космонавты вынуждены были дожидаться помощи более 8 часов. Кому надо выдали по первое число и наряду с кораблями дальней космической связи "Главкосмос" заказал два специальных корабля спасателя на базе скоростных эсминцев - без вооружения, но с четырьмя вертолетами каждый.
Однако самое важное событие произошло в другой области. В сентябре ОКБ "Аргон" представило новый бортовой компьютер - "Домбай-32". Вливания в электронную промышленность дали закономерные плоды - при аналогичном подходе к надежности (троирование и сквозной контроль четности) новый БЦВК имел быстродействие в 1.2 миллиона операций в секунду, оперативную память резко увеличенного размера (3х32КБ) и такой же размер ПЗУ. Но главное - комплекс имел высокоскоростную (10 мегабит в секунду) шину, к которой могли подключаться накопители на магнитных дисках. В отличие от "блинов" ЕС ЭВМ каждая пластина накопителя при той же емкости в четыре мегабайта имела диаметр всего 20 сантиметров (говорили, что IBM использует уже 5-дюймовые диски - но и так было нормально). В одном накопителе могло монтироваться от одной до 16 пластин. При этом сам комплекс весил всего двадцать килограмм против 70 у старого БЦВК. Впрочем, накопитель на 64 МБ догонял вес до прежнего значения, но большинству аппаратов хватало и одного блина. Да и без того могли бы и обойтись. В конце года два фоторазведчика слетали уже с новой начинкой - хотя старый "Домбай" и страховал "молодого".
Живейший интерес к новинке проявили не только космонавты. Сухой, "МиГ", Яковлев, Туполев, Ильюшин, Миль, Камов - все внезапно поняли, что для нового поколения авиатехники им не хватало вот именно этой штуки. Требуемый объем производства составлял порядка полутора тысяч комплексов в год. В Бердске строились новые особо чистые цеха.
Интересно, что отладочные (нетроированные) версии комплекса расползлись по рабочим местам самих же проектировщиков - работать с ними по сравнению с вечно загруженными "ЕСками" ВЦ было не в пример удобнее. В результате "Аргон" подумывал о постановке на конвейер специальной серии таких машин - благо цена такого упрощенного комплекса была сравнима с ценой "запорожца". Тут возбудились все - и академия наук, и танкисты, и ПВО, и промышленность, и даже МПС. Это были уже не шуточки, тут цехами было не отделаться. Годовая потребность зашкаливала за сотню тысяч. На заседании Совмина в декабре возник грандиозный скандал. Производственных мощностей под поступившие заявки категорически не хватало. На еще одну закупку заводов не было ни денег, ни политического ресурса.
Решение предложил молодой (старого только что уволили по статье за постоянный брак) директор Александровского завода телевизоров. Его продукция по сравнению с "французскими" фабриками в Харькове, Витебске и Калуге смотрелась бледновато, и должность свою он воспринимал как расстрельную. Ну и ухватился за шанс - терять-то нечего. Его предложение (с экономическими выкладками, подробное - в странах загнивающего капитала его окрестили бы бизнес-планом) - старую гвардию шокировало. Нет, валютные кредиты просили все - но этот собирался их еще и отдавать! И как! Вообразите себе - делать часть новейших ЭВМ в настольном, домашнем исполнении, с подключением к телевизору - и продавать их иностранцам!!! Причем всем! Всем, кто захочет!
Рука Андропова потянулась к пистолету.
Однако же аргументы были приведены серьезные.
Во-первых, система команд новой ЭВМ была вражеским шпиенам хорошо знакома - ЕС ЭВМ, IBM360 тож. А секреты главные - они не в процессоре, они в программах. А процессоры у буржуев ничуть не хуже. Лучше, чего уж там.
Во-вторых, часть функционала для настольных компьютеров была явно лишней, так что всех секретов мы все одно не открываем.
В-третьих, в продажу первые машины должны были поступить только через полтора года - а за это время, судя по взятым темпам, "Аргон" родит еще что-нибудь эдакое.
Ну а в-четвертых - ежли сразу объявить о поставках машин на экспорт и всем желающим, да еще и тендер открытый объявить, да не от лица государства, а от отдельного предприятия - желающих найдется - только отгоняй. Может быть.
В общем, стрелять нахала погодили (времена все-таки изменились), но намекнули, что если что - не вопрос (изменились-то они не так чтоб очень). Кредит дали. Тендер объявили. И желающие нашлись - Siemens схлестнулся с IBM не на шутку. Немцы брали сроками, да и подлян в их договорах привлеченные внешторговские юристы нашли поменьше. Однако же следовало бросить кость и США. Тем более, что в финале схватки IBM предложила взять на себя заботы о продаже персональных компьютеров под своей маркой на соответствующем американском рынке.
Рынок этот вызывал у менеджеров IBM крупные сомнение - ну кто кроме стайки фанатов захочет иметь дома такую вещь, как компьютер? Но раз уж эти чокнутые русские суют голову в петлю - вай бы и не нот? Тем более, что там уже копошилась всякая шелупонь, и обозначить свое присутствие, чтобы все поняли, кто в доме хозяин, было нужно.
И вот тут один безвестный (а может быть - и известный кому надо) внешторговец чуть-чуть скорректировал договор о дистрибуции. IBM обязалось распространять компьютеры завода "Рекорд" - а вод завод "Рекорд" распространять эти компьютеры только через IBM обязан не был. Чуть позже подобную штуку провернул привлеченный IBM для написанияпрограмм для новой платформы молодой программист по имени Билл - и это опять сработало.
Молодой директор "Рекорда" пахал так, как будто за спиной стоял заградотрядовец с наганом. Контингент в Александрове не так, чтобы очень - все-таки сто первый километр. Ну да, самых неадекватных поувольняли, они расползлись по соседним колхозам - но адекватных-то где брать? Часть "хозрасчетных" средств, благо право такое теперь было, пустили на жилищное строительство. Обшаривали вседоступные ПТУ, шлялись по радиотехническим частям, выискивая перспективных дембелей. Воровали толковых девчонок в Иваново. Квартирный вопрос был веским аргументом. Ключевых сотрудников посылали на стажировку в Бердск и Воронеж (в Штаты посчастливилось прокатиться единицам). Благо и у своих теперь уже было чему поучиться - Пилюгинская школа успела сформироваться, после полугода жесткой дрессуры войти в "чистую" комнату без бахил, белоснежного комбеза и маски было как выйти на улицу голым.
Однако к моменту пуска фактически нового завода (в сентябре 78-го) ситуация резко изменилась. Компьютер "Эппл-2", выпущенный в июне 77-го, буквально взорвал рынок. Нужно было реагировать, причем быстро. Своих разработок у IBM не было и "русский проект" становился приоритетным. Глава корпорации лично прибыл в Москву для встречи с министром электронной промышленности и директором "Рекорда". Сделка была не менее масштабной, чем французская - несколькими годами ранее. В Александрове строилась вторая очередь Завода Малых Вычислительных Машин, теперь уже в статусе совместного предприятия. Русские давали серьезный выигрыш в цене - как разработок, так и производства. Американцы хотели работать еще и с ВЭФом - но прибалты, почуя свободу, загоношились, и Устинов лично решил, что береженного бог бережет. Срочно вырабатывались единые стандарты по протоколам и комплектующим. 20-сантиметровые диски, не успев раскрутиться, уступали место пятидюймовому стандарту. Впрочем, некоторое количествотаких устройств успели попасть и в Штаты.
В Бердске и Воронеже суеты не было - заявленную пару тысяч "полноценных" БЦВК в год благодаря закупленному три года назад у франков оборудованию было произвести вполне реально. Вопрос цены при таком специфическом применении так же не был приоритетным. Важнее была надежность и проблемы работы в условиях негерметичных отсеков.Эта проблема была окончательно решена к марту 77 года. Вовремя, надо сказать.
В 77 году открывалось уникальное окно для последовательного прохождения Юпитера, Сатурна, Урана и Нептуна. США анонсировали запуск двух аппаратов. Учитывая традиционно лучшую надежность конкурента, ИКИ АН СССР предложил запуск целой флотилии. К счетверенным запускам уже привыкли, так что поворчав насчет аппетита, Каманин зарезервировал 4 запуска "Атлантов-3" с водородными РБ. Четыре двухтонных аппарата стартовали вперемежку с "Вояджерами" в августе-сентябре. Новые БЦВК позволяли перепрограммировать аппараты "на ходу". 64-мегабайтные диски копили снимки - передача велась медленно и печально на долгом отрезке пути к следующей планете.
"Рейд-1" сбросил полутонный (теплозащита и прочный корпус составляли 90% массы) зонд в атмосферу Юпитера и ловил данные, пока "яичко" не было раздавлено огромным давлением. В мощных радиационных поясах Юпитера рассчитанная на условия ядерной войны электроника сработала штатно.
В связи с успехом остальная тройка понесла свои зонды дальше. В 81-м "Рейд-2" промахнулся по Сатурну, "Рейд-3" - попал. В 86-м - окучили Уран с "Рейда-4". Концентрация гелия-3 в атмосфере - аж 1:3000! - произвела фурор. Дальше "Рейд-2" и "Рейд-4" летели налегке - "нечетные" сдохли на перегоне "Сатурн-Уран". "Четвертый" замолчал в 88-м, "Двойка" в 89-м отснималась по Нептуну и вместе с обоими "Вояджерами" отправилась в бесконечное путешествие за пределы Солнечной системы. С барельефом Ленина на борту, а то.
Пилотируемую космонавтику также не забыли. К 77 году "Салют-3" исчерпал ресурс. Во время экспедиций к нему был получен гигантский опыт - и в конструировании систем СЖО, способных работать годами - с минимальным ЕУ и ТО, и в космической медицине, позволившей довести пребывание на орбите до полугода, и в технологиях стыковки и дозаправки. Пора было двигаться дальше. Западных аналитиков удивило, что для вывода новой станции использовалась не тяжелая, а средняя версия "Атланта" - вес "Салюта-5" составил те же 30 тонн. Заговорили о том, что советская программа испытывает финансовые трудности. Отчасти так и было, но главной причиной стало не это.
Сам по себе "Салют-5" был почти лишен научного оборудования. Вся масса ушла обеспечение долговременной работы экипажа - уже 6 пеналообразных кают вместо 3, 2 независимых полузамкнутых системы регенерации воздуха и воды, новый БЦВК, комплекс связи. А главное - на одном их концов станции размещался двухметровый шар с пятью усовершенствованными стыковочными узлами. "Лепестки" андрогинного устройства смотрели уже не наружу, а внутрь и имели несколько меньший размер - точность стыковочной системы позволяла. Система сближения также была новой и позволяла значительно повысить надежность. Со стороны кормы корпус станции также изменился - за широкой, 4 метра в диаметре, секцией экипажа монтировалась кубическая конструкция, пронизанная переходным отсеком. На боковых гранях даже на не очень внятной схеме, опубликованнойв "Науке и жизни", просматривались какие-то крепления.
Первый старт к "Салюту-5" был неудачным. На участке работы второй ступени разрушился топливопровод, СА совершил аварийную посадку в горах Алтая. Полеты "Н-21" были временно, до выяснения причин аварии, прекращены. Однако оставался резервный вариант - "Заря" - старая добрая "Семерка" с водородной ступенью - рассматривалась в качестве резервного пилотируемого носителя как раз на такой случай уже давно и успела набрать необходимую статистику на разведчиках. Пилотируемая инфраструктура на двух байковских стартах также сохранялась в неприкосновенности.
Запуск состоялся через месяц и прошел штатно. Экипаж - всего два человека - начал готовить станцию к приему новых модулей.
Тем временем на Земле анализировали причины аварии. Выяснилось, что виной всему было плохое качество сварки топливопровода второй ступени. В Самару выехала комиссия. Помимо введения дополнительных процедур контроля были приняты и иные меры - директор завода был снят, несколько инженеров и рабочих - понижены на 2-3 класса и/илиуволены, военпреда понизили в звании и отправили на менее ответственную должность за полярный круг.
Непосредственный виновник - сварщик ранее 5-го, а ныне 2-го разряда Сергей Александрович Гирин, уволенный с записью в трудовой, устроился на ВАЗ. Если раньше он закладывал за воротник только по большим праздникам (впрочем, одного Первомая хватило для весьма серьезных последствий) - то теперь такие праздники были у него регулярными. Как и у окружающих - взгляды на жизнь на флагмане советского автомобилестроения были попроще. Однако же времена менялись и там. После очередного закручивания гаек Гирину и еще паре товарищей по бригаде (и совместному времяпровождению, куда ж без этого) было вынесено последнее, но ни фига не китайское предупреждение. Огорчение решили залить в пивнячке, где к группе товарищей подкатился собрат по несчастью - физик из Москвы, по слухам, потерпевший аналогичное крушение, ласково называемый пролетариатом "Агдамычем". После первой кружке все согласились, что налицо типичное нарушение конституционных прав человека на культурный отдых. После второй - решили, что надо что-то делать. Интеллигенция оплодотворила народные массы идеей. Идея сплоченным коллективом была принята на ура - и стихийная демонстрация направилась к воротам завода. Повинтили болезных быстро - но слухи о жестокой расправе с мирной демонстрацией обездоленных рабочих, подпитываемые "Голосом Америки" и "Свободой" разлетелись по таким же пивнячкам в сотнях городов Союза. Народ там был примерно одинаковый, обиженный тем, что принцип "мы делаем вид, что работаем, а вы делаетевид, что нам платите" канул в лету. И агдамычей тоже хватало, причем на удивление скоординированных.
Устинов вызвал Андропова - обсудить проблему. "Пятерка" КГБ почему-то никак не могла справиться с подстрекателями, раздувавшими новый пожар классовой войны. Андропов обещал исправить ситуацию. Однако особых сдвигов не было. Вожди "пивных бунтов" загораживались стенами из цитат классиков марксизма-ленинизма и грудью стояли на защите социальной справедливости и направляющей роли рабочего класса. И деревенской бедноты, естественно.
При этом часть партийного руководства - и регионов, и даже в ЦК - в частных, да и не только, беседах требовала восстановления ленинских норм во внутренней политике. Некоторые даже дошли до прямой фронды - ездили к опальному Суслову, на персональную дачу. В стране и руководстве назревал кризис.
Впрочем, космонавтики этот кризис пока не коснулся. В конце 77-го на первую лунную базу (громковато сказано, конечно - так, жилая бочка в пол-"Салюта") прилетел первый экипаж. Лунник сел в пятидесяти метрах от базы. С поверхности "Бочка" бочку вовсе не напоминала. Укутанная в несколько слоев ЭВТИ (лунные перепады температур - не шутка!), с четырьмя сферами баков движков мягкой посадки по сторонам и короткими стойками шасси, база напоминала неровный булыжник метров шести в поперечнике. Наружу торчали только поворотные панели солнечных батарей сверху да радиаторы системы терморегулирования. Ну и входной люк, конечно.
Теплозащита "Севера" также была усилена, это и увеличение веса СЖО вынудило сократить экипаж до двух человек, советский командир экипажа и француз-пилот. Двое остались на "Салюте-5" вверху.
Первым делом экипаж перегнал луноход с маячком в сторону - на предполагаемое место посадки следующего аппарата, чтобы тот не врезался в остающуюся на поверхности посадочную ступень. Округа была достаточно ровная, места для будущих посадок было много. Однако позже, с началом работы совсем уж постоянной базы, взлетные ступени могли составить существенную проблему - надо было или оттаскивать их в сторонку, либо вообще отказаться от них, перейдя на многоразовые одноступенчатые аппараты - как и планировал Бабакин.
Аккумуляторы - общим весом свыше четверти массы станции, четыре тонны - были почти полностью заряжены, но "почти" не устраивало - нужно было подготовиться к долгой лунной ночи. Ближе к лунному "полудню", на пятый день, приняли "почту" - старая добрая "КТ" доставила 800-килограммовую ГДР-овскую химическую установку по выделению кислорода из лунного грунта. Ее подцепили к луноходику "Пежо" и отбуксировали к "Бочке", благо колесики к ней прикрутить не забыли. Выделение кислорода - процесс энергоемкий, его производили при солнышке и собирали в здоровенный баллон, а вот для сжижения было естественно воспользоваться холодом лунной ночи. Реголит засыпали в приемник - курам на смех - лопатами. Поляки скрепер сделать не успели. Батареи установки, кстати, тоже развернули вручную. Газа в баллон объемом в сотню литров накачали аж десять кило - при давлении под сотню атмосфер. Из лотка для отходов сыпалась отблескивающая металлом пыль - восстановленный титан и алюминий. Отобрали пробы - металлами планировали заняться попозже. Дождались ночи, начали процесс сжижения. И вот тут-то возникла проблема. Где-то что-то недооценили. Утечка тепла через неприкрытые ЭВТИ элементы конструкции была выше, чем ожидалось. Энергии не хватало не то что на сжижение, но и на обогрев базы. Оба космонавта готовы были геройствтать и спать в ушанках - фигурально выражаясь, конечно, но Земля в геройстве отказала. Личное распоряжение Устинова - обстановка была сложная, и вероятная при таких раскладах смерть экипажа, да еще международного, могла поставить точку на слишком уж многом. Опустошая аккумуляторы, пол-литра залили в многослойный дьюар, рассчитанный на 10 литров, законсервировали станцию, установив внутри температуру плюс пять, чтоб только вода не замерзла, и стартовали. Ну, хоть что-то - первые трое суток ночной вахты и первый ночной старт.
По приземлении начали разбор полетов. Выяснилось - чтобы переждать лунную ночь при такой утечке тепла, аккумуляторный блок должен был быть вчетверо больше - то есть весом с саму станцию. Такое расточительство позволить себе не мог никто. Мог помочь реактор - благо как раз ночью охлаждать его одно удовольствие - но "Буки" и "Топазы" работали пока не совсем чтобы надежно, да и ресурс у них был максимум год - даже если глушить их на ночь. Ну и безопасность, само собой. Решили выбросить на посадочном блоке "Севера" дополнительную батарею и дополнительную ЭВТИ для элементов конструкции. Однако же дополнительный пуск сокращал количество экспедиций в 78-м до одной - выделить дополнительную тяжелую ракету на фоне намечавшихся проблем не было возможности.
В привезенной "поллитре" кислорода обнаружили существенное количество хлора, использовавшегося в технологическом процессе. Дышать им было нельзя, да и хранить было стремно - благо везти было недалеко, дьюар выдержал. Немцы рвались на Луну, пощупать установку в работе. Французы согласились. Двое из разработчиков аппарата прошли медкомиссию и готовились к полету 78 года.
Доктор Дитер Фальке из VEB Buna-Werke был одним из разработчиков установки по выделению кислорода из реголита. Одним из основных разработчиков, добавим сразу. И здоровьеу него вполне отвечало полетным требованиям. И зачеты по матчасти экипаж, в который входил Фальке, сдал лучше основного. Однако же первоначально его определили в дублирующий экипаж, при том, что назначенный в основной состав инженер Шмидт разбирался в установке несколько хуже. Причина в том, что членом СЕПГ доктор Фальке не был, а был он стойким католиком. И заявленный им "личный" килограмм багажа состоял из семейной библии с иллюстрациями Дюрера. Однако ставки были очень уж высоки - производство кислорода и сопутствующих вкусняшек было для освоения Луны ключевым. Вопрос решили на самом верху. Дублирующий экипаж перевели в основные.
Восемь лунных ночей, по показаниям приборов, станция пережила нормально. Нагрузки, создаваемые экипажем, отсутствовали, и емкости аккумуляторов хватало. В июле в 50метрах от нее "положили" аккумуляторный массив, снятый со станции-дублера - с СБ от нее же, и в августе очередной "Север" доставил к "Селене-1" экипаж в составе подполковника Сергея Третьякова и доктора Дитера Фальке. Общаться экипаж мог и по-русски, и по-немецки - Третьяков в бытность вертолетчиком служил в ГСВГ и поднаторел в языке.
Пробросили и подключили в разъем, предназначенный для дополнительных СБ кабель от аккумуляторного блока. Над станцией развернули "шатер" из тканевой ЭВТИ, укрывший почти всю конструкцию, а вдобавок - изрядный кусок прилегающего грунта. Такой же шатер развернули и над аккумуляторным блоком. Немец экспериментировал с кислородной установкой. За остаток лунного дня накачали в баллоны почти тридцать килограмм. Фальке высказал мнение, что проблема с хлором кроется в уплотнителях, недостаточно защищенных от перепада температур. После совещания с Землей приняли решение после окончания всего цикла разобрать установку и привезти наиболее подозрительные узлы на Землю, благо комплект инструментов на станции имелся внушительный.
Стали пережидать ночь. До комфорта было далеко - несмотря на удвоенный запас энергии и меньший теплоотток, выше пятнадцати по Цельсию температура на станции не поднималась. Фальке ворчал о позабытой дома перине. После наступления утра вздохнули с облегчением. Успешно сжиженный кислород испарили в вакуум, оставив толику для анализов "дома". Начали разбирать установку. Через дистанционно-управляемый клапан выпустили хлор, развинтили все, что развинчивается. Кое-какие детали надо было отрезать. Эту операцию провели в предпоследний перед стартом с Луны выход. Когда все интересные узлы были сняты и уложены в вакуумированные контейнеры, ранее служившие для доставки лунного грунта, вернулись в "бочку".
Станция тем временем нагревалась. Меньше, чем раньше, но все же существенно. Сама "бочка" крепилась к силовому каркасу на шести узлах, через которые, к слову, и утекала изрядная часть "незапланированного" тепла. Два из них приходились на область шлюза, четыре - на основной отсек. Пока Фальке в основном отсеке обслуживал скафандры, Третьяков ворочал в шлюзе почти невесомые - Луна все-таки, но не потерявшие массы ящики. Один удар - не очень даже и сильный - пришелся как раз в область крепежного узла.
Перепад между дневной и ночной температурами на Луне - около трехсот градусов. Станция пережила десять циклов таких колебаний. В металле, окружающем узлы, произошли структурные изменения - в худшую, разумеется, сторону. Удар углом контейнера послужил последней каплей. Алюминиевый сплав треснул.
Еще хуже было то, что "бочка" прогревалась неравномерно - ни штатная ЭВТИ, ни "шатер" не закрывали ни входной люк, ни место крепления фермы с солнечной батареей сверху. Возник изгибающий момент - и резко ослабленную трещиной зону начало выворачивать. Телекамера зафиксировала действия Третьякова. Первым делом он дернул на себя кремальеру открытого люка между отсеками, изолируя стремительно теряющий воздух шлюз от основного объема. Микрофон был выключен, но ничего кроме "Скафандр!!!" кричать он не мог. Вторым - дотянулся до аварийного комплекта - баллона с пенообразующим герметиком и пластины, подозрительно напоминавшей габаритами пресловутую "не очень нужную" панель с "Салюта-2". Затем сорвал предохранитель и начал заливать трещину. Пену продавливало в вакуум. Гибкая панель легла на первый слой герметика, поверх заплаты ложились еще слои. И только отбросив опустевший баллон, уже харкая кровью из лопнувших легких, Третьяков открыл вентиль аварийного наддува.
Фальке не был профессиональным космонавтом. Он был профессиональным химиком. Рефлексы - в приложении к данной ситуации - схожие. Не пытаясь открыть люк, он щелкнул тумблером аварийного передатчика, влез в полузаправленный "Кречет" и загерметизировался. Давление в шлюзе росло - прошло уже несколько минут. Наконец, оно сравнялось с давлением в основном объеме. Можно было открыть проход. Работать в ограниченном объеме в полужестком скафандре - та еще акробатика, но "пустотный" стаж немца перевалил уже за двадцать часов. Дитер быстро втянул Сергея в проем и задраил люк. Сергей умирал. Кровавая пена на губах мешала говорить, из динамика связи орали и Земля, и орбитальный экипаж на "Салюте" вверху, и единственное, что смог услышать Фальке, было "Слава богу. Успел".
В эту же минуту в трехстах с лишним тысячах километров от места трагедии от сердечного приступа скончался председатель коллегии Главкосмоса, Маршал авиации, Герой Советского Союза, Дважды Герой Социалистического Труда Николай Петрович Каманин.
Двигаясь, как автомат, Фальке бросил в микрофон: "Сергей погиб. Я в порядке". Вторая часть была неправдой, но было не до точности формулировок. Давление в шлюзе держалось. Дитер снял скафандр. Первым делом он уложил тело командира в спальный мешок, закрыв лицо полотенцем. Затем поставил скафандр на дозарядку. И только после этоговышел на связь.
Жену и сына Третьякова известили через полчаса. Женщина молчала. Потом сказала всего одну фразу - "Похороните его там" - и отвернулась.
ЦУП настаивал на немедленной эвакуации. Однако Фальке игнорировал приказ. Затолкать мертвое тело в скафандр было нереально. Дитер перебинтовал тело поверх спального мешка всем, что попало под руку. Затем - уже надев свой скафандр - перетащил тело в шлюз. Сначала он погрузил на луноход возвращаемый груз - образцы, контейнеры с деталями разобранной установки, гермоконтейнер с личными вещами командира. Затем, не герметизируя шлюза, взялся за болгарку, выпилив кусок обшивки с симметричным залитому герметиком узлом крепления. И уже после, взяв лопату, начал копать могилу. Скафандр пришлось перезарядить еще раз - в кабине "Севера". Через двенадцать часов он уложил тело уже - посмертно - полковника Третьякова в неглубокую могилу, лицом к сияющей в небесах Земле. Засыпал реголитом. От перил, ведущих ко входу в базу, отхватил резаком две трубы. Сделал крест. Соединение перемотал проволокой, зафиксировал соединение аппаратом электронной сварки. Подумав, достал из набедренного кармана скафандра талисман Сергея - гвардейский значок со спиленным из соображений безопасности шпеньком - и той же сваркой прикрепил к перекрестью. Крест - в изголовье, на холмик - Библия с репродукциями Дюрера. Полковник Третьяков стал первым из землян, чей прах так и не вернется к породившему его праху - по крайней мере, в ближайший миллиард лет.
Есть трагедии - и трагедии, неудачи - и неудачи. Одно дело, когда причиной катастрофы становится криво спроектированный парашютный отсек, и совсем другое - когда ситуация описывается чеканной (правда, несколько адаптированной к новым реалиям) формулой Ллойда - "Вследствие неизбежных в Космосе случайностей". Да, конечно, кто-то не учел повышенного теплопотока, кто-то неудачно подобрал схему крепления. Однако все расчеты и проекты базируются на опыте - а опыт существования и работы во столь враждебной среде ох как редко дается без жертв.
В летящем к Земле "Союзе" царило не уныние, но скорбь. В кресле пилота "Севера" располагался тюк с "незапланированными" материалами. На Земле прощались с Каманиным. Похороны отложили до возвращения космонавтов. Прибыли делегации от НАСА - с Гленном и Армстронгом во главе - и космических агентств соцстран. Из Франции прибыл лично Жискар д`Эстен, из ГДР - Хонекер.
Серьезные люди, пользуясь случаем, говорили о серьезных делах. Занявший место покойного Каманина Титов (пост опять не отдали никому из конструкторов) сообщил, что после "работы над ошибками" строительство лунной базы будет продолжено, не исключено, что на том же самом месте. Американцы предложили согласовать процедуры возможных спасательных операций. Стыковочный узел прежних лунных кораблей уже использовался в программе APAS, новую его модификацию было решено принять в качестве международного стандарта. Пользуясь случаем, французы анонсировали на следующий год уже полностью свой пилотируемый старт - "Нормандия" (в девичестве "Семерка" с водородной третьей ступенью собственной французской разработки) должна была вывести на орбиту глубоко переработанную Челомеевскую капсулу с оригинальным французским ПАО. Гленн сообщил, что первый челнок, предположительно, стартует в 80-м - "Вы нас поторопили, парни".
Немцев (ГДР, естественно) официально включили в число участников проекта лунной базы с 10% квотой на полеты - наряду с СССР и Францией. Поляки тоже пытались втиснуть своего "рака с клешней" - лунный скрепер - но тот вот уже пару лет пребывал в состоянии перманентной 70% готовности. Договорились: утром скрепер - вечером полет, а пока Мирослав Гермашевский поработал недельку на "Салюте".
Тем временем другие серьезные люди, также обращенные в помыслах к небесам - правда, в несколько ином аспекте - решали свои сложные проблемы. С одной стороны, первым похороненным на Луне человеком был безбожник-коммунист. С другой - похоронен он был по католическому обряду. С третьей - изучение церковных книг неопровержимо свидетельствовало, что покойный был крещен в православии - бабка втихомолку постаралась. Ну а обычную для каждого русского человека (будь он хоть трижды коммунист) приговорку "Слава богу, успел" многие однозначно трактовали как предсмертное обращение к Господу.
Собственно, не будь тысячелетней распри католиков и православных - вряд ли этому событию придали бы такое значение. Ну умер, ну похоронен. Но уступить первенство вне Земли не кому-то там, а другой христианской же конфессии - церкви не желали никак. А ну как, буде промедлим, оппонент использует сие (скорбно вздохнув) печальное событие к своей вящей выгоде?! И потому на кардинала Войтылу, буркнувшего что-то про "безбожника, да еще и русского, которому придается слишком большое значение" собратья-кардиналы посмотрели с неким осуждением - как на не вполне контролирующего свои страсти перед лицом Высокой Политики - и 16 октября того же года поляк не набрал в конклаве необходимых голосов. Новым Папой стал немецкий кардинал - тоже весьма закономерно.
У идеологического отдела ЦК КПСС хватило ума не вмешиваться в дискуссии католиков с православными. На этом просто не акцентировали внимание - хотя установку креста, снятую камерами станционного лунохода, нет-нет да и прокручивали по ЦТ.
Собственно, возможно, дело было не в уме. В партии намечался явный раскол и идеологам было не до того.
В 79 году стартов было мало. К Луне полетел только фотограф с мультиспектральной камерой на полярную орбиту. К станции летали тоже реже обычного.
Еще в апреле 78-го к "Салюту-5" на околоземной орбите пристыковали еще один 30-тонный блок. Половину его объема занимали служебные системы - баки, гиродины, двигатели. Торцевой стыковочный узел позволял не только принимать топливо, но и заправлять пристыкованные аппараты. Кроме того, еще один стыковочный узел размещался на боковой поверхности, рядом с монтажными площадками базового блока. К этому-то боковому узлу и причалил в январе 79-го 5-тонный шлюзовой отсек, доставленный ПАО "Союза". В марте очередной грузовик наряду с топливом доставил экспериментальную раздвижную ферму. Экипаж во главе со Светланой Савицкой смонтировал ее на одной из площадок базового модуля и попытался развернуть. Это удалось, хотя и с некоторыми сложностями. Электронной сваркой зафиксировали соединения, обеспечив жесткость конструкции. Вторую ферму, усовершенствованную, доставили и установили через три месяца на противоположной площадке. Процесс развертывания и фиксации прошел идеально, однако при возвращении выяснилось, что поврежден люк шлюзового модуля - неверная последовательность операций привелак "вывиху" одной из петель. Пришлось возвращаться согласно резервному варианту - через БО пристыкованного к станции "Союза". Резервный шлюзовой отсек (дублер запоротого) на Земле имелся, но вот ракеты для его доставки неоставалось. Экипаж предложил выход - в порядке подготовки экспедиции к Марсу ресурс "Союза" продлили до года (нужно было минимум полтора - но не все сразу), так что смену экипажа можно было задержать на полгода. Все равно годовой полет планировался для следующего экипажа. В мае на "сэкономленной" ракете стартовал сменный шлюзовой отсек - на сей раз с дополнительной "защитой от дурака", а экипаж Савицкой пошел на годовой полет.
В августе состоялся еще один этапный запуск - правда, без особых внешних эффектов. Очередной разведывательный "Космос" наконец-то нес вместо фотопленки электронную ПЗС-линейку. Разрешением он не блистал - всего метр в градациях серого и 4 метра - в цветном режиме - зато оперативность его работы не шла ни в какое сравнение с аппаратами на базе СА "Востока" или "Союза". К началу ноября полностью отработали съемку и сброс изображений через стационарные спутники связи и напрямую на СКП. Вовремя. Советско-китайские столкновения с декабря 79-го по март 80-го могли без оперативной информации закончиться куда более плачевно - один-единственный кадр сосредотачивающейся китайской танковой дивизии, оказавшийся на столе командующего объединенной советско-монгольской армией всего через полтора часа, окупил и разработку, и изготовление, и запуск спутника - минимум трехкратно.
Что называется - "Не было бы счастья, да несчастье помогло". Конфликт со столь серьезным противником, как Китай, перевел бушующие в обществе страсти, доходившие прежде до перекрытия магистралей, в более спокойное русло. Оба лагеря - и "промышленники", и "идеологи" левого крыла, как-то присмирели. Переговоры о возможном "разводе" внутри КПСС сместились "под ковер" и на ковры обшитых дубом кабинетов. Чем-то пришлось пожертвовать Устинову, чем-то "сусловцам". Больше всех пострадал Андропов. Его попытка усидеть на двух стульях закончилась, как это часто бывает, на полу. КГБ - опять-таки в качестве компромисса - возглавил молодой (всего полтина!), но перспективный хммм… в общем, журналист и дипломат Примаков.
А Главкосмос буквально окунули в шоколад. Разведка, связь, навигация (пока первого поколения) - все эти космические "плюшки" позволили сократить традиционный бардак начального периода войны всего до трех суток. И хотя в первую неделю потери советских и монгольских войск превысили 10 тысяч человек убитыми (две дивизии - советскую и монгольскую - китайцы первым же ударом привели почти к нулю) - операции следующих двух месяцев напоминали избиение зрячим слепого. Оглоблей. Когда 8 марта Дэн прилетел для переговоров в Москву (официально войну объявить так и "забыли" - по примеру Халхин-Гола), китайцам в качестве сдерживающего средства оставался только ядерный шантаж - вещь, впрочем слишком рисковая. Обоюдно. Короче, договорились. Советские войска отошли с территории Китая, осмысливая новый опыт. Были выставлены скорректированные требования и к связи - нужны были более портативные спутниковые станции, и к разведке - время реакции в 6 часов от подачи заявки до получения данных со спутника должно было стать стандартом, и к навигации - плюс-минус метр в любое время дня и ночи.
Демонстратор технологий космической навигационной системы 2 поколения "ГЛОНАСС" запустили к Олимпиаде - в июне 80-го. Второй, с отловленными багами - к концу года. Развертывание всей группировки - 30 аппаратов - планировалось на конец 85-го, по 2 тройных старта в год.
Американский космический корабль многоразового использования "Коламбия" стартовал в июле 1980 года - работы ускорили, как только могли. В США вздохнули с облегчением - 5-летняя пауза в пилотируемых космических полетах на фоне советской лунной эпопеи и орбитальной активности нервировала общество так же как в 50-60-х. Картер попытался сделать полет одним из своих козырей в борьбе за 2 срок - и проиграл на фоне китайского (республиканцы требовали более активной помощи противнику СССР) и иранского кризисов.
Белый Дом занял Рейган - сторонник жесткой конфронтации с Советами. На совещании Комитета Начальников Штабов было решено, что дешевое средство вывода ПН на орбиту,каким представлялся Шаттл, позволит достичь военного превосходства над русскими на новом театре военных действий - в космосе. В конце концов, русские продолжали летать на ракетах времен зари космической эры - "Семерку" никто не списывал. Да и другое основное семейство - "Н-2" - тоже базировалось на технологии 10-летней давности.
Некоторое беспокойство внушало стремительное сокращение русскими их отставания в электронике. На IBM было оказано мощнейшее давление. В результате производство новой модели персонального компьютера на базе однокристального процессора Интел 8088 на СП в Александрове передано не было. Более того, новая модель - PC XT - хотя и обладала открытой архитектурой, по большинству стандартов была несовместимой со старой. Русские обиделись… и предложили выкупить у IBM долю в совместном предприятии. ИБМ согласилось - новая администрация США стремилась сократить контакты с коммунистами максимально. Все остались довольны. Включая Сименс, который наконец-то дорвался до желанной цели и вошел в капитал нового СП. "Домбаи" хлынули в Европу.
В 81-м НПО "Аргон" представило однокристальный "Домбай-32бис". Его архитектура в основном повторяла "Домбай-32", но вот тактовая частота составляла уже 4 мегагерца.
Новые модели "Рекордовских" персоналок проектировались также исходя из открытой архитектуры - правда, с иной, нежели у IBM, шиной.
"Союзы" летали со старым БЦВК - а вот весь новый транспортный комплекс должен был летать уже с новой электроникой.
В свете пока не озвученных, но известных "кому надо" планов нового американского президента дешевый выход на орбиту становился приоритетом номер раз. В марте 81-го сБайконура стартовала "Н-23" несколько необычного вида. Боковые блоки были снабжены V-образным оперением и несли "на спине" какую-то сложную конструкцию. После отделения и торможения конструкция разложилась в прямое крыло и стреловидное переднее горизонтальное оперение. Запустились турбореактивные двигатели, блоки пошли на посадку к недавно увеличенной ВПП космодрома. Первый блок сел штатно, в автоматическом режиме. Второй - промахнулся, подломил шасси и пропахал брюхом степь. Тем не менее, самая дорогая часть - основной двигатель - не пострадала. Диагностика, переборка двигателей. На повторный старт блок А1 вышел практически таким же, как и в первый раз, блок А2 - с новыми баками и силовой конструкцией. К "Салюту-5" ушел первый чисто научный модуль, а на ВПП космодрома благополучно вернулись первые советские теперь-уже-многоразовые разгонные блоки. Финансовые подсчеты показали, что при десятикратном использовании блоков первой ступени (а в перспективе намечалось увеличить ресурс до 25 полетов) стоимость килограмма на низкой околоземной орбите падала с 700 до 500 рублей. Терялись только баки 2 и 3 ступеней, 3 дешевых серийных двигателя и недорогой БЦВК. Выводимая на орбиту масса несколько падала - с 30.5 до 28 тонн - но это, особенно с учетом прогресса в электронике, было приемлемой платой.
Тем временем на аэродроме в Жуковском учился летать и советский "челнок". Он весьма существенно отличался от американского Шаттла. Прежде всего, в его конструкцию были интегрированы топливные баки 3 ступени - носовой для керосина и два кислородных - в корме. Кабины пилотов как таковой у летного изделия предусмотрено не было - капсула экипажа, снабженная собственной теплозащитой и САС, могла устанавливаться в размещавшийся над кислородными баками отсек ПН. Впрочем, на летавшем аналоге кабина пилотов, контролировавших работу автоматики, присутствовала. Для самостоятельного взлета помимо 2 штатных ТРД обеспечения посадки "аналог" был снабжен еще парой.
После сотой посадки (из них 21- полностью в автоматическом режиме, без людей на борту) аппарат перегнали на полигон в Заволжье. Оттуда, с одного из аэродромов в степи,аналог стартовал в последний раз. В грузовом отсеке разместилась капсула экипажа - несколько измененный СА "Союза" - и габаритно-весовой макет многофункционального стыковочного отсека. На высоте около километра на борт была подана команда. Аналог выполнил полубочку и вверх днищем устремился к Земле. Автоматика среагировала мгновенно. Резкими ударами двигателей ориентации корабль перевернуло в нормальное положение. Вышибая панели створок грузового отсека, капсула стартовала вверх под углом в 45 на высоту, достаточную для открытия парашюта. Сидящий в кресле командира "Иван Иванович" совершил жестковатую, но приемлемую посадку. С неработающими ТРД, с нарушенной центровкой, с развороченной работой САС кормой, аналог продолжал бороться. Уцелевший БЦВК работал и щитками, и остатками топлива в ДУ ориентации. Перед самой землей аппарат дернул носом вверх и пропахал днищем степь, подняв тучу пыли. Подбежавшие от вертолета испытатели остолбенели. Корабль лежал на брюхе. Носовой бак был частично смят, левое крыло пошло трещинами. Из разнесенной ТТРД САС кормы ползла пена от огнетушителей. Но форма корабля осталась вполне узнаваемой.
Расшифровка черных ящиков показала, что будь в аналоге экипаж - он имел бы существенные шансы на спасение. Отстыковав крылья (и естественно, обезвредив все, что подлежало обезвреживанию), аналог вместе с СА загрузили в "Антей" и отправили в Монино, где для столь примечательного экспоната был возведен отдельный ангар.
Первый космический старт советского челнока состоялся в январе 83-го. О старте объявили заранее, и ЦТ за 2 дня до назначенной даты показало СК "Н-23", установленную на него ракету с многоразовыми боковухами и возвышающийся на месте 3 ступени космический самолет.
Однако случился небольшой конфуз - перед самым стартом не отошла одна из ферм башни обслуживания. Запуск перенесли на две недели.
Вторая попытка прошла как-то буднично. Показали старт и автоматическое приземление ускорителей. Впрочем, их показывали уже не в первый раз - но все равно было красиво. Через 4 часа показали полет возвращающегося "Бурана" и его посадку. Толстенький самолетик проигрывал ускорителям в изяществе и зрителей даже немного разочаровал. Но собственно, все было нормально. Работают люди. Молодцы.
Как водится, экономисты начали считать. При старте нашего челнока терялась вторая ступень - баки и 2 "НК-33". Блоки первой ступени, сам челнок и стартовый комплекс нуждались в техобслуживании и частичной переборке. Ну да, "цена билета" выходила чуть поменьше - грубо, вместо 5 миллионов рублей за место - "для своих" - получалось чуть больше трех.
Использовать челнок для вывода на орбиту ПН, что составляло одну из основных задач Шаттла, смысла не имело. Даже в беспилотном режиме он тащил едва 10 тонн, а цена полета - около16 миллионов - более чем вдвое превышала цену пуска аналогичной по грузоподъемности "Н-21". А вот возвращать сверху всякие полезности или не совсем (или не всем) полезности было крайне важно.
В том же году советская ядерная космонавтика оправлялась от прошлогоднего фиаско, когда осколки "Топаза" отработавшего спутника радиоразведки рухнули на Канаду. Были добавлены дублирующие предохранительные системы - и в феврале 93-го на орбиту вышел "Топаз-2", имевший электрическую мощность 50 киловатт и ресурс работы 400 суток. Эффективность системы "Легенда" - морской радиоразведки - значительно выросла.
Следующий "Топаз" служил энергоустановкой ядерного буксира. 10-тонный аппарат был выведен водородной "Семеркой" на орбиту высотой 400 километров. В его составе был комплекс баков с 4 тоннами АТ/НДМГ в качестве полезной нагрузки, самого реактора, батареи электрореактивных двигателей и 4 тонн рабочего тела - ксенон-криптоновой смеси. Полеты с малой тягой - занятие медитативное. До орбиты ИСЛ танкер добирался год. К этому времени его и еще 11 аналогичных аппаратов (по одному в месяц, 6 запитывалисьот реакторов, 6 - от пленочных солнечных батарей по 250 квадратных метров) ожидал "Салют-6" - жилой модуль с пристыкованым хранилищем топлива емкостью 30 тонн, добравшихся до целевой орбиты значительно быстрее, хотя и ценой применения трех "паровозов". Перелив топливо в баки станции, танкер ушел на гелиоцентрическую орбиту - ресурс реактора подходил к концу, а гадить в месте будущей активной деятельности не хотелось. После прибытия трех первых танкеров до станции "своим ходом" добрался многоразовый лунник-"кран" с подвешенной кабиной экипажа. Одиннадцать с небольшим тонн топлива было перекачано в баки "Хиуса" (длинноногий аппарат напоминал космолет из "Страны багровых туч") - и многоразовый лунник совершил первую посадку. Самоходная кабина отцепилась от захватов и совершила "круг почета" по лунной равнине, после чего была подхвачена "краном" и возвращена к станции. Следующие три танкера перекачали топливо в баки "крана" - а конвейер продолжал работать. Новые танкеры запускались уже только на "солнечной" тяге - это было намного дешевле. После повторной заправки "Хиуса" на станцию на проверенном "Союзе" прибыл экипаж - два советских космонавта, француз и немец. Обследование "крана" показало отличное техническое состояние. В августе 84-го после длительного перерыва космонавты Советского Союза, Франции и ГДР вернулись на Луну. Посадку совершили на Базе Третьякова. Постояли перед могилой, дали залп из трех припасенных ракетниц. Демонтировали кой-какие элементы конструкции базы. За прошедшие годы трещинами пошел весь объем станции, поведение материалов в экстремальных лунных условиях представляло немалый интерес. Особенно в разрезе планов следующего года. Взлетели и состыковались нормально. Повторный осмотр "крана" неисправностей не выявил, БЦВК диагноз "здоров" подтвердил.
Ко времени второй экспедиции подогнали запасной "кран", "внеплановый" буксир притащил еще один реактор на таком же, как у кабины экипажа, луноходном шасси. Этот был предназначен для трехгодичной работы. Вместо эмиссионной рубашки реактор использовал двигатель Стирлинга и хотя давал всего 20 киловатт - для лунной ночи это было всамый раз.



Страницы: 1 2 [ 3 ] 4
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.