read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


— А Растенгерка вообще не видели, — добавил вельможа. — Это устраивает еще больше.
— Невежливо, — констатировал я. — И опрометчиво. Нельзя ссориться с теми, кого не знаешь. Можно сразу получить по рогам, если ваш оппонент не слишком сдержанный. Но, на ваше счастье, ярла Растенгерка представляю я. Тихий, скромный, красивый и просто невероятно какой сдержанный. Крон, Митиндр и прочие не в счет. Они нарывались еще больше, чем вы.
Они переглядывались, наконец молодой вельможа скривился и буркнул недружелюбно:
— Хорошо, сядьте вон там. Это кресло для господина Эдельса. И постарайтесь не сопеть, не чесаться и не рыгать… если вы такой сдержанный.
— Приложу все усилия, — заверил я.
Он величаво вернулся на свое место, довольный победой, а я скромненько пересел, избегая с кем-либо встречаться взглядом, чтобы те… не нарвались. А то бывают взгляды, на которые реагировать не хочется, а надо.
Раберс, докладчик он или просто ведущий это тайное собрание, повторил терпеливо:
— Что мы можем предположить по данной ситуации?
Все помалкивали, сопели, поглядывали на докладчика и друг на друга испытующе. Поспешишь — людей насмешишь, а неспешность в государственных делах — признак мудрости и осмотрительности. К тому же рискованно брякнуть что-то такое, что вразрез с мнением большинства. Лучше ошибаться с коллективом, чем быть правым в одиночку.
Один из сильных мира королевства Тиборра, массивный господин поперек себя шире, поерзал беспокойно в кресле.
— А мы можем? — спросил он неожиданно тонким для такой массы голоском. — И что можем?
Раберс замялся, взглянул на собравшихся испытующе.
— Вы знаете, — проговорил он наконец, — мы можем многое. Но нужно правильно сориентироваться в сложной ситуации.
— Всем? — спросил толстяк скептически. Мне он показался бесхитростным или же умело играющим прямодушного. — У нас редко бывало, чтобы все предполагали одно и то же.
Раберс поморщился сильнее.
— Осмелюсь предположить, господин Фангер, в данном вопросе будем солидарны. Конунг желает учредить в нашем головном храме, ныне заброшенном, жертвоприношения.
Не людей, конечно. Они всегда режут баранов… Этот обычай издавна практикуется в их племени и считается священным и неотъемлемым. А еще он высказал настойчивое пожелание, чтобы его люди заняли должности командующего войсками, а также казначейства.
Толстяк, которого он назвал господином Фангером, подскочил, лицо побагровело, даже рот распахнул для протестующего вопля, однако посмотрел на угрюмые лица, махнул рукой и сел. Лицо его стало злым и обреченным.
Раберс посмотрел на него язвительно.
— Вам что-то есть сказать?
Фангер огрызнулся:
— Вы знаете мое мнение!
Из второго ряда кресел поднялся с кряхтением почти такой же массивный вельможа, но я заподозрил, что кряхтит ради солидности, просто сложение такое борцовское, но кряхтение и жалобы на здоровье могут добавить очки симпатии.
— Сейчас особый случай, — проговорил он неспешно, голос гудел мощно, как у шмеля размером с быка. — Мы решаем, на чьей стороне быть. С одной стороны, должны быть лояльны легитимному правителю, но с другой… конунг обещает гораздо лучшие условия для ремесленничества, торговли, разработки рудников, выплавки металлов.
Сейчас наша влать ограничена городскими стенами, а во владении конунга все долины до реки Эллабы, а в другую сторону его власть простирается до самого моря!..
Раберс быстро вставил:
— Что позволит нам заняться и рыболовством. Спасибо за подсказку, господин Сарканл.
Господин Сарканл кивнул.
— Совершенно верно. Мы можем строить рыболовецкие корабли… и даже попытаться попробовать силы в каботажных плаваниях!
— Пираты, — обронил Фангер предостерегающе.
По залу словно пронесся холодный злой ветер. Все ежились, переглядывались, мрачнели. Поднялся еще один, прямой и сухой, бледное неподвижное лицо и высокомерный взгляд.
— Все верно, — сказал он сухо, — пираты!.. О них не забываем, не забываем. Так что с перевозками придется повременить. И корабли лучше не самим строить, а принимать заказы у тех, кто пожелает рискнуть и сорвать большой куш. Зато рыбу, да, можно. Хотя и не самим. Желающие выйти в море всегда найдутся. А пираты, если на то пошло, появляются не так уж и часто!
Фангер сказал язвительно:
— Тогда почему не самим?
— Предпочитаю минимальный риск, — ответил господин с бледным лицом. — Зато не мешаю рисковать и хорошо зарабатывать на этом другим.
— Хорошо сказано, — одобрил Раберс, — господин Иронгейт.
Я слушал-слушал, наконец заерзал на стуле, тот протестующе завизжал, как попавший под колесо кот. На меня оглянулись с негодованием.
Я поднялся и улыбнулся как можно обаятельнее, умею, среди таких акул жил, теперь страшно вспомнить, а тогда все было нормой, другой жизни не знал…
На меня смотрели враждебно и с немалой долей бессильной ненависти. Я заговорил медленно и величаво, подпустив в голос побольше восторга:
— Я просто счастлив попасть в общество людей, где так радеют за развитие экономики!.. Что значит умы, великие умы. Знающие люди собрались, что так важно для любой страны.
Многие заулыбались, хотя Фангер и Сарканл смотрят с возрастающим подозрением, если варвар мягко стелет, то спать вообще не придется.
Раберс сказал угрюмо:
— Спасибо, спасибо!.. Еще раз спасибо. А теперь, пожалуйста, сядьте и не прерывайте.
— Сейчас сяду, — заверил я. — Я еще и усидчивый!
Я это не сказал? Да, я усидчивый. Вот сколько усидел!.. Хотя у нас говорят, что если не можешь усидеть на двух стульях — возьми третий. Но это не намек, не поймите меня как-то не так… Но сейчас хочу выразить осторожнейшее опасение, что конунг Бадия… речь о нем, верно?., этим удовольствуется.
Раберс вообще-то должен бы настоять, чтобы я сел или покинул зал, но, как истинный демократ, не смог устоять перед напором тоталитаризма и невольно возразил:
— Почему нет? Это его последний шаг!
Я изумился:
— Последний?
За нами следит весь зал, и он сказал раздраженно:
— Ну да. Конунг долго к этому шел, сейчас ему остался только этот шаг. Когда в его руках окажется вся власть, он ощутит, что уже безопасно начинать большое строительство.
Сарканл вставил:
— А нам, собственно, все равно, кто на троне. Лишь бы правитель заботился о своей стране, о ее развитии.
— А король Жильзак Третий не заботится? — спросил я. — Как я заметил, проезжая через королевства, ваше и самое крупное, и самое богатое.
Раберс кивнул, сказал терпеливо:
— Король Жильзак Третий хорош, но он не прыгнет выше головы. Стены городов, увы, его границы. А у конунга границы шире, намного шире… Все земли, по которым кочует его племя, будут отныне в королевстве! Это огромный добавочный рынок сбыта товаров, это дешевая рабочая сила, это возможность привлекать массы народа на грандиозные проекты…
— Это здорово, — сказал я, — просто здорово. Я был бы всеми конечностями «за», но только…
Я умолк, быстро сканируя выражения их лиц, а Раберс спросил нетерпеливо:
— Что вам, степному человеку, не нравится?
— Я степной человек, — согласился я, — и как степной, я лучше понимаю другого степного. Степняк степняка… Почему вы решили, что все люди одинаковые? Разве не видите, что у нас, степных людей, другая мораль, другие идеалы, другие ценности?… Вы на месте конунга сочли бы, что достигли цели, и на этом успокоились бы, начали бы эти свои грандиозные проекты! А конунг?… Даже если он сам такое восхотел… в смысле воссоединение с глиноедами, его тут же убьют патриотично настроенные полководцы и старейшины — хранители вечных и так далее ценностей! Это предательство национальных интересов племени!..
Раберс не успел ответить, его опередил рассерженный моим бесцеремонным вмешательством господин Сарканл:
— А ваш господин Растенгерк и его брат Элькреф?
Я покачал головой.
— Это у вас такие шуточки? Элькреф сразу потерял власть, как только с вожделением посмотрел на женщину из города! Пусть даже принцессу, для нас вы все — глиноеды и низшая раса. Как бы ни жили богато. Защищаясь от тлетворного влияния этого самого богатства, мы выработали философию и даже мировоззрение, простите за грубость, что богатство — зло. И учим этому молодежь. Я вам тут с ходу могу привести сто пословиц и поговорок, что богатство — зло, а бедность — добро. Хотите?
Раберс сказал поспешно:
— Нет-нет. Иронгейт поддержал:
— Не надо!
А Фангер пропищал:
— Кое-какие мы уже слышали…
— Ну вот, — сказал я, — верите, значит. То же самое и с братом Растенгерка, ярлом Элькрефом. Он жив только потому, что умчался далеко и давно не представляет интереса для племени. Он изгой. Его даже догнать и срубить ему голову — слишком велика честь для изгнанника. А вы думаете, конунг пойдет на то, чтобы его вытолкали из племени или прибили, как Юлиана Отступника?
ГЛАВА 2
В огромном зале стало тихо, но доводы мои, кажется, ни при чем. Я видел, как морщатся и явно страстно желают, чтобы я провалился сквозь пол на этаж пониже, а там через подвал еще дальше, на глубину до самого ада.
Раберс наконец проговорил надменно:
— Конунг — очень неглупый человек. Он сумел вокруг своего крохотного племени объединить еще с десяток. В его власти союз племен!
— Эти союзы как возникают, — отпарировал я, — так и рассыпаются. По десять раз на день. Может быть, вам сказать, что будет дальше, когда вы поможете конунгу взять власть в королевстве?
Раберс сказал полупрезрительно:
— Ну, мы можем изволить послушать.
— Спасибо, — сказал я вежливо. — Очень рад. Как человек степи, как родной ее сын, вскормленный газелями и акынами, я романтик до мозга костей, и для меня самое важное — жить красиво и умереть красиво. Это у всех у нас в крови, так нас воспитывают с колыбели. Для нас цель — погибнуть в жаркой схватке, а самый большой позор — умереть в постели.
Раберс под одобрительный гул сказал нетерпеливо:
— Это мы знаем. Дальше! И покороче.
Я изумился:
— Знаете? В самом деле?… Так что дает вам идею, что конунг и все его люди вот так разом превратятся в торговцев? И будут жить богато и сыто, чтобы в конце концов умереть от старости в постели, окруженными слезливыми женщинами и гадя под себя в постель? И второе, кто из гордых сынов степи… вот посмотрите на меня!., позволит, что бы его вождь, которому мы клялись служить верно и доблестно, пал так низко и опозорил наше гордое и непокоренное племя, у которого свой собственный путь к светлому будущему? И которому никто не указ! Тем более — глиноеды.
Похоже, мои слова здорово поколебали их уверенность, но перспектива неимоверного роста и могущества королевства, а заодно и баснословные прибыли тех, кто у кормушки, явно перевешивает разумные доводы, это уже не экономика, а психология примитивных организмов, знаем, проходили, вроде бы тропизм, если ничего не путаю, как у всех экономически ориентированных.
Раберс произнес почти мягко:
— Мы ценим ваши прекрасные идеи. Но с возрастом они меняются… История идей — это история ошибок. Идея должна быть практичной, тогда ее можно использовать и с правой, и с левой стороны.
— Мудро, — согласился я. — Вы, конечно, планируете стать при конунге тем, кем вам не удается при короле?
Он побагровел, быстро зыркнул по сторонам.
— На что вы намекаете?
— Стать первым, — сказал я четко, — при правителе. Его правой рукой! Не так ли?
Одновременно я косил в сторону зала. Что-то идет не так, я же был уверен, что вытащил козырной туз и помахиваю им так это эффектно, однако на меня почему-то посматривают со снисходительными усмешками. Что возьмешь с этого дурака, сына степей? Не только Раберс, они все рассчитывают занять положение повыше при новом правителе…
Я сказал упавшим голосом, но достаточно твердо:
— Как хотите. Я гордый сын степей и быстрых коней, поклоняюсь честной силе и потому не страшусь пролить кровь. Конунг Бадия — не мой вождь, я присягал Растенгерку, а он поддерживает ярла Элькрефа. Но конунг, посягая на верховную власть в королевстве, наносит ущерб интересам Элькрефа. Потому я против!
Раберс, чувствуя, что я уже ухожу, победно засмеялся.
— Ваше мнение, десятник, и… как я понимаю, еще и посол, ничего не стоит.
— Почему?
Он обвел рукой зал.
— Здесь люди, в чьих руках власть. Конунгу без нас не укрепиться в королевстве. Все зависит от нас, гордый сын… степей.
— И конунг зависит от нас, — добавил Иронгейт.
Я сделал над собой усилие, сказал напыщенно и гордо:
— К сожалению, мир еще долго будет далек от царства законности. Все куплю, сказало злато, все возьму, сказал булат… Меч в руке рождает власть! А я вот такой дурак, что совсем не колеблюсь, когда нужно ухватиться за оружие. Так что у меня тоже есть оно самое, что называется властью… прощайте!
Я вышел из зала, провожаемый смешками, как же любим глумиться над теми, кто глупее нас, но я в самом деле глупее, себе-то могу признаться…
Стражи проводили меня насмешливыми взглядами, я ушел, громко топая, свернул за угол, там в укромном месте перетек в изчезника и, бегом вернувшись на цыпочках, проскользнул между часовыми. Они так и остались торчать по обе стороны широкой двери, а я прильнул к ней, страстно желая как-то научиться просачиваться хотя бы через такие вот непрочные деревянные загородки, начал прислушиваться к разговорам по ту сторону, что после моего ухода сразу оживились.
— Конунгу непросто, — донесся голос Раберса, — хотя он и не показывает виду. Этот дикарь прав, старики верны законам степи! Конунга тут же обвинят в отступничестве! Чтобы переубедить адептов старины, он должен продемонстрировать…
Перебил, судя по тонкому визгливому голосу, господин Фангер:
— Им? Пусть лучше продемонстрирует своему народу! Их большинство. Если восхотят те преимущества, что дает более плотный союз с городами, никакие старики, ревнители былой славы, не смогут удержать в прошлом…
Третий голос, резкий и отдающий металлом, произнес холодно:
— Это его проблемы. Вы уже забыли этого дерзкого, что явился без спросу на это собрание уважаемых людей?
Раберс спросил настороженно:
— А что с ним?
— Это наша проблема, — отрезал Иронгейт, если я правильно запомнил голоса. — Часто бывает, что в моменты, когда чаши весов зависают в равновесии, достаточно однойпесчинки… А этот варвар еще та песчинка!
Я услышал глухой шум, словно далеко-далеко на берег накатываются волны, затем Раберс довольно резко огрызнулся:
— А что он может?
— Не знаю, — прозвучал голос Иронгейта, — но он сам заявил, что вмешается!..
— Пустые слова! — донесся мощный голос, похожий на шумный вздох, это явно Сарканл. — Этот кочевник просто поиграл мышцами перед нами. А когда вышел, то забыл о своем непонятном обещании.
— Непонятном? — усомнился Иронгейт. — Мне он показался подозрительно развитым для варвара. Если он кочевник, то по каким городам кочевал и где набрался таких слов, которые даже я не все слышал, а понял с изрядным трудом?…
Раберс произнес нетерпеливо:
— Нам не все равно? У нас другая задача, и определиться нужно сейчас. Немедленно.
Кто-то из зала спросил:
— Какая?
Раберс сказал раздраженно:
— Мы должны решить, поддерживать конунга или нет в его притязаниях, а если поддерживать… как поддерживали ранее, то до какой черты?… А этот варвар — слишком мелкая величина, чтобы ему уделяли внимание!
Стражи по эту сторону двери стоят достаточно далеко от меня, я рискнул перейти на запаховое зрение, мир поплыл, короткий приступ тошноты, перед глазами все расцветилось странными красками, среди которых розово-кислая или шершаво-зеленая — самые обычные цвета, зато я все отчетливее стал видеть то, что происходит в зале по другую сторону этой двери.
Некоторые встали и беседуют группками, другие повернулись лицами друг к другу, игнорируя Раберса. От него идут отчетливые коричневые запахи недовольства.
— Мелкая ли? — переспросил Иронгейт, его фигура окружена странным запахом, он похож на тюленя в полупрозрачном синеватом желе. — Насколько я знаю, он исчезал из королевского дворца, а возвращался так же таинственно. Подруги принцессы рассказали, что он вернул ей фамильную ценность, некогда отнятую у нее великим магом…
— Вранье, — сказал кто-то.
— Я сам видел, — отрезал Иронгейт. — Хотя тоже не поверил, но нарочито постарался попасться принцессе навстречу и все рассмотрел. Этого рубина в виде головы дракона у нее раньше не было!.. Говорят, забрали еще в ее детстве.
Раберс пробормотал:
— И что же? Великий маг вот так просто взял и отдал?…
— А если, — сказал кто-то с ехидным смешком, — этот варвар просто отнял? Вы же знаете дикарей, никакого почтения к старшим.
— К старшим у них даже чрезмерное почтение, — возразил Иронгейт, — что и вредит конунгу, однако недостаточно почтения к власти и богатству.
— Герои всегда сражаются с колдунами, — произнес Фангер значительно. — Мечи против колдовства! Ну и что?
— Где здесь место экономике? — поддержал его Раберс. — Предлагаю о нем забыть и сосредоточиться…
Сарканл прогудел густым тяжелым голосом:
— Темный он какой-то… И слишком в нем много неясного.
— Он же не просто гонец от старшего брата к младшему, — возразил кто-то из зала. — Он посол, как сам сказал!
Раберс раздраженно отмахнулся.
— Назваться может кем угодно!.. Но я согласен, такого вообще лучше изгнать или как-то удалить из королевства. Пока неприятности не захлестнули и нас.
— Он отважен, — пробормотал Сарканл, — даже слишком… Конунг рассвирепел, когда этот дикарь побил его сильнейших бойцов. Я видел, с каким трудом он сдерживается. Но пока улыбается! Конунг не похож на остальных варваров. Те открыты, этот хитер…
— Похож на нас, — сухо заметил Иронгейт.
Фангер сказал визгливо:
— Конунг уже укрепился здесь. Даже мы поддерживаем его почти открыто. А этот десятник… откуда его принесло на нашу голову?
Раберс пожал плечами.
— Степные племена — бурлящие котлы. Там постоянно рождаются герои с неистовой жаждой подвигов и славы. Большая часть гибнет в схватках друг с другом, но самые яркие идут искать приключений дальше. Побеждают лучших в племенах по дороге, и очень гордые едут дальше, дальше…
— Лучше бы он сломал шею по дороге к нам, — пробурчал Сарканл.
— Надо помочь, — сказал Раберс с недоброй улыбкой. — У нас спокойное благополучное королевство. Нам не нужны возмутители. Даже конунг не случайно старается вписаться в наш быт и наши обычаи. У нас вообще никто не носит оружия, кроме городской стражи. И охраны дворца. А этот разгуливает с мечом за спиной!
Брешешь, возразил я беззвучно. Я видел мужчин при оружии. Правда, не местные, а вроде меня. Но главное — все люди конунга вооружены до зубов. Разоружатся ли, когда полностью впишутся в местный быт, неизвестно…
Сарканл тяжело повернулся в кресле, вокруг сдвинулись волны кишечно-коричневого цвета.
— А если они схлестнутся с конунгом? — произнес он гулким голосом. — Ну и что? Не думаю, что ярость Бадии заденет нас. Он знает, что этот десятник просто один из приезжих. Просто привез новости гостю Его Величества короля Жильзака.
— Так дайте ему ответ в зубы, — потребовал Иронгейт, — и пусть везет обратно!
— Уже получен, — сказал всезнающий Фангер. — Ярл Элькреф составил письмо брату и передал этому десятнику.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [ 27 ] 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.