read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


— А кто его развивает?
По соседней аллее прошли трое гуляющих, я придержал ответ на тот случай, если Сатана зрим только для меня, дождался, когда они скрылись за деревьями, и ответил, приглушая голос:
— Надеюсь, меня не услышит святейшая инквизиция, но, по моему глубокому убеждению, человек так быстро и успешно развивается только благодаря вашим совместным усилиям с Творцом.
Он засмеялся весело и беспечно.
— Совместным? Как бы не так! Это я тащу человека вперед, проламываясь сквозь всю религиозную дурь, развиваю человека во всех направлениях…
Я поморщился, он уловил движение моих губ еще до того, как они скривились, остановился и уставился вопрошающими глазищами: что не так он сказал?
— Во всех, — обронил я. — Направлениях. Он сказал быстро:
— Человек должен быть разносторонним!
— Нет, — сказал я.
— Почему?
Я пожал плечами.
— Понятно и без объяснений.
— Мне непонятно, — сказал он живо. — Разносторонность — хорошо! Даже прекрасно. Кроме того, неизвестно, что больше востребуется в будущем.
— В человеке от Змея, — сказал я, — слишком… много. И если развивать все стороны, что достались от него, то сперва станем свиньями, а потом и уже не знаю кем. Если честно, я сам совсем недавно заглянул в Библию. Все на нее постоянно ссылаются, я тоже ссылался, глядя на других, потом велел принести для себя экземпляр повнушительнее…
Он кивнул, глаза смеялись.
— Я видел, эта штука у вас на столе на самом видном месте. Чтоб все видели вашу религиозность. Толстый фолиант, обложка из латуни с золотом, каждая глава с картинки, каждая заглавная буква киноварью… Но вы так и не заглядывали в священные книги ни в северных королевствах, ни в Армландии… а эта, что в Сен-Мари, пролежала на столе несколько недель, прежде чем вы ее открыли разок из любопытства.
Я развел руками.
— У меня хорошая память, раньше мне хватало и услышанного, чтобы слыть христианином. Тут главное вовремя опустить глазки и перекреститься. Двигать ладонью от плеча к плечу и ото лба к животу научился быстро, а если еще запомнить «Во имя Господа» и «Господи, благослови», этого хватит на все случаи жизни. Но как-то на досуге я все-таки раскрыл эту книгу…
Он сказал с живейшим интересом:
— Ну и как? Признайтесь, ужаснулись нагромождению мифов и легенд, в котором глупо искать смысл?
— Как сказать, — ответил я дипломатично. — Читать трудновато, но там немало и любопытного.
Он спросил с недоверием:
— И много вы прочли? Неужели весь толстый фолиантище? От корки и до корки?
Я покачал головой.
— Ну, еще не совсем весь…
— А сколько?
— Скоро подойду к концу, — сообщил я, — первой главы. Не люблю рукописное. По возвращении велю эту роскошь сдать в музей, а мне пусть принесут из типографии. Так вот там же, где описывается грехопадение Евы, сказано, змей не был нынешней гадюкой. Этим гадом его сделал Творец в наказание за совращение невинной и доверчивой дурочки. Был он таким же красавцем, как и Адам, тоже млекопитающим, а не земноводным. Разница с Адамом лишь в том, что у змея души не было. Он был таким же, как и остальные животные, только ходил вертикально, был человекообразен, разумен и умел говорить лучше косноязычного Адама.
Он смотрел с интересом, кивал одобрительно, а когда я закончил, сказал с уважением:
— Правильное прочтение! А то все пробегают быстро по тексту, не задумываясь, а слово «змей» просто ассоциируют с нынешними ползающими в пыли пресмыкающимися. Ума не хватает даже подумать, что человек не может ни согрешить с гадюкой, ни, тем более, зачать от нее. Все верно! Но вы считаете, что наследие того бунтаря-змея развиватьне стоит? Почему? Он был умен, отважен, имел свободолюбивый дух, в то время как Адам был несколько… робок и покорен.
Я снова дожидался, пока мимо неспешно продефилирует роскошная пара, смешки и хиханьки, Сатана все понимает и молча ждет, наконец они прошли, я сказал твердо:
— У змея не было души!
Он вздохнул.
— Ну что это за туманности такие: душа, душа… Нет ни какой души! Во всяком случае, в человеке нет. Есть только неясная тоска, томление и прочие, как вы говорите, мерехлюндии. Они заставили человека создать Церковь, вот уж чудовищное образование, надо же до такой глупости додуматься… Да и вообще, Церковь — это насилие над свободным и взрослым человеком. Змей бы ни за что не принял Церковь. И цивилизация с ним не ползла бы, как теперь, а мчалась, летела, как вольная птица!
Я сказал трезво:
— И погибла бы сразу. Войны Магов прокатывались здесь только потому, что в человеке от змея слишком много. И потому задача Церкви — вытравить из нас змея как можно больше.
Мне показалось, что в его глазах проступила неясная тоска.
— Вы так думаете? Интересная интерпретация. И как планируете применить свои взгляды здесь, в Гандерсгейме? Впрочем, можете не отвечать, уже вижу в ваших глазах и навашем исполненном решимости лице.
— Исполненном решимости? — переспросил я. — Хорошо бы… А то я, как прынц датский, все мерехлюндствую. С головы до ног в раздумьях, как не знаю кто. Скажи такое рыцарям — уважать перестанут.
— Полагаете, — поинтересовался он, — варвары ведут корень по большей части от змея?
— Все от Адама, — уточнил я. — Точнее, от его сына Си-фа, в котором уже не было ничего от змея…
— …и если бы не дочери Каина, — уточнил он с улыбкой. — Правда, была блестящая операция?
— Катиться вниз всегда легче, — согласился я. — Этим ли стоит хвалиться? Конечно, дочери Каина были распутнее, доступнее, потому и слаще… На бабах как раз и попадаемся. А вот как вести человека в будущее, не срываясь в войны, что всякий раз опустошительнее…
Мне показалось, что в его голосе прозвучала оправдывающаяся нотка:
— Я пробую разные варианты!
— И много их было?… — спросил я с сарказмом. — Не отвечайте, боюсь даже вообразить.
Он сказал раздраженно:
— Это всегда метод проб и ошибок.
— И выбора пути. Он поморщился.
— А не простой перебор?
— У кого нет цели, — ответил я с ехидцей, — тому разве что перебором…
— Цель есть, — возразил он. — Вы ее знаете.
— Тогда у вас нет стратегии, — сказал я. — А у Церкви есть.
Он кривил губы, глаза блеснули нехорошей насмешкой.
— Это нехорошая стратегия. Человека вести по узкому коридору, не давая шагу ступить в сторону. Это неволя! А я за свободу. Вы разве против свободы?
— Против, — сказал я твердо. Он охнул.
— Вы? Такой молодой и сильный?
— Я уже хлебнул свободы, — ответил я. — Дело в том, что ее уже завоевали к моменту моего рождения. Деды, прадеды, отцы. И я появился в свободном мире! И чуть не захлебнулся в том дерьме. У нас там парадокс: впервые в истории старшее поколение — за свободу, а молодые — за ограничения и жесткие рамки. Ну, за исключением простонародья и преступников.
— Временная аберрация!
— Нет, — сказал я, — просто свободы никогда не было, начиная с пещерных времен. Само создание человеческого общества началось с резкого ограничения индивидуальных свобод! И чем оно выше, тем свобод меньше. Этого не соображали, за непонятную свободу боролись, сражались, погибали, шли на костры и снова добивались ее все века… Инаконец-то выбороли. И вдруг увидели, что это же возврат в допещерное состояние. Странно было ощутить, что человеку, чтобы оставался им, в самом деле нужны жесткие рамки. Впервые об этом сказано в Библии. Вот я и удивился.
— Что создатели Библии, — отмахнулся он пренебрежительно, — могли знать? Неграмотные кочевники, иногда поклонявшиеся мелким божкам, иногда лупившие их за дождь невовремя…
— Дык это аксиома, — сказал я с достоинством. — Грамотность изобрели неграмотные, религию — безбожники. Все создается тогда, когда возникает острая нужда. Без грамотности человечество топталось бы на месте, а с грамотностью, но без Церкви продвинулось бы на шажок дальше, но остановилось бы снова.
— Уверяю вас, — сказал он с наигранной, как мне показалось, веселостью, — не раз удавалось продвинуться без всяких Церквей и религий так далеко… вы даже вообразить не можете!
— И чем заканчивалось? — спросил я. — Катаклизмами? Нет уж, лучше двигаться не напролом по минному полю, это такие ловушки под ногами, а по разминированному коридору. А всех, кто пытается сделать шаг в сторону, — бить по голове! Несмотря на крики о зажиме свобод и непо-литкорректности.
Он слушал с застывшей улыбкой, затем беспечно отмахнулся.
— Да ладно, что мы всякий раз о таких серьезных материях! Что намерены перевернуть в Гандерсгейме?… Эта принцесса к вам неровно дышит! Вот уж настоящая женщина. Безошибочно выбрала самого сильного самца и вцепилась руками, ногами и всем существом. Наследие безымянного змея, как вы говорите, рулит!
Я поморщился.
— Гандерсгейм будет завоеван. И окрещен заново. Возможно, эти язычники станут еще более твердыми и убежденными христианами, чем завоеватели. Как уже было, к примеру, с англосаксами, которых император Карл Великий истребил на две трети, пытаясь им силой навязать христианство, но затем уже они пронесли его по всему миру…
Он поднялся, зевнул.
— Что-то скучно с вами становится, сэр Ричард. Раньше от вас искры летели! Теперь вижу зануду… Где ваш задор?
Я ощутил некую правоту в его словах, сам это чувствую и потому часто злюсь без особой причины.
— Тяжела шапка Мономаха, — возразил я, — но корона государя тяжелее.
— Рыцарский шлем, — согласился он, — полегче, не спорю. Как и полный стальной доспех легче камзола короля. Вас ответственность уже пугает?
— Если думаете, — огрызнулся я, — что это меня остановит на пути к короне…
— Не остановит, — ответил он любезно. — Еще как не остановит! Даже, если совсем станете занудой.
Он вскинул руку в прощании, улыбнулся и пропал, даже улыбка не осталась висеть в воздухе.
Я огляделся, никто вроде бы не заметил меня беседующим с таким странным человеком, хотя сейчас при дворе много новых, могут и не обратить внимания.
В роскошном королевском саду кочевников не прибавилось, но теперь чудится, что их коричневые тела мелькают за каждым деревом, а в кустах уже не антилопы дремлют, а мергели сжимают рукояти кривых мечей.
Конечно, они отважные до дурости, кто спорит, на то и сыны степи, но сейчас то ли ума хватило, то ли исполняют строгий приказ, но я не вижу, чтобы где-то кочевник прогуливался в одиночку, а только по двое-трое, а то и целыми группами.
Я вытащил из мешка арбалет, все такой же подозрительно легкий, потянул рычажок. Он поддался с легкостью, стальная тетива послушно натянулась и легла в паз, вот только стальной болт почему-то упорно не желает подниматься из полой рукояти.
Послышались голоса, я поспешно сунул арбалет в мешок, а тот перебросил через плечо.
Рогозиф шел в обнимку с одним из воинов конунга. Увидев меня, Рогозиф расплылся в улыбке и помахал мне рукой, а мергелец, напротив, злобно нахмурился, высвободился из объятий и резко пошел в сторону.
Рогозиф с обидой посмотрел ему вслед.
— Что это они так тебя не любят? — спросил он.
— Бывает ли любовь с первого взгляда? — спросил я. — Сам вот удивляюсь. Может, потом полюбят?
Он хмыкнул.
— Не так уж много их ты и побил. И все по-честному. Не понимаю мергелей!
— Я тоже, — сказал я. — Рогозиф, можешь оказать мне услугу?
Он сказал с готовностью:
— Любую! Нас тут только двое немергелей, а это значит, мы с тобой почти из одного племени.
— Точно, — согласился я. — Племени немергелей. И вот как немергелец немергельца прошу подойти к заброшенной церкви, что вон за тем леском. Он огляделся, уточнил:
— Это ее купол блестит?
— Ее, — ответил я.
— Почему без креста?
— Там уже не церковь.
— Так ты сказал, подойти к церкви…
— Мало ли что говорим, — сказал я с досадой. — Бывает, даже церковь — не церковь, а здесь вообще… Не поленились на купол взобраться и крест сшибить! Герои.
— Нехорошо, — согласился Рогозиф равнодушно. — Лежачих вообще-то не бьют. Хорошо, я буду там, если это тебе нужно. Когда?
Я помедлил, не решаясь довериться чуть больше, но Рогозиф смотрит прямо, такие не виляют и не предают, либо отказываются, либо уже все сделают, если согласятся…
— Вернись за мечом, — сказал я. — И сразу же к церкви. Мне нужно, чтобы кто-то прикрыл спину. Так, на всякий случай.
Он смерил меня озадаченным взглядом, заколебался, на лице сомнение, стоит ли ввязываться во что-то непонятное, но инстинкт воина, что выбирает себе самого умелого вожака, пересилил, он расправил плечи и сказал гордо:
— Я прикрою твою спину.
Он вскинул кулак в воинском салюте, жест гордый и красивый, я блеснул зубами в ответной усмешке и направился к выходу из города. За спиной захрустела галька, Рогозиф пошел, ускоряя шаг, в гостевой дом.
Часто надеешься, что человек прикрывает тебе спину, а он, оказывается, за ней прячется, однако Рогозиф, чую, из другого теста и его слово — слово мужчины.
Лес совсем недалеко от городских ворот, скромно держится сбоку, рассеченный двумя широкими дорогами, потрепанный все расширяющими опушками и нелегальными вырубками.
Я держал направление на верхушку церкви, что с приближением к лесу исчезла за яркой изумрудной стеной листвы. Лес здесь почти парк, горожане выбирают все падающие сучья и ветви, уволакивают засохшие стволы, а на вырубку здоровых деревьев наложен королевский запрет.
Арбалет намозолил бок даже через мешок, не столько тяжелый, как тяжелый непривычно, от такой крохотульки ждешь и веса игрушечного. Я огляделся, в лесу тихо, впереди раскрывает объятия поляна, где на той стороне огромный раскидистый дуб с непременным родником, выбравшимся на поверхность благодаря помощи могучих корней. В двух шагах от ствола массивный валун размером с барана, даже мхом оброс не слабее, чем козероги шерстью…
Мешок с великим удовольствием выпустил на свободу эту непонятную и тяжелую штуку. Его я оставил на земле, а этот странный арбалет в который раз оглядел со всей тщательностью. Гизелл тогда таким тоном сказал, что он принадлежал Гарраксу, что я должен был бы сразу упасть ниц и целовать землю, если бы знал, о чем или о ком речь. Наверное, в этих краях Гарракс был великим героем или не менее великим магом древности. Именно древности, все герои жили, как считали и считают, только в давние-давние времена, а сейчас люди только мельчают, глупеют, спиваются, а еще всячески и по-разному вырождаются.
Зеленый ключик, что так хорошо подошел к шкатулке, неизвестно куда приложить, но Жакериус сказал, что он и к моему арбалету или от моего. Да, теперь уже моего. Хоть и бесполезного, но слишком уж много в нем таинственного, чтобы сунул подальше и забыл. Да и после потери лука Арианта как-то слишком остро чувствуется полная беспомощность, когда нужно достать гада на расстоянии. Надеюсь, Арнульф, начальник королевской охраны Кейдана, уже переслал его за это время со своими доверенными людьми из резиденции Кейдана в Геннегау…
Если, конечно, король не дознался и не обломал самому Арнульфу рога за пособничество противнику…
Ключик чуть шелохнулся в моей ладони. Или мне так показалось, я весь из себя сверхчувствительность, но с возродившейся надеждой начал ощупывать арбалет, тыкать ключик всюду, где и щелей нет… Снова ощутил движение, остановился, начал прикладывать так и эдак к унылой серой поверхности слева под дугой, поворачивал, прижимал, сдвигал…
Щелкнуло, ключик прилип, в пальцы приятно кольнуло. Я замер, глядя, как тонкая пластинка металла искрится и тает, словно сгорает в зеленом пламени. Через несколько секунд на сером остался изумрудный отпечаток заурядной такой фигурки, вроде клейма, вот только не знаю ключиков, что сами врастают в… скажем, замочную скважину, а там испаряются бесследно.
Я торопливо натянул тетиву, сердце радостно дернулось: стальной болт за это время незаметно приподнялся на пару миллиметров, и жилка из металла легла точно в пропил.
— Сработало? — прошептал я. — Ну какой же я молодец, какой умница, и никто не видит, не восхищается… И похвастаться некому…
Оглядевшись, поднес арбалет к плечу и прицелился сперва в дуб, но подумал, что живое все-таки, а мы вслед за животными начинаем предохранять от своей дури и растительный мир, перевел взгляд на массивный угрюмый валун, неорганику пока можно, надо успеть, пока не запретили.
Палец коснулся спусковой скобы. Мягко щелкнуло, я почти не ощутил толчка в плечо. Арбалет слишком нежен, словно сработан для элоев, но там вдали сухо и зловеще треснуло. Валун исчез в сером облачке, а листва в ужасе затрепетала, пропоротая сотнями мелких осколков камня, что даже срезали тонкие молодые веточки.
Крупнозернистая пыль быстро осела, я охнул и сглотнул слюну, а потом опомнился и закрыл рот. На месте валуна зияет черная яма с рваными краями, туда с тихим шорохом сыплется ошарашенная и потревоженная земля.
Я приблизился на цыпочках, сердце колотится так, что на ребрах изнутри будут кровоподтеки. На дне ямы крошево камней, ошметки зеленого мха, а в стенках блестят каменные осколки.
Далеко на той стороне леска послышатся стук копыт. Я напряг слух и различил грубый мужской голос:
— Эй, Буланый! В той стороне что-то треснуло…
— Ну и что?
— Если там кабаны, вернемся не с пустыми руками!
— А если нет?
— Дурень, выполняй!
— Уже бегу, — донесся другой голос.
— Я зайду слева, — предупредил первый. — Не стреляй в меня, как в прошлый раз, дубина…
Пригнувшись, я побежал за кустами в другую сторону, а когда различил треск веточек под чужими подошвами, торопливо присел за кустом.
Зеленые листья трепещут, щекоча кожу. По веточке пронесся рыжий муравей и торопливо перебрался на мое голое плечо. Там побегал на солнцепеке, ошалелый от громадности найденного куска мяса, непонятно, как и тащить в муравейник одному, а ни одного из собратьев поблизости…
Шаги приблизились, за деревьями мелькнул человеческий силуэт. Я пригнулся еще, веточки шевелятся, то скрывая, то показывая, как обнаженный до пояса, что значит — кочевник, осторожно пробирается в эту сторону.
Я рассмотрел наконец красный пояс. Понятно, мергель, даже здесь они. Многовато что-то, пора бы Господу поубавить их, но Он по своему милосердию давно уже никого не наказывает напрямую, это молча поручил нам, верным духу справедливости крестоносцам…
Я с таким вниманием следил за мергелем, что совершенно не расслышал за спиной шагов, только вздрогнул от недружелюбного голоса:
— И что это высматриваешь?
Второй воин, неслышно зайдя со спины, рассматривал меня шагов с пяти. В руках лук, а стрела нацелена мне в середину груди. Когда я обернулся к нему, в его глазах вспыхнула свирепая радость узнавания врага.
— Ты не поверишь… — начал я, понимая, что выстрелит, как только я закончу фразу. Арбалет смотрит в его сторону, мой палец тихохонько надавил спусковую скобу, — но я такой невнимательный дурак…
Арбалет тряхнуло не сильнее, чем на него спрыгнул бы с дерева кузнечик. Болт исчез, мергель на мгновение превратился в алый цветок с разбрызгивающимися во все стороны струйками и крупными каплями. На деревья брызнуло красным, на сучьях и ветках повисли кровавые ошметки. Далеко-далеко послышался треск, одна из вершинок молодойберезки затряслась и начала клониться.
— …еще какой дурак, — закончил я.
Сердце колотится, будто бежал пару миль без отдыха. В виски стучит, ну что за беспечный гусь, как можно подпускать так близко, меня даже дураком назвать — дураков оскорбить смертельно…
Издали донесся крик:
— Буланый, у тебя все в порядке?
Я стиснул челюсти и взвел тетиву снова.
— Если бы…
Кусты затрещали, в мою сторону ломился напрямую крупный широкоплечий человек, конунг подобрал для ударной группы лучших. Я прицелился ему в грудь, тетива все так же на самом ближнем к дуге делении, страшно подумать, если натяну на дальнее.
Он выбежал на поляну, мигом увидел кровь. Глаза расширились при виде меня с игрушечным арбалетом в руках.
— Что…
— Извини, — прервал я, — зачистка есть зачистка.
— Но как же…
Стрела ударила в живот, исчезла и разнесла кровавые ошметки по всей поляне, запятнав красным толстые стволы деревьев. Потревоженные насекомые взвились в воздух и застыли, всматриваясь во мгновенно изменившийся мир.
На месте мергеля остались сапоги из добротной кожи, окровавленные кости голени торчат из них испуганно и ошалело, расщепленные неведомым взрывом.
— Извини, — повторил я зачем-то, но все герои так говорят, а пока я не установил новые стандарты героизма и красивых фраз, хотя уже пора, буду пользоваться старыми клише: — Ничего личного, сам понимаешь. Ты просто оказался не в то время и не в том месте.
Он ничего не ответил, что характерно, я сунул арбалет в мешок и торопливо двинулся между деревьями, надеясь, что не потерял направление на церковь.
Почва начала повышаться, за деревьями мелькнул силуэт человека, я встал за ствол потолще и ждал. Когда мергель оказался шагах в пяти, я вышел, держа его на прицеле.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [ 33 ] 34 35 36 37 38 39
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.