read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


– Но Сверкер говорит, что такого не было! – возмутился Даг.
– Никто не станет проверять, сын мой.
– Ага… А почему Одноногий говорит, что у нас неравные раны? Он говорит – может, нам еще придется платить?..
Отец недовольно поскреб в бороде. Было видно, что ему не нравится говорить на эту тему.
– Горм… Горм как всегда прав. Всякое может выйти. Сынок, судьи считают очень просто. Был бой, были раны и увечья. Если мы им отрубили руку и они одному из наших, тогда нечего делить. Если они убили нашего трелли и мы убили трелли Рагнара, делить снова нечего. Но я никому платить не буду, это они на нас напали! И они убили Снорри, за это Рагнар не отделается и сотней холопов!
– А Горм говорит, что раз мы убили восьмерых…
– Сын мой, если бы мы вышли на честный хольмганг, род на род… или между нами велась бы давняя смертельная вражда, тогда судьи считали бы, сколько кто кому должен серебра за убийства и за калек. Но я не верю, что убитые разбойники ходили в дружинниках у «лесного ярла». Двоих узнали, это беглые рабы с рудников. За них никто не вступится, сын мой.
– Значит, за дядю Снорри… – Даг мучительно соображал. – За Снорри они дадут тебе много серебра?
– Они скажут, что прав тот, кто приехал вовремя и привел больше свидетелей.
– Да, я понял… – Даг немножко подумал. – Надо быть с теми, кто сильнее, отец.
Глава тридцатая
В которой длинная дорога становится короче прямой, Олав вербует свидетелей, а Сверкер оценивает жизнь брата
Миновал первый зимний месяц, когда Олав Северянин вышел проверить лед. Лед на реке оказался достаточно прочным для дальнего путешествия. С утра мимо фермы пронеслись три санных поезда дальних соседей, это бонды и свободные ландбу спешили на тинг.
– Пора, – подтвердил Горм Одноногий, пробуя лед топориком. – Нынче можно выезжать без опасений, реки выдержат везде.
Собрались затемно. Первыми санями правил отец, с ним уселись двое ближних хусманов, мельник и мясник, и старина Горм. Во вторых санях устроилась Хильда с Дагом и старшей дочерью, еще с ними сел Сверкер и одна работница. Следом скакали пятеро вооруженных слуг, везли припасы и подарки. Хильда сказала, что тинг может продлиться не три дня, а все шесть, кроме того, Северянин наверняка захочет позвать гостей в землянку, а такую ораву надо чем-то кормить…
Поэтому в третьи сани загрузили половину жареного барана, свиной окорок, лепешки, крупу, масло, вязанку сушеной рыбы и бочонок медовухи. Старшей по хозяйству Хильда оставила Гудрун, зато взяла для помощи в пути еще одну девушку. Кроме еды, на третьих санях повезли оружие и сбрую для ополченцев, назначенных сюслом.
Даг помогал отцу кормить лошадей, а сам следил за сборами будущего дружинника, назначенного от усадьбы Северянина. Родичи толпой провожали на службу Эйрика Косоглазого, сына рыбака.
– Отец, а почему Эйрик должен идти воевать, если он не хочет?
– Скорее всего, воевать ему не придется. Конунг в этот раз собирает половинное ополчение, только для защиты границ по суше.
– А почему мы не троих отдаем, а одного парня и от себя, и от усадьбы тети Ингрид, и от Жаворонка?
– Это и есть половинный лейдунг, сынок. Один человек от трех усадеб. Потому что серьезной войны сейчас нет.
– А с кем наш лейдунг будет воевать? С конунгом датчан?
Отец и мать рассмеялись.
– Всегда есть с кем воевать, сын мой. Датчанин Харальд Синезубый собирает дань с англов, но сам не может уследить за своими морскими разбойниками. Они часто нападают на наши прибрежные фермы и корабли. Конунг норвежцев Серая Шкура только и ждет, чтобы отхватить кусок нашей земли. Кроме того, всегда есть могучие бонды среди свеев, которым не по нраву власть нашего конунга и его сыночка…
– Почему же наш конунг не накажет тех бондов, кто хочет его побить? – наморщил лоб Даг.
– Потому что у Старой Упсалы не хватит сил, чтобы победить и побить всех недовольных, – Олав Северянин передал Дага младшему брату, сам запрыгнул в первые сани. –Попроси своего дядю, он тебе все расскажет!
– Почему в Упсале нет столько сил? – упрямо вцепился Даг в Сверкера. – Почему только Эйрик, сын рыбака, идет в поход, а другие сидят дома?
– Так повелось много лет назад, – сказал Сверкер. – Могучие бонды всегда жили свободно и не любили хозяев над собой. Поэтому они договорились так: когда нет войны, конунг может собрать только половину ополчения. Он может потребовать одного парня с каждого маннгерда, то есть с трех усадеб. Хозяева двух оставшихся усадеб позаботятся о его полях, скотине и людях. Если бы сейчас началась война, твой отец, тетка Ингрид и Халльвард Жаворонок выставили бы двоих бойцов, а не одного, понимаешь? Но все равно, раньше было так – даже если конунг рассылал ратную стрелу, у него никогда не собиралась рать сильнее, чем рать могучих бондов. Так было прежде…
– А теперь? Мы не любим Упсалу, но все равно отдаем дружинников на службу? – нахмурился Даг. – Вот я, когда вырасту, не пойду никому служить! Я построю себе самые быстрые корабли, соберу свое войско и сам буду хавдингом!
– Ты смелый парень, – одобрил Сверкер. – Однако послушай меня, прежде чем хвалиться. Мудрые люди придумали так, чтобы страна делилась на части. Так у нас, и у норвежцев, и у датчан. При первых конунгах земли бондов поделили на бюгды, ланды и херады, и в каждом есть свой тинг. Только на тинге ты можешь сказать, что собираешь свое войско. Если могучие бонды посчитают, что ты достоин быть хавдингом или даже морским конунгом, тебя изберут. Если ты соберешь дружину тайно, ты станешь разбойником, понял? Тебя будут ловить и в конце концов повесят. Для того бонды и придумали избирать конунга, а он назначает ландрманов по всем ландам. Чтобы никто не набирал вольных дренгов! Чтобы всюду был порядок, чтобы честно делили межи и честно проводили тинги, кто-то один должен быть главным хозяином. Не станет конунга, не станет жрецов в Старой Упсале – богатые бонды снова затеют драку…
– Я понял… – поник маленький Северянин. – Выходит, что свободные люди сами просят конунга, чтобы он стал их хозяином?
– Выходит, что так, – Сверкер поплотнее закутал племянника в шубу.
Скрипя полозьями, сани вылетели за пределы усадьбы и устремились в голубой сонный простор.
– Вот наши три соседские усадьбы входят в малый корабельный округ, им командует кормчий Сигурд Короткая Нога, – продолжал Сверкер, – а твой дядя Свейн – херсир вдругом корабельном округе. Если враг нападет, конунг разошлет ратную стрелу. Тогда твой дядя Свейн и другие, все бросят дела, приедут к своим драккарам и поплывут на место сбора флотилии.
Нашу флотилию поведет ландрман Торстейн, ты его уже видел на боях жеребцов. Ландрман Торстейн обязан выставить дюжину снаряженных драккаров по семь десятков человек на каждом, с оружием, запасом стрел и копий и месячным запасом еды. Зато конунг в ответ должен выставить пять кораблей на свои деньги и своих дренгов должен вооружить сам… Ты пойми, если каждый будет за себя, нас поодиночке перебьют такие, как Рагнар! – Сверкер потемнел лицом и скрипнул зубами.
Даг надолго задумался. Он думал все утро, пока кони несли сани по заснеженным полям. Скупое солнышко повисело лениво над дрожащим морозным горизонтом и снова спряталось в далеких норвежских лесах. На ночлег остановились в усадьбе Торира Белоглазого, который приходился приемным отцом Гудрун, вдове Снорри Северянина. Олав нарочно сделал крюк по излучине, чтобы заполучить Торира и его родичей к себе в свидетели. Торир Белоглазый пообещал помощь на тинге.
Спали мало, часа четыре. Северянин поднял всех затемно, велел запрягать. Дорога пошла лесом, по накатанным колеям. Часто навстречу попадались лесорубы, они вывозили по зимней дороге заготовленные дрова. Олав встречал знакомых, останавливался, вылезал из саней, затевал разговор. Даг тоже вылезал следом за взрослыми мужчинами. Проваливаясь по пояс в рыхлые сугробы, пробирался к головным саням, чтобы по-взрослому подать руку друзьям отца. Хильда его не останавливала, да и отец не велел сидеть завернувшись в шубу. Потому что в восемь лет уже пора отвечать за себя самому и пора обзаводиться надежными друзьями!
Завтракали на ферме Глума Свенсона, старшего брата Гудрун. Тот любил Снорри Северянина и переживал за овдовевшую сестру. Глум уже ждал гостей, с ним ждали еще трое бондов. Для Северян затопили баню, напоили травяным отваром, угостили жареным козленком. За столом Свенсон сразу спросил, сколько свидетелей выставит Олав и сколько – Рагнар Пустой Живот.
– Если даже он выставит сорок человек, – разволновался Сверкер, – мне придется драться с ним. Я найду его за краем земли и убью!
– Если Рагнар приедет на тинг, значит, он уверен в своей правоте, – заметил Глум. – Если ты вызовешь его на хольмганг, это будет ошибкой.
Олав успокаивающе придержал руку Сверкера.
– Глум, я просил тебя поговорить с твоими двоюродными братьями и зятем, – напомнил кузнец. – Если все они поддержат нас, суд принудит Харека Менялу выплатить добрую виру…
– Сколько вы хотите получить за убийство Снорри? – деловито осведомился один из друзей Глума.
– Десятью мерами серебра они не отделаются, – запальчиво вскричал Сверкер. – Я потребую с них сотню унций за брата и столько же – за сожженное имущество!
– Это высокая цена, – уронил Глум Свенсон. – Едва ли они дадут двести унций.
– Ты полагаешь, за убийство такого достойного человека, как наш брат, надо просить меньше? – поднял бровь Сверкер. – А еще, кроме Снорри, они убили наших хусманов. Рагнар заплатит и за них, клянусь молотом Тора!
– Я говорил с Гудрун. Она возится с маленьким ребенком, не смогла поехать, – вставил свое слово Олав. – Гудрун просила меня взять за мужа такую же цену, как взяли за убитого лагмана Харальда Огневика. Если вы помните, люди из усадьбы Меченого сожгли Харальду Огневику дом и убили его самого. Они мстили за недозволенные слова, произнесенные во время пира. А люди Харальда Огневика пообещали, что убьют самого достойного из рода Меченого. Они сказали, что не станут брать виру, а непременно убьют того, кого захотят. Тогда Меченый собрал своих, и они решили, что не годится ждать мести и бесконечно дрожать. Они послали к сыну Харальда Огневика и предложили любую виру, лишь бы не начиналась кровная вражда. И семья лагмана согласилась тогда взять двойную плату – за убийство и за имущество.
– И вы?..
– И мы тоже сделаем так. Мы сделаем так, что они будут бояться.
– Допустим, Харек вам заплатит. Он испугается, что за жизнь Снорри вы возьмете жизнь его младшего. А потом что? – спросил незнакомый Дагу бонд, приятель Глума, сидевший в углу у очага. – Олав, уж не надеешься ли ты, что всякий тогда припомнит Хареку Меняле прошлые обиды?
– На это я и надеюсь, – хитро глянул Северянин. – Найдутся люди, которым Рагнар Пустой Живот немало должен. Встанут те, кого он обидел, они тоже захотят виру. ТогдаХарек Меняла им откажет. Он будет вынужден всем отказать, поскольку иначе останется голым. Тогда все поймут, какой он подлый человек и какой подлый человек его сын…
Даг молча слушал переговоры отца и дяди Сверкера с родичами Гудрун и думал, как странно и неправильно все происходит. Почему-то честные люди страдают и вынуждены изворачиваться, чтобы победить злодеев на суде. Даг думал, как бы сделать так, чтобы злодеев можно было наказывать сразу, отнимать у них корабли и деньги, а еще лучше – сразу вешать! Потом Даг стал думать о том, сколько серебра взял бы с обидчиков его отец, если бы убили его, Дага. К большому неудовольствию, мальчишка был вынужден признать, что за него отец не взял бы виру, как за Снорри.
Снорри все-таки покинул жену и детей, кроме того, у Снорри всюду имелись друзья и дальние родичи, а у него нет никого, кроме отца, Сверкера и дяди Свейна… Хотя у него,конечно же, есть мама, и старый Горм, и двоюродные братья, а еще – четверо дальних братьев и сестры, но сестры – не в счет, потому что – девчонки…
С этими грустными мыслями Даг уснул. Проснулся он словно от толчка, услышав, как поблизости зашевелилась мать. Даг лежал с закрытыми глазами, но по изменившемуся дыханию Хильды догадался – мама уже не спит. Даг лежал с закрытыми глазами и, почти не напрягаясь, находил на слух каждого из людей Олава Северянина. С мороза вошел Олав, в руке нес чадящий масляный светильник.
– Вставайте, поедем вместе с Глумом и его друзьями. Так будет спокойнее. Даг, ты охраняешь маму. Никуда не отходи от нее.
– Разве мы боимся кого-то? – уже в санях спросил Даг у матери.
– Отец считает, что нам могут помешать попасть на тинг.
– Разве судья не выслушает всех?
– Судей будет много, сынок. Этот закон принят у Столбов Клятвы лет двести назад. Три могучих бонда из округи выставляют каждый по дюжине судей. Это самые честные и правдивые хусманы из числа свободных владельцев земель. Каждый год лагман выбирает трех новых бондов, чтобы судьи менялись. Их должно быть тридцать шесть, зато свидетелей может быть сколько угодно с каждой стороны. Тридцать шесть судей вначале примут или отклонят свидетелей. Затем выслушают каждую сторону. Затем они будут вспоминать, случалось ли подобное дело в давние времена…
– Как это – отклонят свидетелей?
– Очень просто. Все должны быть уверены, что свидетели не врут. Например… если мы скажем, что у Гудрун родился ребенок от Снорри, нам придется найти двенадцать свидетелей до третьего колена родства.
Даг крепко задумался:
– И они… судьи не подождут нас?
– Так принято, сынок. Кто первый приехал к судьям, тот и прав.
Глава тридцать первая
В которой кузнец валит лошадь, Даг снова говорит правду, а братья Гудрун спасают всех от побоища
Уже к вечеру Даг убедился в правоте Хильды. На них напали перед самым закатом, когда долгие тени пролегли среди кочек и заухала первая сова.
Заснеженная дорога петляла между болот. На обочинах вздувались черные пузыри, прямо из земли валил пар, повсюду торчали засохшие мертвые стволы, покрытые лишайником. Лошадей вели медленно. Впереди каравана пешком шли двое опытных следопытов, они высоко держали фонари и прощупывали ненадежные колеи. Горм Одноногий вполголосаругался на местных бондов, которые не удосужились накидать до осеннего разлива бревен и хотя бы немного укрепить дорогу.
После очередной редкой развилки слева моргнул огонек, потянуло дымком, а путь головным саням заступили крепкие парни с оружием. Выглядели они не слишком приветливо. Их старший, осанистый толстощекий мужчина средних лет в волчьей безрукавке и шерстяных засаленных штанах, сидел верхом на низкорослой кобыле и опирался на копье.
– Доброго пути, Северянин, – прогудел он, не сдвигаясь с места. – Отчего так спешишь? К вечеру будет сильный буран, можно отморозить ноги и себе, и лошадям, лучше заверни в гости…
Сверкер и Горм быстро огляделись. Помощи ждать пока не приходилось, они слишком далеко оторвались от каравана Глума и других родичей. Колеи позади саней заметала поземка, огни справа оказались не признаком жилья, а всего лишь кострами временного лагеря.
Олав жестом остановил напрягшихся слуг, смело вылез из саней, подошел к всаднику почти вплотную. Другие незнакомцы тронули коней, подбираясь ближе. Сверкер незаметным движением вытащил стрелу, изготовился стрелять. Горм Одноногий расслабленно опустил плечи, положил руку на меч. Хильда схватила длинный скрамасакс.
– Это ты, Льот? И тебе доброго пути, – холодно поздоровался кузнец. – С каких это пор ты заботишься о моих ногах и моей скотине?
– Я всегда рад путникам. Особенно приятно видеть родственников славной Ингрид, – оскалился тот, кого звали Льотом.
Даг чуял хитрое гнилое нутро этого человека, хотя внешне незнакомец располагал к дружеской беседе. Его красная толстощекая физиономия светилась радушием.
– Не знал я, что ты приобрел ферму в этих краях, – Олав скептически оглядел болото, – Однако мы торопимся, Льот. Если ты едешь на тинг, мы встретимся там. Я буду рад угостить тебя в моей землянке жареным кабаном и медом.
Краснорожий снова неприятно ощерился. Его люди потихоньку приближались, охватывая караван Олава молчаливым полукольцом. К счастью, они не могли замкнуть кольцо, потому что вязли в болоте. Некоторые спешились, но тоже не могли проскочить незаметно. Слуги Северянина выступили вперед, загородив крупами коней сани с женщинами. Все держали луки наготове. Слишком узкие дороги мешали маневрам обеих сторон.
– Ферма мне пока ни к чему, – хмыкнул Льот. – Пусть другие копаются в навозе. Я люблю охоту и свободу. Но здесь у друзей добрый ночлег. Что молчишь, Олав? Разве ты хочешь обидеть хозяев?
– Кто же твои добрые друзья? – не повышая голоса, осведомился Северянин. Он обвел рукой развилку дорог и как бы невзначай положил ладонь на морду Льотовой кобылы. – Я не вижу здесь добрых друзей, Льот. Зато я вижу двоих клейменых рабов, пытавшихся избавиться от клейма. Наверняка их давно ищут хозяева. Еще я вижу за твоей спиной человека, который обманул мою тетку Ингрид. Он перевозил на ее лодке беличьи меха и сбежал не заплатив.
– Это серьезные обвинения, Северянин. А что, если тех, кого ты обозвал треллями, давно отпустили на волю? Что, если тебе придется извиниться за нанесенную обиду?
– Тогда я извинюсь. Но не здесь, а на тинге.
– Я смотрю – твои люди сразу хватаются за оружие, – усмехнулся Льот. – Темнеет быстро, ветер сильный. Так легко промахнуться из плохого лука, да и стрел жалко…
– У моих людей луки из наборного тиса, – успокоил кузнец. – Ты хоть слышал, что такое наборный тис, Льот? Мой брат Свейн купил их в Хедебю у англичан. Не смотри, что лук короткий. Мой брат достает из него белку за двести шагов. Даже в темноте, Льот.
Олав внезапно сделал очень странную вещь. Он крепко ухватил под узцы кобылу Льота и пригнул ее голову вниз. Кряжистый широкоплечий кузнец обладал огромной силой, но редко ее использовал вне кузницы. Его собеседник попытался сдвинуться с места, но не смог. Льот покраснел еще сильнее, затем побледнел. Кобыла под ним хотела вырваться, но Олав держал ее железной рукой, а другой рукой закручивал на ее горле кожаный ремень подпруги. Кто-то засмеялся.
– Это Льот Умная Собака, он хороший охотник, – сквозь зубы проворчал Горм. – Мы с ним не в ладу, он дважды обманул тетушку Ингрид. Не заплатил полную цену за перевозку мехов и сумел выкрутиться. Люди прозвали его Умной Собакой, а он еще и гордится своим прозвищем. Он ходит в дружках у Харека Менялы…
– Зачем мучаешь мою лошадь? – Льот заметно разозлился, но не мог ничего поделать. Он должен был либо поднять на Олава оружие, либо как-то освободить голову кобылы. Бедное животное уже хрипело, а кузнец пригибал ее все ниже к земле. Слуги Льота, пешие и конные, топтались на месте, не зная как поступить. Зато все мужчины из каравана Северянина изготовились стрелять. Даг чувствовал, как у Сверкера от напряжения задрожало плечо.
– Скажи честно, что тебе нужно, – предложил Олав, – не виляй, как лиса. Если ты мужчина и говоришь с равным, слезай и убери оружие.
– Нас больше, Северянин, и мы… – Льот не договорил, потому что его лошадь упала на колени. Бравый охотник не удержался в седле, вынужден был опереться на копье и чуть не свалился на дорогу. Он разогнулся, красный и злой, но тут же столкнулся взглядом с молодым пастухом, данником Северянина. Пастух почти в упор целил в него копьем с железным зазубренным наконечником.
– У меня хорошие стрелки, и наконечники ковал я сам, – Северянин говорил так, словно ничего не произошло. Он отпустил несчастную кобылу, она в испуге отскочила. – Льот, мы успеем убить пятерых из вас, а затем постараемся убить еще пятерых. Лучше вам уйти.
Кобыла Льота задними ногами соскочила с дороги и провалилась глубоко в ледяную болотную грязь. Старина Горм был прав – местные бонды, которым полагалось следить за состоянием торговых трактов, давно плюнули на свои обязанности. Нижние слои досок прогнили, дорожное покрытие ходило ходуном. Люди Льота кинулись к своему херсиру на помощь и потратили немало труда, чтобы извлечь его лошадь из грязи.
– А тебе лучше переночевать здесь, Олав Северянин, – соскочив на снег, опять затянул свою песню Льот. – Ни к чему тебе спешить на тинг. Не стоит тебе тягаться с могучими бондами. Не стоит раздувать костер…
Даг с закрытыми глазами чувствовал биение чужих сердец. Эти люди, которых привел с собой охотник Льот, они вовсе не были добрыми хозяевами и не ждали гостей. Но напасть в открытую они тоже побаивались, кружили, как трусоватые псы.
– Тебя послали, чтобы запугать меня? – нахмурился Олав. – Я думал, что ты – охотник. Не знал, что ты прислуживаешь ворам.
Ладонь Северянина опустилась на шишковатое навершие меча.
– Я не холоп, чтобы меня посылать, – выпятил грудь Льот.
Даг потянулся к своему левому сапогу, тоже достал нож. Он пообещал себе, что ударит в горло всякого, кто попробует дотронуться до матери. К сожалению, большой меч был ему пока не по силам…
– Эй, вы, сворачивайте налево, – приказал один из всадников, скрывавший лицо под капюшоном. – Сворачивайте, чтобы не пришлось гнать вас силой.
– Скоро нас нагонит Глум, надо подождать, – едва слышно прошептал Сверкер. Его средний и указательный пальцы побелели, натянутая тетива тихо пела.
– Клянусь кровью асов, никто не будет жив, если подойдет ко мне и моим детям, – заявила Хильда.
– Никак тащишь с собой женщин? – сменил вдруг тему охотник.
– Со мной жена, дочь и сын, – тихо ответил Олав. – Мы честно едем на тинг и ни от кого не скрываемся. Но если нас кто-то попытается задержать, он пожалеет.
Дага неожиданно прорвало. Он отчетливо увидел, как двое с темными лицами, как раз те, кого отец обозвал клеймеными рабами, прокалывают насквозь копьями Хильду.
– Эти двое хотят нас убить, – громко сообщил мальчик верным хускарлам. – Вон те, что на дороге слева! Они хотят нас убить, а не позвать в гости! Они хотят нас убить, даже если им прикажут нас не трогать! Они сильные и злые!
Льот Умная Собака недовольно поморщился, когда Сверкер развернулся с оружием в сторону беглых холопов. Очевидно, на эту парочку отъявленных негодяев он возлагал большие надежды.
– Это ты верно сказал, сопляк, – гоготнул один из всадников. – Приказать нам никто не может!
– Эх, Даг, ты снова не можешь удержать в себе слова? – досадливо крякнул старый скальд. – Говорил я тебе, твоя правда к добру не приведет!
– Везешь дружинника в лейдунг, а сам прикрываешься своим щенком? – хищно оскалился один из дружков Льота. – Люди толкуют, что это не твой сын, а отродье саамского нойды. Везешь его на тинг, не боишься навредить войску?
– Это точно, конунгу-жрецу придется не по нраву чужое колдовство, – хихикнул охотник Льот, словно не замечая тихой ярости Олава Северянина. – Пожалуй, он прикажет кинуть оборотня в прорубь. В прошлом году так утопили троих чужих колдунов. Эти жеребцы ведьм заговаривали ветра в Лисьем бору, чтобы погубить посевы. Тоже были сопляки, но Посох Одина их не пожалел! А ты бы, Олав, не рисковал зря жизнью сына. Найдутся те, кто нашепчет дурное против него. Лучше верни его домой или оставь у моих добрых друзей, а сам…
С дороги, уводившей направо, тоже показались вооруженные люди Льота. Они подбирались пешком, не торопясь, словно охотились на спящего в берлоге медведя.
– Ты говоришь лишние слова, – перебил Северянин. – Ты говоришь так потому, что мой сын подрезал жилы Рагнару? Стараешься угодить Пустому Животу?
– Мне наплевать на Рагнара… – Льот схватился за оружие, его сообщники изготовились к прыжку.
– Становится темно, – пробурчал Сверкер. – Я пристрелю его, если он попробует поднять копье.
Но Льот Умная Собака не поднял копье. Наверняка он обладал не только хитростью, но и приличным зрением. Потому что, помимо Сверкера, Горма и вооруженных данников Северянина, он разглядел в болотистом подлеске сани Глума Свенсона и его вооруженных хускарлов. Косматое солнце вздрагивало у самого горизонта, от каждого всадника тянулась по кочкам длинная изогнутая тень.
– Никто тебя не держит, Олав, – делано засмеялся Льот. – Если вам нравится петлять ночью в болоте, это ваше дело. Но не рассчитывай на помощь…
Слуга Льота изловил испуганную лошадь хозяина, кое-как вывел ее из заснеженного болота на дорогу. Пузыри чавкали под ее копытами.
– Не держишь меня? Ну, спасибо! Тогда убери своих людей с моего пути, – спокойно добавил кузнец. – Или ты снова угрожаешь мне?
– Мы еще увидимся, Северянин, – с кривой улыбкой пообещал Льот Умная Собака, принимая поводья кобылы. Он свистнул своим дренгам, те нехотя, неторопливо, расступились, освобождая проезд.
Как раз в этот момент подоспели сани дружественных Олаву бондов. Глум Свенсон прискакал по обочине верхом, с тяжелой секирой в руках, намереваясь сам разобраться снеожиданным препятствием на дороге. Но Льот Умная Собака и его люди уже растворились в сумерках.
– Что хотел этот хитрец? – хмуро спросил брат Гудрун у Северянина.
– Звал в гости.
– Лучше ночевать в болоте, чем у него в гостях, – уверил Глум.
– Мы так ему и ответили, – усмехнулся кузнец.
– Олав, ты был прав, – признал Глум, тревожно вглядываясь в бесконечные ряды болотных кочек. – Этого бездомного проходимца Льота наверняка подослал Харек Меняла, чтобы помешать вам.
– Если бы не вы, они бы набросились на нас, – сказал Сверкер, бережно укладывая стрелу в мешок.
– Не гоните, будем держаться рядом, – Глум Свенсон помахал кому-то позади рукавицей. – Лучше мы верхом поедем впереди. Я, Арнвид Богатый, Торир Белоглазый и оба его брата. Тогда никто не посмеет напасть на вас.
– Один час опоздания на тинг – и судьи вас не будут слушать, – сказал приемный отец Гудрун, Торир по прозвищу Белоглазый. – Олав, ты вежливый человек, но больше нис кем не разговаривай на дороге. Лучше сразу хватай топор и руби их!
Глава тридцать вторая
В ней Сигурд Короткая Нога пьет за гостей, Горм знакомит Дага с младшими ванами, а се-конунг вскрывает вены
– Смотри, сын мой. Впереди – усадьба нашего морского конунга Сигурда!
Олав Северянин тронул коня. Даг сидел позади отца, и, чтобы разглядеть дорогу, ему пришлось свешиваться набок. Позади неспешно трусили скальд Горм Одноногий, мясник Магнус и еще четверо данников из богатого хозяйства бонда Северянина. Быстро скакать не могли, скорость каравана сдерживали сани. Хильда сама правила лошадьми, другие женщины сидели тихо в глубине саней, кутались в шубы.
Даг выглянул из-за отцовского плеча. Пологие холмы, заросшие лесом, образовали впереди почти круглую котловину. Раскатанная снежная дорога вилась среди вековых сосен, исчезала под темным покровом и снова появлялась тоненькой юркой змейкой среди домов. Усадьба Сигурда Короткая Нога совсем не походила на скромное поселение Северян. Не походила она и на шумную торговую Бирку, куда Даг ездил с отцом в прошлом году. Столичная Бирка поражала роскошью, многоязычьем и пьяным весельем. Усадьба морского конунга издалека походила на настороженного умного пса. Сразу чувствовалось, что чужих здесь не любят и не ждут. Несколько ровных рядов домов, скрепленных изгородями, вал с частоколом, сторожевые вышки, и… где-то там, за парящим снежным маревом должен был находиться конец пути – излучина со Столбами Совета.
Усадьба богатого конунга давно превратилась в деревню. Здесь получали кров, наделы и работу многие дренги, отслужившие в ополчении, здесь принимали на новую службу молодых дружинников, здесь селились старые друзья морского конунга, не желавшие возвращаться в свои края. Даг слышал в разговорах старших, что славный морской вождь только с виду предан Упсале и верховной власти, а на деле сколотил собственный флот…
Позади раздался лязг металла и топот копыт. Мужчины схватились за оружие, но тут же расслабились. Спутников Северянина догоняли вооруженные хускарлы Арнвида Богатого. Арнвида везли в санях, рядом скакали взрослые сын и двое племянников с копьями, за санями бонда вели животных, приготовленных в подарок конунгу-жрецу.
Мужчины обнялись, обменялись новостями.
– Много народу соберется на тинг, – заметил старина Горм. Привстав на стременах, он пристально вглядывался в бесконечные черные точки, с трех сторон стекавшиеся в долину. – Я помню, как было девять лет назад, когда собирались на праздник Дизаблот! Тогда мы славно повеселились! Я привез из викинга двух германских графов, и мы повесили их в Священной роще!
– Хо-хо! А скоро мы подвесим в Роще проклятых христиан! – весело откликнулся Магнус.
– Отец, зачем нам вешать этих… как их… христиан? – растирая замерзшие уши, осведомился Даг.
– Раз в девять лет Отцу павших нужна великая жертва. Через месяц после тинга начнется Дизаблот, Великая жертва. Если…
Кузнец не договорил, но мальчик и так понял, что отец намеревался сказать. Если тинг пройдет успешно для Северян, если не будет долгой кровной мести, если все останутся живы… тогда они непременно поедут на праздник Девяти.
Черные точки за лесом двигались. Постепенно стало понятно, что со всех сторон к деревне стекаются десятки всадников и повозок.
На ночлег остановились в главном доме Сигурда Короткая Нога. Сам Сигурд лишь утром вернулся из военного лагеря, где тренировал ополченцев.
Дагу еще никогда не приходилось бывать в таком большом и удивительном жилище. Пожалуй, в длину главный дом в усадьбе Сигурда в два раза превосходил постройки Северянина. Помимо вместительной пиршественной залы, здесь имелась громадная кухня с двумя очагами, вкопанными в землю котлами и штук пять отдельных спален. Разинув рот,мальчишка бродил по дому, который казался ему настоящим дворцом. Никто не мешал восьмилетнему Северянину осматриваться, поскольку все носились из угла в угол, подготавливая вечернюю трапезу. В котлах вкусно булькало мясо, в одном варили барана, в другом – поросенка.
Слуги крутили вертела с дичью и птицей, женщины хлопотали вокруг хлебной печи.
– Конунг-жрец приехал! Конунг приехал! – разнеслось по двору.
Женщины стремительно выбежали и спрятались в дальних комнатах, мужчины как один вскочили, желая поприветствовать высокого гостя. С престарелым жрецом во двор ввалилась целая свита. Конюхи Сигурда сбились с ног, разводя к яслям коней.
Мясо выставили прямо в переносных котлах. Девушки обходили гостей, наполняли кубки и чаши. Красивых кубков и рогов на всех не хватило, в ход пошла и глиняная посуда.Конунга-жреца под руки ввели два молодых помощника. Никто не прикоснулся к еде, пока жрец обходил углы. Старик шептал молитвы, брызгал кровью в огонь, его молодые служки повторяли за ним нараспев.
Наконец, от хозяйки дома через головы пирующих поплыл огромный, дивно украшенный рог для праздничного питья. Сигурд Короткая Нога, кряжистый, мощный мужчина, прихрамывая, вышел на середину залы, поднял рог двумя руками. Гул голосов стих.
– Славный молодой мед я пью во здравие Отца Павших! – громогласно изрек морской конунг.
Даг никогда бы не поверил, что один человек способен за раз выпить столько крепкого эля. Гости засмеялись, одобрительно завыли, застучали ножами, пока хозяин осушал рог.
Веселье началось. Конунга-жреца, в его пышном собольем плаще, усадили напротив хозяина, в резное дубовое кресло. Поднесли ему лучшие кушанья. Жена се-конунга сама подкладывала верховному лучшие куски.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [ 15 ] 16 17 18 19 20
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.