read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Женщина растерялась. Видимо она не ожидала такого вопроса и не знала, что ответить.
— В меня стреляли? — помогла я ей с ответом.
— Да. У вас пулевое ранение правой ноги.
— Пулевое ранение?! Это очень серьезно?
— Слава богу, пуля не застряла в ноге. Она прошла насквозь.
— Прошла насквозь? — Я посмотрела на забинтованную ногу и почувствовала как на моем лбу выступил холодный пот.
— Доверьте, это лучше…
— Лучше чего?
— Лучше, чем резать ногу и доставать из нее пулю. Скоро все пройдет. Я вас уверяю. В этом ранении нет ничего страшного. Я вас уверяю, в дальнейшем не будет никаких последствий.
— Вы считаете, что в огнестрельном ранении нет ничего страшного?
— Я считаю, что в том ранении, которое у вас, ничего страшного нет. Кстати, давайте познакомимся. Меня зовут Вера Анисимовна.
— А меня Анжела.
— Вот и замечательно. Анжел очка, вы должны выпить горячего чая и желательно с медом. Я вам его принесла. Вы не представляете, какой у нас вкусный мед. Я уверена, что вы никогда не пробовали меда вкуснее. Только для начала нужно выпить обезболивающее. Вы увидите, вам сразу станет легче. А насчет меда со мной даже не спорьте. Зеленый чай с жасмином и настоящий липовый мед… Это поднимет с кровати любого. У нас такой мед…
Я тупо смотрела на незнакомую женщину, которая как-то чересчур заботливо, по матерински, наливала мне горячий чай.
— Вера Анисимовна? Вы сейчас сказали одну фразу…
— Какую?
— Вы сказали, что у вас вкусный мед.
— Совершенно верно. У нас и в самом дел вкусный мед.
— А у кого это у вас?
Женщина чуть было не уронила чайник.
— У меня и у Якова Владимировича. Нет, я сказала неправильно. Всегда вкусный мед в доме Якова Владимировича.
— А вы ему кем приходитесь? Вы его мать?
— Нет, что вы, — смутилась женщина. — Я его домработница.
— Значит, я в доме Якова Владимировича… — слабым голосом проговорила я и страдальчески посмотрела на домработницу. Если Яков положил меня в комнате без окон, значит, он боится, что я сбегу, а раз боится, что я сбегу, значит, не хочет меня выпускать в ближайшее время. Значит, он что-то задумал… Что мог задумать мужчина, который не знает, каким образом я оказалась в его машине, который считает меня виноватой в смерти его жены и который в меня стрелял?! Мне стало совсем плохо, и у меня началось сердцебиение. Возможно, Яков хочет сдать меня в милицию, обвинив в гибели своей жены. У него деньги и положение. Ему поверят. А у меня… У меня ничего нет… Ничего, кроменеприятностей и личных амбиций, от которых в ближайшее время не останется даже следа. Кому нужна лимита, кто мне поверит?! Меня посадят в тюрьму, и на этом моя московская эпопея закончится.
От этих мыслей у меня страшно заболела голова и помутнело в глазах. Я взяла чашку чая, услужливо протянутую мне Верой Анисимовной, и нерешительно спросила:
— А я могу попить чай и уехать домой?
— Что? — удивилась женщина.
— Я говорю, я могу попить чай и уехать домой? А еще лучше было бы, если бы я попила его уже дома. У меня тоже есть зеленый чай с жасмином. А насчет меда… Знаете, я его не очень-то и люблю… Но если хотите, можете дать мне баночку.
Я попыталась встать с кровати, и это мне удалось, хотя и с большим трудом.
— Я могу идти?
— Куда? — захлопала глазами перепуганная Вера Анисимовна.
— Домой, — почти взмолилась я. — К себе домой.
— Немедленно сядьте! Якову Владимировичу не понравится, что вы встали!
— Ничего страшного. — Я поставила чашку на стол и попробовала сделать шаг вперед. — Ничего страшного. Я и не хочу угождать Якову Владимировичу и не горю желанием… Я сама по себе…
— Яков Владимирович приказал мне не сводить с вас глаз. Он сказал, чтобы вы пока пожили в этой комнате…
— Но ведь здесь нет окон…
— А зачем они вам нужны?
— Вы меня спрашиваете, зачем человеку нужны окна? Тут что, весь дом без окон?
— Нет. Только одна комната. Супруга Якова Владимировича была любительницей ВЕШИТЬ. Якову Владимировичу это не нравилось. Иногда он ее наказывал и закрывал в этой комнате. А окон тут нет потому, что она могла их разбить.
— Получается, здесь что-то вроде тюрьмы…
— Что-то в этом роде.
— Хорошо. Ваш хозяин наказывал жену за пьянство, а меня он за что наказал?! Меня наказывать не за что. Я сама пить не люблю и другим не советую. Я, пожалуй, пойду…
— Нет! — Женщина преградила мне дорогу. Якову Владимировичу это не понравится…
— А мне плевать..
— На что?
— На Якова Владимировича и на то, что ему понравится, а что нет. Мне плевать! — с раздражением заговорила я и вдруг поняла, что избрала неправильную тактику. Мне не стоит пытаться бежать из дома. Судя по боевому настроению домработницы, это невозможно. Я в ловушке. Мне нужно ослабить бдительность врага и, по-моему, я знаю, каким именно образом мне удастся это сделать.
За спиной Веры Анисимовны показался Яков. Он выглядел не самым лучшим образом. Какой-то осунувшийся, усталый, бледный. Я медленно попятилась к кровати и, превозмогая боль, села.
— Здрасте, — нерешительно произнесла я.
— Здрасте. — Яков недобро взглянул на меня и достал сигарету.
— Вера Анисимовна, а это кто? — обратилась я к домработнице.
— Как кто?! Это Яков Владимирович. А вы что, разве не знаете?
— Нет, — замотала я головой. — В первый раз вижу этого человека.
— Как это в первый раз?!
— В первый раз. Значит, это и есть Яков Владимирович? Теперь буду знать. А я никак не могла понять, о каком Якове Владимировиче вы говорили.
— Вы хотите сказать, что вы его не знаете?!
— Нет. А откуда я могу его знать?! Я вообще не понимаю, каким образом я попала в этот дом.
Домработница удивленно пожала плечами.
— Она вас не знает… Может у нее что-то с памятью? Но ведь она назвала свое имя.
Назвала. Меня зовут Анжела. Больше я ничего не помню. Хотя нет. Я помню, что я жила в деревне или поселке… В общем, в какой-то глухой провинции. Мне было там очень плохо. Даже чересчур плохо. Я долгое время мучилась, а потом решила ухать в Москву. Чтобы стать известной. — Я говорила и чувствовала, как кровь пульсирует у меня в висках. — Наверное это было глупо — ехать в Москву, чтобы стать известной. В Москве полно своих знаменитостей. Они тут на каждом шагу. Но меня пригласил один человек… Правда, я не помню ни его имени, ни того, как он выглядит. Он обещал сделать меня известной. Говорил, что по мне плачет модельный бизнес, что я могу украсить обложку любого модного журнала… Я хорошо помню, что он это сказал. А дальше… Дальше ничего не помню. Нет, помню, как я вышла на перрон, помню, что испугалась многоэтажных зданий, но больше всего на свете я испугалась того, что в этом городе меня никто не ждал.
Я замолчала и осторожно взглянула на курившего Якова. Затем облизнула пересохшие губы и продолжила:
— Я не знаю, каким образом очутилась в этом доме. Думаю, что попала в него случайно. Наверное я доставила вам много хлопот. Кто-то прострелил мне ногу, а я даже не знаю, кто. Я читала и слышала, что Москва — криминальный город, но и подумать не могла, что до такой степени. Скажите, а где вы меня нашли? Где-нибудь на дороге? Я вам очень признательна. Наверное вы очень добрые люди, если с таким пониманием относитесь к чужому горю. Я даже не знаю, как вас отблагодарить… У меня ничего нет. Я бедная девушка из глухой провинции и еще не заработала денег. Получается, что я перед вами в долгу. Вот увидите, как только я заработаю, я сделаю вам какой-нибудь ценный подарок. Обязательно сделаю. У меня не получилось стать известной и остаться в Москве, придется вернуться обратно в поселок. Это ужасно, но у меня нет другого выхода. Не всем же быть известными! Прямо от вас поеду на вокзал, вернусь домой… Я не буду обращаться в милицию, выяснять, кто ранил меня и за что. Все равно милиция никого не найдет, да и не нужно мне этого. Я девушка тихая, мирная… Ничего не вижу. Никого не знаю… Мне бы только до своей деревни добраться, а больше меня ничего не интересует…
Я замолчала и многозначительно посмотрела на Якова.
— Ты все сказала ? — наконец нарушил молчание он.
— Все.
— Молодец, а то я уже устал ждать.
Яков перевел взгляд на домработницу.
— Вера Анисимовна, вы свободны. Когда понадобитесь, я вас позову. У меня будет разговор. Можете идти.
Домработница послушно кивнула головой и прошептала:
— По-моему, у девушки амнезия. Ее тошнит и у нее кружится голова. Наверное она очень сильно ударилась головой, когда упала на бетонный пол. Похоже, у нее сотрясение мозга…
— Я сейчас выясню про ее сотрясение, — недобрым голосом произнес Яков и метнул в сторону домработницы раздраженный взгляд.
Женщина хотела было ретироваться, но я громко ее окликнула и затряслась, как в лихорадке.
— Вера Анисимовна, не уходите, пожалуйста. Не оставляйте меня наедине с этим незнакомым мужчиной. У него глаза недобрые, а я всегда боялась мужчин с недобрыми глазами. Я вообще мужчин боюсь. Я еще с детства боюсь летучих мышей, тараканов и мужчин. У меня по отношению к ним какой-то нездоровый страх. Вы летучих мышей видели? Нет. Ая видела. Вот вам крест, они у нас в деревне летают. И знаете, что в них самое страшное? Глаза. У них безумные глаза! У вашего Якова Владимировича глаза тоже безумные…Я же вам говорила, что тараканов боюсь, а у него что-то есть от таракана. Того и гляди куда-нибудь заползет. Я тараканов всегда ногой давлю и этого бы задавила, да у меня нога прострелена. Мне наступать больно. Я вас очень прошу, не оставляйте меня, пожалуйста, один на один с незнакомым мужчиной.
— Да какой он незнакомый. Это же Яков Владимирович, мой хозяин, — испуганно воскликнула домработница.
— Это для вас он хозяин, для вас он Яков Владимирович, а я его совершенно не знаю. У меня он ассоциируется с летучей мышью или с домашним откормленным тараканом…
— Хватит! — —не выдержал Яков и метнул в сторону ничего не понимающей женщины озлобленный взгляд. — Я сказал, хватит! Вы свободны, отправляйтесь к себе! Вон отсюда!
— Простите, Яков Владимирович… Простите… — пробормотала женщина и выскочила из комнаты.
Яков захлопнул дверь ногой и сел.
— Я хотел, чтобы ты заткнулась. — Его голос был полон злобы и не предвещал ничего хорошего.
— Я заткнулась, — кивнула я.
— Для того, чтобы ты заткнулась, мне пришлось накричать на женщину, которая служит мне верой и правдой и много лет работает в моем доме. Я никогда не кричал на нее.
— Я сожалею…
— Сожалеть будешь в другом месте.
— Я правда сожалею.
Послушай, ты, ненормальная, ты давай, заканчивай ломать комедию по поводу того, что ничего не помнишь. Я твоим спектаклем сыт. Нечего меня за лоха держать…
— Я и в самом деле ничего больше не помню.
— Не понимаю, зачем тебе нужно это вранье! Ты хочешь сказать, что не помнишь, кто прострелил тебе ногу?
— Нет. Я честное слово не помню. Наверное это был несчастный случай А в общем, это не имеет значения. Объясни лучше, как я сюда попала. У меня очень сильно болит и кружится голова. Я плохо соображаю.
— Хватит! — Яков вскочил и отвесил мне довольно крепкую, пощечину.
Я вскрикнула.
— Хватит! Запомни, девочка, я не из тех, перед кем можно ломать комедию. Я не из тех! Я вообще не понимаю откуда ты взялась и что тебе от меня надо. Именно это я и хочу выяснить.
Я всхлипнула, словно маленькая девочка, и, не выдержав, тихонько заплакала.
— Я хочу домой… Я хочу уехать к себе домой…
— Куда?
В свою деревню… Я помню свой адрес. Яков, отправь меня, пожалуйста, домой. Ну, пожалуйста! Я больше не хочу жить в Москве, потому что. не люблю ее! Я ненавижу Москву! Она очень жестокая, она для жестоких людей. А я не такая, я добрая. Я деревенская. У нас в деревне все добрые, потому что у нас там делить нечего. Я согласна надеть кирзовые сапоги, телогрейку и работать на поле. Я и корову могу подоить при необходимости… Отправь меня домой. Я больше никогда в жизни не вернусь в Москву. Я тебе обещаю.
У меня началась самая настоящая истерика. Я стала бить кулаками в глухую жесткую стенку.
— Я больше тут не могу! Я хочу домой! Я устала бояться!
Меня насторожила тишина. Я посмотрела на Якова и увидела, что он набирает в шприц какое-то лекарство.
— Что это? Зачем? — с ужасом прошептала я.
— Я хочу дать тебе снотворное.
— Зачем? Я не хочу снотворное. Я хочу в свою деревню.
— Вот во сне и побываешь в своей деревне. Походишь в кирзовых сапогах, поработаешь на картофельном поле, подоишь корову, потреплешься с односельчанами о прошлогоднем урожае…
— Не надо снотворное! — Я с ужасом смотрела на шприц в руках Якова и думала — сейчас он сделает мне укол, я закрою глаза и усну навеки. Возможно, в шприце не снотворное, а яд, и этот человек хочет меня убить. Просто уколоть и убить…
— Не надо, — взмолилась я. — Не надо. Я знаю, что могу не проснуться. Я знаю…
Но Яков был непреклонен. Он набрал лекарство в шприц и подошел ко мне совсем близко. Я хотела было подняться, но почувствовала острую боль в ноге.
— Ложись на живот или на бок.
— Нет!
— Ложись, я сказал…
— Нет! — Я затрясла головой. — Нет! Ты хочешь меня убить! Я знаю, что ты хочешь меня убить! Я не проснусь! Я больше никогда не проснусь!
— Не говори ерунды, — спокойно сказал Яков. — Мне незачем тебя убивать. Ты нужна мне живая.
— Нужна?
На лице Якова появилась злобная гримаса.
— Ты единственный свидетель и должна выступить на суде.
— Я — свидетель? Чего?
— Свидетель того, как погибла моя жена.
— Твоя жена?! Но я ничего не видела.
— Не знаю, может ты держишь меня за дурака и ломаешь комедию. Наверно ты выбрала именно такую тактику. Но ты нужна мне в суде. Я не могу убить единственного свидетеля, запомни это.
— Но ведь я ничего не видела.
— Моя жена была большой любительницей по части выпить. Бороться с ней не имело смысла. В последнее время на почве пьянства у нее начиналась белая горячка, и тогда она сама не ведала, что творила. Недавно напилась до такой степени, что, когда я приехал домой, она стала кричать, что я совершенно не уделяю ей внимания, что ей скучно жить, достала пистолет и пыталась учинить суицид.
— Что учинить?
Суицид. Покончить с собой. У нее психика была нарушена. Она уже состояла на учете у психиатра, у нее был свой психоаналитик. Ты что, не знаешь, что у всех пьющих нарушена психика?!
— У нас в деревне все мужики пьющие…
— Значит твоя деревня с ярко выраженными психическими отклонениями. Значит у тебя одни психи живут.
— Психи?!
— Так вот, моя жена устала от роскоши. Ей стала сниться деревня, из которой она приехала.
— Ты женился на деревенской?
— Наверно, это была моя ошибка. Я женился на деревенской. Как говорится, из грязи — в князи. Когда чересчур нажиралась, тоже мне орала, что корову доить умеет. Что ейвсе надоело, что лучше уж надеть резиновые сапоги, повязать косынку и уйти на кукурузное поле.
— Куда уйти?
— На кукурузное поле. А что тебя так удивляет?
— У нас нет кукурузного поля. Только картофельное…
— А у нее было кукурузное. Получается, у каждой деревни — свое поле. Ты картошку собирала, а она кукурузу. Суть не в этом. Суть в том, что она как была пьющая деревенская баба, так ею и осталась. Я не смог сделать из нее человека. Нельзя бабу из дерьма вытаскивать. Придет время и ее в это дерьмо опять тянуть будет. Говорят, это корнями называется. Короче, у моей жены чердак снесло, и она сама себя застрелила. Пистолет, наверно, тайком от меня купила.
— Но я ничего не видела, — уже в который раз повторила я.
— А на суде ты будешь говорить, что все видела! Скажешь, что ты подруга моей жены, приехала к ней в гости из древни. Подтвердишь, что Зоя страшно пила… Если ты на суде что-то сделаешь не так или скажешь, что у тебя с ногой, я убью тебя прямо в зале суда. Мне уже терять нечего…
Неожиданно Яков взял меня за подбородок и притянул к себе. Я с ужасом посмотрела на шприц, который он держал в другой руке, и заплакала.
— А теперь говори правду! Как ты очутилась в моей машине? Кто тебя подослал? На кого ты работаешь?!
— Ни на кого я не работаю… — жалобно простонала я. — Я приехала из деревни…
— Пристрелю! Быстро отвечай! Как ты очутилась в моей машине?!
— Не знаю… Честное слово. Я ничего не помню. Покажи меня врачу. Вера Анисимовна сказала правильно. Наверное я очень сильно ударилась головой, когда падала. Меня мутит. Я думаю, что у меня сотрясение мозга.
— При сотрясении мозга память не теряют.
— Но я не знаю, что с мной случилось. Мне кажется, что я пережила что-то страшное…
— И что же такое страшное ты пережила? — Хитрые глаза Якова сузились.
— Не помню. Думаю, что я пережила какой-то шок, нервное потрясение.
— Ну вот, сейчас поспишь и все вспомнишь!
— Я хочу домой…
— Нет, милая, насчет дома тебе пока придется забыть. В этом году соберут картофельный урожай без тебя. Ты будешь ждать суда. Мне нужно списать смерть жены.
— А где я буду ждать суда?
— В этой комнате.
— В этой комнате?! — Я чуть было не потеряла сознание.
— А что тебе не нравится?
— Но ведь здесь нет окон!
— Зачем они тебе?



Страницы: 1 2 3 4 5 6 [ 7 ] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.