read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Очнулся я от звука хлопнувшей двери. Помигал, чтоб прояснить взгляд, повертел головой.
Комната была пуста. На столе белел раскрытый том, над только что потушенной свечой вился дымок.
Я догадался, что Летиция, утомившись от занятий, вышла подышать воздухом.
Разве мог я допустить, чтобы она бродила ночью одна по улицам портового города?
Открыв окно, я вылетел наружу.
Девочка вышла из дверей и зашагала, не разбирая дороги. Её плечи были понуро опущены, шляпа надвинута на глаза. В минуту уныния человека нельзя оставлять одного.
Без колебаний я опустился ей на плечо и бодро воскликнул: «Вот и я! Чудесная погода, не правда ли?»
— Только тебя не хватало, — мрачно ответила она. — Если уж увязалась за мной, по крайней мере не трещи. Голова лопается…
Я охотно объяснил бы ей, что всякую новую науку нужно постигать не наскоком, а постепенно. Не станет же понимающий человек залпом вливать в глотку драгоценное старое вино? Нет, он будет смаковать каждый глоток, наслаждаться вкусом, цветом, букетом. Учение — одно из приятнейших занятий на свете. Правильно прожитая жизнь вся должна состоять из учения, я глубоко в этом убеждён. Даже если в зрелости ты сам стал Учителем, всё равно продолжай учиться. Вероятно, мне предстоит жить очень долго, и я уже догадываюсь, в чём будет состоять главная драма моего существования. Я накоплю бездну знаний, опыта, мудрости, но все эти сокровища пропадут втуне. Учителем ни для кого я не стану. Ибо я попугай и неспособен излагать свои мысли внятным для людей образом. Как мучительно в своё время пытался я освоить искусство письма! Сколько испортил бумаги в каюте капитана Ван Эйка! Но неуклюжая моя лапа с четырьмя мозолистыми пальцами, увы, не может начертить ни одной буквы…
Однако я отвлёкся.
Мы с Летицией гуляли по тесным, зигзагообразным улицам Сен-Мало с полчаса, пока не оказались в квартале кабаков, таверн и прочих весёлых заведений. Здесь было шумнои светло — на стенах и возле вывесок горели фонари.
Отовсюду неслись крики, песни, ругань, хохот. Двое матросов, пошатываясь, как при шторме, упорно и безрезультатно пытались расквасить друг другу физиономии. Тяжёлые кулаки бессмысленно рассекали воздух. Оба противника были слишком пьяны. Наконец, один из них, слишком сильно размахнувшись, упал. Второй покачнулся и рухнул на врага сверху.
— О-о-о! — заорал кто-то так громко, что я вздрогнул. — Малыш Эпин! Вздумал развеяться напоследок?
Это был штурман Кербиан. Он мочился у стены, под фонарём с красными стёклами, и махал нам свободной рукой.
— Ты пришёл в правильное место, сынок! У толстухи Марго ты получишь всё, что нужно моряку перед плаваньем! А-а, я понял! Ты нарочно сюда пришёл! Потому что я тебя пригласил, да? Ну и молодец. Папаша Пом всегда держит слово. Пойдём! Угощаю!
Он схватил мою питомицу за руку и, не слушая возражений, затащил в дверь, над которой висела вывеска с изображением грудастой голой девки верхом на корабельной пушке.
— Это наш лекарь! — громко объявил Кербиан, переступив порог. — Слышите вы? У нас на «Ласточке» теперь собственный врач, как на королевском фрегате! Хороший парень, Люсьен Эпин! Видите, какой шикарный у него попугай?
Я приосанился, но никто на нас даже не обернулся. За столами пили и разговаривали — по-моряцки, то есть все разом, стараясь друг друга переорать.
Немало подобных заведений видел я за последние четверть века. Они всюду более или менее одинаковы. Разница в том, что в одних борделях девки сидят с матросами в питейном зале, а в других ждут клиентов по комнатам. «Толстуха Маро» относилась ко второму типу. Наверх вела крутая узкая лестница, по которой как раз спускался негр с золотой серьгой в ухе; наверху у перил стояла не обременённая одеждами красотка, посылая вслед клиенту воздушные поцелуи. Заодно крутила бёдрами, надеясь приманить из зала нового кавалера.
— А я расположился вот тут, — икнув, объявил Кербиан, подводя нас к угловому столику, где сидел незнакомый мне человек в парике — субтильный, рыжебровый, с веснушчатым острым личиком. У его локтя лежала щегольская треуголка с зелёной опушкой из перьев. Незнакомец вообще смотрелся франтом. — Это тоже штурман, как и я. Правда, ир… ик… ирландец, но это всё равно. Все штурманы братья! Десять минут как подружились, а будто сто лет вместе проплавали. Так, Гарри?
— Истинно так, старина, — ответил рыжий, разглядывая Летицию — как мне показалось, не слишком дружелюбно. — Так вы, юноша, врач с «Ласточки»?
— Люсьен Эпин, к вашим услугам.
— Гарри Логан. Бичую в этом чёртовом Сен-Мало третий месяц. Не так просто найти работу, если говоришь по-французски с английским акцентом.
— Странно, что вы здесь, когда ваша страна воюет с Францией, — сказала моя питомица, усаживаясь. Очевидно, поняла, что Пом всё равно не отвяжется.
— Я враг проклятых протестантов и голландского узурпатора! Мой король — Джеймс, и я никогда не изменю присяге!
Ирландец стукнул маленьким, но твёрдым кулачком по столу, и Пом шумно его одобрил, предложив немедленно выпить за «доброго короля Жака».
Уж скоро пятнадцать лет, как всю континентальную Европу наводнили так называемые якобиты, сторонники свергнутого Якова Стюарта. Средь них много католиков, а средикатоликов много ирландцев, что объяснило присутствие мистера Логана в Сен-Мало и его ненависть к «голландскому узурпатору», то есть королю Вильяму, одновременно являвшемуся штатгальтером Соединённых нидерландских провинций.
— В жизни не видал таких попугаев, — молвил веснушчатый, переводя на меня взгляд своих быстрых голубых глаз. — А я немало постранствовал по свету. Как тебя звать, красавец? Хочешь рому?
Он плеснул на стол из своего стакана, и я с удовольствием подобрал несколько капель чудесного мартиникского напитка. М-м-м, как же я люблю это ощущение — по горлу словно стекает расплавленная бронза, отзываясь горячим звоном в пищеводе и благовестом в голове!
Ирландец засмеялся и налил мне ещё, а Летиция удивилась:
— Ты у меня пьянчужка, Клара?
Вовсе нет! Учитель говорил: «Мудрая сдержанность не означает отказа от радостей жизни».
Логан налил и новому знакомому, тоже самым любезным образом. Кажется, я ошибся, предположив, что наше появление чем-то раздосадовало этого весёлого человека.
— Люблю учёных молодых людей, — воскликнул он, обнимая Летицию за плечо. — Выпьем за знакомство?
— Выпьем. — С замечательной выдержкой она хлопнула Логана по спине и лихо выпила — слава богу, не до дна.
То, что она закашлялась, а на глазах выступили слёзы, вызвало у обоих штурманов взрыв хохота.
— Ничего, привыкнешь! — крикнул папаша Пом и тоже выпил. — Моряк без рома, что баба без румян! Верно, Гарри?
Рыжий штурман с достоинством заметил:
— Я тоже пользуюсь румянами. И пудрой. Уважающий себя джентльмен должен выглядеть прилично. Во всяком случае, на берегу, где столько хорошеньких женщин.
Он не шутил. Присмотревшись, я заметил, что его лоб неестественно бел, а щёки чересчур розовы. К тому же от мистера Логана исходил аромат фиалок — не совсем обычный запах для морского бродяги.
— Гарри по этой части мастак! — Кербиан восторженно покрутил головой. — Он мне тут начал рассказывать про ямайских мулаток — прямо слюни потекли. А Эпин у нас пока девственник! Ха-ха-ха!
— Я полагаю, это излечимо, — заметил ирландец. — Не правда ли, господин лекарь?
— О-хо-хо! — пуще прежнего закатился Пом. — Это он пошутил! Ты понял, малыш? А сам даже не улыбнулся! Мне нравится этот рыжий чертяка! Конечно, излечимо. Прямо сейчас мы тебя, Малыш, и вылечим. Тут самое подходящее место! В море баб нету. Хорошо туркам, у них, говорят, матросы с утра до вечера жарят друг дружку. А мы христиане, нам неположено! А-ха-ха!
Пока он веселился собственной шутке, которую Летиция, судя по озадаченному выражению лица, не совсем поняла, я думал, что нисколько не сожалею о физической любви, каковой никогда не знал и не узнаю. Чувственность затуманивает рассудок и сближает мыслящее существо со зверем, всё бытие которого сводится к двум желаниям: есть да спариваться. И умнейшему из людей, пока он молод, невозможно подняться над своей животностью. Даже католические монахи, дающие обет безбрачия, не избавлены от этой унизительной тяги. Они подавляют в себе инстинкт усилием воли, постом и молитвой, но это не означает, что искушение оставляет их в покое. Полная духовность и настоящая мудрость доступны человеку, лишь когда он достигает старости и освобождается от бремени страстей.
Мне легче, я птица. Когда, бывало, жар молодой крови бросался мне в голову, я находил избавление в полёте. Чем выше над землёй поднимали меня крылья, тем проще было выветрить дурман.
— Идём наверх, сынок! Папаша Пом угощает! — Старый штурман вскочил и потянул Летицию за собой.
— Благодарю, в другой раз… Нет-нет, ни за что! — отбивалась она.
Я хотел прийти девочке на помощь и клюнуть приставалу в локоть (есть там такая чувствительная точка, от укола в которую рука сразу немеет), но Кербиан и сам отстал. Он, в сущности, был добрый малый. Просто выпил лишнего и преисполнился душевной широты.
— Тогда ты, рыжий дьявол! Ты поставил мне выпивку, а папаша Пом быть в долгу не привык! Бери любую девку, какую пожелаешь. Угощаю! Или ты только на словах ходок?
Он покачнулся, а Логан с готовностью воскликнул:
— Чтоб я отказался от этого дела? Никогда и ни за что! Спасибо за предложение, приятель! Это щедро, по-штурмански!
Они обнялись и стали подниматься по лестнице, причём ирландцу пришлось поддерживать приятеля за талию — папаша Пом одолевал ступеньки с трудом.«Ко мне, весёлые красотки!Гулять мы будем до утра-а!» —
запел он громовым голосом.
Второй дискантом подхватил:«Я плыл три месяца из Рио,И мне развеяться пора!»
Летиция вздохнула с облегчением.
— Как утомительны моряки, Клара, — пожаловалась она. — Но нужно привыкать к их обществу. Как ты можешь пить эту отраву?
Осторожно она понюхала стакан, скривилась, пригубила.
— Неужели это можно вливать в себя добровольно?
Э, милая, подумал я, когда прохватит норд-ост да накатит тоска от пустых горизонтов, оценишь прелесть рома и ты.
— Куда та, старый пьяница? — раздался наверху голос с ирландским акцентом.
Я поднял голову и увидел, как по лестнице, с криком и ужасающим грохотом, чуть не кувырком катился старый штурман. Он пролетел, пересчитав все острые ступеньки, сверзся вниз и остался лежать неподвижный, безгласный. Наверху, растопырив руки, застыл обескураженный Логан.
Мгновение в зале было тихо. Потом все кинулись к упавшему.
Я взлетел на перила, чтобы заглянуть поверх голов.
Похоже, дело было дрянь. Кербиан разевал рот, но раздавалось лишь натужное кряхтение.
Его пытались приподнять, трясли, даже хлопали по щекам, но бедняга не отзывался, его шершавая физиономия посинела.
Я видел, что он не может вдохнуть. Его надо было скорей положить на спину, но как им объяснишь?
Кто-то крикнул:
— Тут был лекарь с «Ласточки»! Где он?
Мою Летицию подтолкнули к упавшему. Она с ужасом смотрела в его умоляющие глаза. Папаша Пом силился что-то сказать, но не мог.
По лестнице сбежал Логан.
— Что случилось, рыжий? — кричали ему.
— Пустите! — Ирландец всех растолкал, наклонился над Кербианом. — «Не держи меня, сам пойду». Вот тебе и «сам»… Э, приятель, ты никак хребет сломал. Плохо дело. У меня раз вот так же марсовый с бизани грохнулся. Надо на спину его, поровней. Не то задохнётся.
Молодец рыжий, он говорил дело!
Бедолагу положили на пол. Логан несколько раз сильно надавил ему на грудь, и папаша Пом задышал. Кровь отлила от лица, оно стало белым.
— Полотенце под шею! За плечи берите! А вы двое за ноги! Кладём на стол, раз-два! — толково распоряжался ирландец.
Про «лекаря» все забыли, но я-то видел, как потрясена Летиция. Она была ещё бледней Кербиана.
Когда суматоха немного поутихла, она подошла к ирландцу и с чувством сказала:
— Вы спасли ему жизнь, мсье.
— Надеюсь, на Страшном Суде мне это зачтётся. — Он перекрестился с удивившей меня истовостью. Кто бы мог подумать, что хлюст так набожен?
Суда по следующей реплике, Гарри был ещё и философ:
— По правде сказать, лучше б мы позволили старому самому откинуть подошву. Что за жизнь со сломанным позвоночником? Хотя Господу видней, когда забирать к Себе нашигрешные души. На вашем месте, господин лекарь, я бы попробовал влить этому болвану в глотку несколько капель рома. Коли не сможет проглотить, можно звать священника.
Летиция так и сделала. Одной дрожащей рукой приподняв страдальцу голову, а в другую взяв стакан.
Папаша Пом дёрнул кадыком, поперхнулся, но всё-таки проглотил.
— Благословенна Пресвятая Дева! — воскликнул Логан, и на его глазах выступили слёзы. Редкая сердечность для моряка!
Тем временем пришёл капитан «Ласточки», за которым сбегал кто-то из посетителей.
Дезэссар хмуро покосился на Летицию, даже не кивнув ей. Во время медицинского осмотра он один раз заглянул в кают-компанию, с минуту пялился на «Люсьена Эпина» и так же молча удалился. Ничего не сказал он лекарю и теперь. Посмотрел на трудно дышащего штурмана, который был без сознания, и снял шляпу — не в знак скорби, а чтобы почесать затылок.
— Допился, старый болван! Несите его домой. Прямо на столе, — да и плюнул на пол.
Летиция спросила:
— Мы на рассвете отплываем, сударь?
Он, не глядя на неё, буркнул:
— Без штурмана? Нечего и думать.
— А когда?
Её лицо осветилось. Девочка была рада отсрочке, которая дала бы ей возможность хоть как-то пополнить свои медицинские знания.
— Как только сыщу замену. Но уж точно не завтра. Вы где остановились… молодой человек?
Капитан по-прежнему избегал на неё смотреть.
— В «Сторожевой собаке».
— Я пошлю за вами, когда у меня будет штурман… Ну, ребята, взяли! Я покажу дорогу.
Мы вышли за печальной процессией, но повернули в другую сторону.
— Ах, Клара, — всхлипывая, жаловалась мне Летиция. — Это ужасное событие образумило меня! Я не имею права прикидываться доктором! Несчастный добряк чуть не умер уменя на глазах, а я не знала, что нужно делать. Ты помнишь осмотр? Эти грубые люди доверчиво предъявляли мне свои тела, потрёпанные морями и грехами. Помнишь, некоторые радовались, что на корабле теперь будет свой лекарь. Они надеются и рассчитывают на меня… Ах, что же мне делать?
Она шла и плакала, благо улицы были тёмные, а на улице нам встречались одни пьяные.
Спать Летиция так и не легла. Бродила по тесной комнате, натыкаясь то на стол, то на кровать и всё бормотала.
Я сидел на спинке стула, сочувственно кивал. Девочке нужно было выговориться, а перед безмозглым попугаем изливать душу гораздо проще, чем перед чужим человеком.
В конце концов я даже удостоился похвалы.
— Милая моя Кларочка, ты превосходная собеседница. Ни разу не перебила, — с усталой улыбкой сказала Летиция, когда тьма за окном начала сереть. — Знаешь, что я сделаю? Я найму на «Ласточку» настоящего доктора. Среди врачей много добросердечных и порядочных людей, ведь их ремесло относится к разряду самых благородных. Предложу двойную или тройную против обычного плату и поручу выкупить отца. А если не найду подходящего лекаря, поговорю о том же с корабельным священником. Судя по тому, чтоон идёт в плавание без жалованья, это должен быть бескорыстный человек, истинный служитель Божий. Что ты об этом думаешь?
Я скептически наклонил голову.
В жизни не встречал лекаря, который не был бы бессердечным выжигой. Такая уж это профессия — она делает человека нечувствительным к чужим страданиям. О священниках и монахах я тоже не слишком лестного мнения. По большей части это либо изуверы, либо бездельники, а если и попадается меж ними чистая душа, ужиться в такой среде ей трудно.
— И не спорь, идея прекрасная! — объявила Летиция. — С утра этим займусь.
Приняв решение, она легла и тут же уснула. Бедная девочка ужасно устала — и телесно, и нравственно.
А мне не спалось. Я сидел и смотрел на её осунувшееся лицо. С коротко стриженными волосами оно стало таким беззащитным!
Дай Боже, чтоб моей питомице удалось найти достойного человека, который сможет отправиться вместо неё в Сале. Но внутренний голос подсказывал: этого не будет; храброй одинокой девочке предстоят большие испытания. От кармы не убежишь, думал я, вздыхая.
Когда небо порозовело, я открыл окно и полетел над крышами. С юности люблю встречать восход. Рождение нового дня — самый красивый и волнующий миг в вечном круговороте жизни. Бывало, все мы, Учитель и его разномастные ученики, каждое утро садились у воды, на краю нашего блаженного острова, и смотрели, как с востока на запад пятится Чернота, отступая под неотвратимым натиском Света.
Прекрасней всего восход над морем. Я сел на крепостную башню и замер, охваченный благоговейным трепетом.
По воде легла широкая переливчатая полоса, и город Сен-Мало весь заискрился, будто от прикосновения волшебной палочки. Засверкали шпили, крыши, флюгера. На верхушках мачт по железным бугелям и медным скрепам пробежали красноватые сполохи. День обещал быть погожим.
Я стал смотреть в сторону порта, чтобы разглядеть средь прочих кораблей нашу «Ласточку» — и увидел её почти сразу же.
Прилив позволил судам пришвартоваться прямо у набережной. Многие капитаны воспользовались этим для разгрузки и погрузки, так что возни и суеты на пирсе было предостаточно. Но лишь на одном из кораблей были подняты флаги, как это делают перед самым отплытием. Это была «Ласточка».
Бретонский штандарт с горностаем полоскался на верхушке грот-мачты. Королевские лилии развевались на корме. Я подлетел ближе, увидел на мостике Дезэссара, которыйраспоряжался погрузкой бочонков с ромом. Ром — самое последнее, что обычно грузят на корабль. Эта предосторожность нужна, чтобы вахтенные в порту не перепились отбезделья.
«Л’Ирондель» уходит? Как так?!
Должно быть, пока я любовался восходом, посланец капитана разбудил Летицию.
Со всех крыльев понёсся я в гостиницу и обнаружил, что моя подопечная спит крепким сном. Никто за нею не приходил!
Я кинулся будить её, для чего пришлось воспользоваться клювом.
Она ещё хлопала глазами, а я уж принёс ей парик, швырнул на кровать кюлоты и красноречиво сел на подоконник.
Не теряй времени, золото моё! В порт! Скорей!
Прошла минута, а то и две, прежде чем Летиция перестала на меня браниться и задумалась.
— Ты ничего не делаешь просто так, моя вещая птица, — сказала она, поднявшись. — Я должна одеться и куда-то идти?
Наконец-то! До чего тупы и непонятливы даже самые сообразительные из людей!
— Ты права! Уже светает, мне нельзя терять времени. Прежде всего нужно выяснить у капитана, когда он всё-таки рассчитывает отправиться в путь. Потом приступлю к поисками доктора.
Пускай так. Только скорей, скорей!
Мы отправились на пирс. Я всё время летел впереди, понуждая Летицию убыстрить шаг. В какой-то миг ко мне в душу закралось сомнение. Что я делаю? Зачем? Не вмешиваюсь ли я в течение кармы? Не лучше ли, если фрегат уйдёт в море без нас? Но если б я не поступил так, как поступил, это, пожалуй, было бы предательством по отношению к моей питомице. Это во-первых. А во-вторых изменить течение кармы совершенно невозможно.
На набережной девочка сама увидела, что «Ласточка» готовится отдать швартовые. Все матросы стояли у борта, на берегу собрались провожающие. Кто-то кричал, кто-то смеялся, кто-то плакал.
— Мерзавец! — ахнула Летиция.
Она протиснулась через толпу, прыгнула прямо на фальшборт и соскочила на палубу.
— Вот те на, доктор! — Сказал плотник Хорёк, которого мы давеча осматривали первым. — А мы думали, вы дрыхнете в каюте. Ишь ты, чуть без вас не ушли.
Не слушая его, Летиция кинулась на квартердек.
— Я требую объяснений! — бросила она в лицо Дезэссару. — Вы сказали, что не уплывёте без штурмана!
— Нам повезло, — промямлил обманщик, отводя глаза. — Штурман нашёлся…
И показал на причал. Там стоял рыжий ирландец Логан. Целуя и обнимая какую-то женщину с оттопыренным животом.
— Но вы обещали прислать за мной!
Капитан взял её за локоть, отвёл в сторону и очень тихо сказал:
— Послушайте доброго совета, мадемуазель. Вам не нужно с нами плыть.
Она задохнулась от негодования. Не вступая в спор, процедила:
— Дайте мне матроса. Нужно принести из гостиницы мои вещи и книги. Без меня «Ласточка» не уйдёт!
Лицо Дезэссара искривилось.
— Что ж, пеняйте на себя. Я хотел как лучше. Сами будете виноваты…
Летиция уже отвернулась и не слышала этих странных слов. Не видела она и непонятного выражения, скользнувшего по курносой физиономии капитана.
А мною вдруг овладело предчувствие какой-то неведомой, но неотвратимой опасности. Этот инстинкт никогда меня не подводит. Не раз он спасал мне жизнь. Неужели я совершил ужасную ошибку? Будь проклята моя любовь к восходам!
Глава восьмая
Отплываем
Мы ушли с отливом. Лавируя меж острых скал, которыми утыкана коварная бухта Сен-Мало, «Ласточка» скоро вышла на морской простор и побежала к мысу Фрехель под очень свежим ост-остом-нордом. Этот ветер, как известно, немилосерден к новичкам. Почти сразу же Летицию замутило.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 [ 9 ] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.