read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Прежде всего, тут не было современных укрепленных районов, подобных тем, которые были в Восточной Пруссии. У Жукова было подавляющее превосходство в авиации, танках и десантных войсках. В первой игре Жуков оборонялся в Восточной Пруссии, имея в подчинении только германские войска. А во второй игре Павлов и Кузнецов оборонялись, имея в подчинении войска, половина которых — румынские и венгерские. Их боеспособность, выучка и вооружение уступали германским.
Наконец, руководство игры пошло на весьма странный шаг. У Жукова много войск, и он командует ими единолично. А у Павлова мало войск, кроме того, половину войск у Павлова забрали и поставили Кузнецова ими командовать, и Кузнецов по условиям игры Павлову не подчинили. Одной мощной группировке советских войск Жукова противостоялидве слабых группировки, которыми раздельно командовали Павлов и Кузнецов. По условиям игры эти группировки не имели общего командования. Руководители игры в лице маршалов Тимошенко, Буденного, Кулика и Шапошникова поставили Павлова и Кузнецова в заведомо проигрышную ситуацию. Все четыре маршала, которые игрой руководили, склонялись к варианту вторжения в Европу на направлении южнее Полесья. К этому же решению после первой игры пришел и сам Сталин. Потому на второй игре, чтобы окончательно убедить Сталина в правильности выбора южного варианта, четыре маршала преднамеренно создали для Жукова ситуацию, в которой нельзя проиграть.
В реальной жизни такого разнобоя в управлении войсками гитлеровской коалиции не было. Решения для войск Германии и ее союзников принимались в едином центре — в Берлине. А на стратегической игре для Павлова и Кузнецова была искусственно создана система двоевластия. Павлов и Кузнецов были поставлены перед выбором: или каждое решение принимать вдвоем и терять на обсуждение время, которого нет, или каждый принимает свое решение, тогда получается разнобой, правая рука не знает, что делает левая.
7.
Сталин на второй игре не присутствовал и не проводил ее разбор, ибо уже сделал свой выбор после первой игры. Сталин уже решил: вторжение в Европу надо проводить южнее Полесья.
Руководители игры, зная, что контроля над ними нет, совершенно открыто подыгрывали Жукову. Жуков и в первой, и во второй игре держал управление в своих руках, а Павлову во второй игре такой возможности не дали.
И это не единственная явная и дикая несправедливость, которая была допущенная руководством игры. В первой игре Жуков оборонялся в Восточной Пруссии, он опирался на современные сверхмощные приграничные оборонительные укрепления. Игра началась с государственной границы. А на второй игре Павлов таких оборонительных укреплений не имел, да его еще и отбросили в глубину обороняемой территории. Вторая игра началась не на границе, а 90-180 километрах западнее государственной границы. Павлов уже находился в ситуации, когда оставалось только его добить. Даже современные официальные российские военные историки удивляются такому подходу. «О том, как же удалось „Восточным“ (т. е. Жукову — В.С.) не только отбросить противника к государственной границе, но местами и перенести военные действия на его территорию — этот вопрос остался обойденным». (Накануне войны. Материалы совещания высшего руководящего состава РККА 23-31 декабря 1940. Стр. 389) Другими словами, Жуков за два дня отбил вражеское вторжение, а потом еще за два дня вырвался на территорию противника на глубину 90-180 километров, вышел к рекам Висле и Дунаец, но никто, включая руководителей игры и самого великого стратегического гения, понятия не имели, как удалось сотворить такое чудо.
Павлов мог бы построить оборону, опираясь на горные хребты. Горы — естественный рубеж для обороняющегося и преграда для наступающего. Но условия игры были составлены так, что горы у Павлова отобрали, его отбросили на равнины. Не Жуков, а руководители игры сбросили войска Павлова с удобных оборонительных рубежей. А войска Жукова руководители игры чудесным образом перебросили через хребты — воюй не там, где будет трудно, а там, где будет легко.
Подыгрывая Жукову, маршалы Тимошенко, Буденный, Кулик и Шапошников совершили преступление. Их действия можно образно сравнить с действиями неких руководителей учений, которые сказали бы американским генералам: представьте, что во Вьетнаме нет джунглей и болот, и планируйте войну исходя из этого. Или бы сказали советским генералам: представьте, что в Афганистане нет гор…
Но даже и после всех этих явных (и преступных) натяжек возможности Павлова и Кузнецова продолжать борьбу не были исчерпаны. Потому Жукову записали не победу, а только некоторое преимущество над противниками.
Официальная кремлевская пропаганда сделала все, чтобы опорочить Павлова и Кузнецова и на их фоне возвеличить Жукова. Жертвами пропаганды становятся даже честные исследователи. «Игры доказали, что, как полководец, Жуков явно превосходил своих коллег. Отмечу, что оба его противника по игре, Д. Г. Павлов и Ф. И. Кузнецов, очень неудачно командовали своими войсками в первые дни Великой отечественной войны». (Борис Соколов. Неизвестный Жуков: портрет без ретуши. Стр. 198)
Борис, ты не прав! Действительно Павлов и Кузнецов в первые дни войны очень неудачно командовали своими войсками. Но хотелось бы добавить: а гениальный Жуков в первые дни войны командовал своими войсками крайне удачно.* * *
«Вторая игра… завершилась принятием „Восточными“ решения об ударе на Будапешт.» («Известия» 22 июня 1993) «Восточными» во второй игре, как мы помним, командовал Жуков, это он принимал решение о прорыве к озеру Балатон и форсированию Дуная в районе Будапешта. Решение принималось пока только в ходе стратегической игры, однако сам Жуков сообщает, что игрища эти имели отнюдь не академический характер, они были прямо связаны с грядущей войной.
Теперь вспомним стихотворение Михаила Исаковского «Враги сожгли родную хату, убили всю его семью». Написано стихотворение сразу после войны. Более мощного и горестного произведения о войне не написал никто. Вернулся солдат с войны: я три державы покорил! А его никто не встречает. Сидит солдат на заросшей бурьяном могиле и пьет один.Хмелел солдат, слеза катилась,Слеза несбывшихся надежд,И на груди его светиласьМедаль за город Будапешт.
Медаль «За взятие Будапешта» учреждена указом Президиума Верховного Совета СССР 9 июня 1945 года. А Жуков Георгий Константинович еще 11 января 1941 года позаботился о том, чтобы возникла ситуация, в которых наших освободителей, покоривших по три державы, можно было бы такой медалью награждать.
Вот тут Жуков явно предвосхитил события.
Глава 10
ОН НЕ УСПЕЛ ВНИКНУТЬ.
О стратегической обороне, которая была нам навязана противником летом 1941 года, наше руководство и не думало.
«ВИЖ» 1988, № 11. Стр. 21Генерал-лейтенант Н. Г. Павленко.
1.
В результате проведенных стратегических игр основным направлением вторжения в Европу было выбрано пространство южнее Полесья, т. е. главный удар было решено наносить с территории Украины. Таким образом, решающая роль в войне выпадала Киевскому особому военному округу, который в случае войны превращался в Юго-Западный фронт.А если так, то действия всех остальных войск следовало планировать в интересах боевых действий ЮЗФ. В соответствии с этой логикой, через два дня после завершения второй стратегической игры командующий Киевским особым военным округом генерал армии Г. К. Жуков был назначен начальником Генерального штаба РККА. Если бы главным направлением вторжения в Центральную Европу было выбрано пространство севернее Полесья, тогда начальником Генерального штаба был бы назначен Павлов.
Задача Жукову — готовить главный удар с территории Украины, вспомогательные удары с территорий остальных приграничных военных округов: Одесского, Западного, Прибалтийского, Ленинградского.
Действия Жукова накануне войны и в начальном ее периоде я выделяю в особое производство. О его кипучей деятельности в первые дни войны надо писать отдельную книгу.Этой пока еще не написанной книге я даю рабочее название «Медный лоб», чтобы подчеркнуть фантастическое упорство, небывалые волевые качества и невероятные интеллектуальные способности великого стратега.
Сейчас только одно замечание. Когда говорят, что Жуков не имел ни одного поражения в жизни, мы возразим. Правда заключается в том, что ни один полководец мира не имел таких грандиозных и позорных поражений, какие имел Жуков. Разгром Красной Армии летом 1941 года — это величайший срам мировой истории. Такая катастрофа не постигала никогда ни одну армию мира. Вся великолепно подготовленная Красная Армия была разгромлена и захвачена в плен в первые месяцы войны. В 1941 году Красная армия потеряла 5,3 миллиона солдат и офицеров убитыми, попавшими в плен и пропавшими без вести. (ВИЖ 1992 № 2 стр. 23) Это не считая, раненых, контуженных и искалеченных. Вся предвоенная кадровая Красная Армия была разгромлена. Четыре года войны против германской армии воевала не кадровая армия, а резервисты. А что могли сделать резервисты? Так ведь не все резервисты и воевали. Из-за поспешного бегства 1941 года на оккупированных противником территориях осталось еще целая армия 5.360.000 военнообязанных, которыхне успели призвать в Красную Армию. (ВИЖ 1992 № 2 стр. 23)
В 1941 году Красная Армия потеряла 6.290.000 единиц стрелкового оружия. («ВИЖ» 1991 № 4 ) Этого оружия было бы вполне достаточно чтобы вооружить весь Вермахт.
Красная Армия за тот же период потеряла 20500 танков. Этого могло хватить на укомплектование пять таких армий, как Вермахт. Такого количества танков было достаточно, чтобы вооружить ими не только армию Германии 1941 года, но все остальные армии планеты: США, Великобритании, Японии, Италии, Испании. Причем не дважды, а трижды. Причем танками такого качества, каких ни в одной из этих стран не было.
Красной Армией в 1941 году было потеряно 10.300 самолетов. Этого вполне хватило бы на полное перевооружение Люфтваффе, и не один раз. И опять же самолетами очень высокого качества. Ничего равного нашим Ил-2, Пе-2, Як-2, Як-4, Ер-2, ДБ-3ф, Пе-8 в 1941 году у Гитлера не было.
Потери советской артиллерии за первые шесть месяцев войны: 101.100 орудий и минометов. Этого было достаточно для укомплектования всех армий мира вместе взятых и опять же не один раз, а многократно. И опять же — самыми лучшими в мире образцами пушек, гаубиц, мортир и минометов.
На границах было брошено более миллиона тонн боеприпасов.
Неужели начальник Генерального штаба РККА величайший стратег ХХ века Жуков Георгий Константинович за весь этот позор не несет ответственности?
2.
Возражают: Жуков тут не при чем, во все вмешивался Сталин. Накануне войны Сталин не давал великому гению возможности принимать мудрые решения. Это возражение отметем. На это возражение следует отвечать словами нашего героя. Жуков рассказывал, что якобы 29 июля 1941 года он заспорил со Сталиным. Сталин якобы сказал, что Жуков несетчепуху. На это Жуков якобы ответил: «Если вы считаете, что начальник Генерального штаба способен только чепуху молоть, тогда ему здесь делать нечего. Я прошу освободить меня от обязанностей начальника Генерального штаба и послать на фронт. Там я, видимо, принесу больше пользы Родине». (Воспоминания и размышления» Стр. 301)
Допустим на минуту, что такой разговор был, что Жуков так вел себя после германского вторжения. Возникает вопрос: почему именно так Жуков не вел себя до германскоговторжения? В случае, если Сталин накануне войны действительно не соглашался с мнением великого стратега, тогда стратегу надо было быстро и четко определиться: Сталин не слушает моих советов, зачем я тут протираю штаны? Если с моим мнением Сталин не считается, пусть отправит меня в войска!
Не надо скандалов, не надо громких фраз, надо было просто объясниться с вождем: товарищ Сталин, наши мнения не совпадают, я вам ничем помочь не могу, мы друг друга не понимаем, зачем вам нужен советник, мнение которого безразлично для вас? Почему бы вам, товарищ Сталин, не найти другого начальника Генерального штаба, мнение которого совпадало бы с вашим?
А можно было то же самое выразить ультиматумом: убейте, расстреляйте, но я ответственности перед народом и историей за вашу глупость, товарищ Сталин, нести не намерен.
У каждого руководителя высокого ранга есть средство заставить считаться с собой. И это средство — отставка. Во все времена министры, генералы, маршалы пользовались этим средством: за чужую дурь — не ответчик, увольте. Если у человека есть принципы, он обязан их отстаивать. Так вел себя в октябре 1941 года командующий Дальневосточным фронтом генерал армии Апанасенко Иосиф Родионович. Он считал, что последние противотанковые пушки с Дальнего Востока забирать нельзя, пусть даже и ради спасения Москвы. Он покрыл Сталина матом и объявил: сорви с меня генеральские лампасы, расстреляй, — пушек не отдам.
Вот это — смелый и принципиальный человек.
В первой половине 1941 года на повестке истории стоял вопрос о судьбе страны: быть ей или не быть. Начальник Генерального штаба генерал армии Жукова обязан был занимать позицию несгибаемую: или, товарищ Сталин, отрешите меня от должности, или не мешайте работать.
Поступил ли так Жуков?
Предлагаю на выбор одно из двух.
Первое. Сталин не мешал Жукову работать и не вмешивался в его деятельность. В этом случае вся ответственность за разгром 1941 года ложится на Жукова, ибо Жуков — начальник Генерального штаба, а Генеральный штаб — мозг армии.
Второе. Сталин вмешивался в работу Жукова, не давал ему развернутся, но Жуков был слабовольным человеком, он не нашел в себе мужества потребовать отставки с высокого поста. Если так, то Жуков несет полную ответственность за разгром. Если не было в Жукове решимости и храбрости отказаться от выполнения преступных приказов, значит, он должен отвечать как виновник и соучастник преступлений.
Выход был. В крайнем случае, от необходимости принимать преступные решения Жуков мог уйти в смерть. Пожертвовав собой, Жуков мог открыть глаза Сталину и другим руководителям на их ошибочные действия и тем спасти миллионы своих соотечественников. Если бы Жуков застрелился накануне войны в знак протеста против неправильных действий Сталина, вот тогда ему следовало ставить памятник. Вот тогда ответственность за разгром нес бы кто-то другой.
Ответственность начальника Генерального штаба в сто миллионов раз тяжелее ответственности любого другого генерала. От личных качеств начальника Генерального штаба зависит судьба страны и народа в данный момент и на десятилетия, а может быть, и на столетия вперед. Начальник Генерального штаба должен обладать сильным характером. Для этой должности требуется твердость особого рода. И храбрость. Начальник Генерального штаба не имеет права подстраиваться под чужие мнения. Он обязан иметь собственное. Но этого мало. Начальник Генерального штаба обязан свое мнение не только иметь, но отстаивать его на каком угодно уровне. В крайнем случае, он обязан отказаться от высокого поста, если его заставляют идти на компромисс со своими убеждениями и совестью.
Но Жуков не ушел с поста начальника Генерального штаба. И никаких следов его протестов против действий Сталина не удалось обнаружить, несмотря на многолетние старания всего идеологического аппарата огромной страны. Накануне войны Жуков не сделал ничего против воли Сталина. Потому он несет полную ответственность за величайший разгром. Потому он не только самый жестокий и самый кровавый полководец мировой истории, но еще и самый слабовольный, трусливый и бездарный.
3.
Есть еще возражение: Жуков не виноват в разгроме 1941 года, ибо до начала войны он находился на должности начальника Генерального штаба всего только пять месяцев. Он не успел вникнуть в дела.
Этот довод повторялся многократно. Исходил он от самого великого стратега. Академик Анфилов опубликовал воспоминания о том, как через 20 лет после войны встречалсяс Жуковым. И был разговор примерно следующего содержания.
Анфилов: Как же, Георгий Константинович, промашка такая в начале войны вышла?
Жуков: А вот вы пришли на новую должность, сколько времени потребовалось, чтобы вникнуть?
Анфилов: Ну, один год…
Жуков: То-то, а я всего пять месяцев имел, и хозяйство у меня вон какое.
Анфилов, понятно, с доводом стратега согласился. Согласимся и мы. Но возникает нестыковка. Жуков и его защитники не понимают, в какую яму угодили. Сопоставим два рассказа Жукова. В январе 1941 года великий стратег Жуков якобы бросил взгляд на карту и мысленно воспроизвел весь германский план «Барбаросса». Жуков якобы сразу все понял и якобы громил Павлова на стратегической игре точно так, как германские генералы громили войска Павлова полгода спустя на полях сражений. Но потом, в том же январе 1941 года, Жуков был назначен начальником Генерального штаба, и вот теперь он в обстановку никак вникнуть не смог, не сумел ничего понять, ни в чем разобраться.
В начале января 1941 года Жуков был всего лишь командующим округом, доступа к самой важной информации не имел. На осмысление обстановки на предстоящую стратегическую игру давался всего один день — 1 января 1941 года. А по воспоминаниям Жукова, — вообще никакого времени на осмысление обстановки не давалось. По мемуарам Жукова, стратегическая игра началась прямо на следующий день после совещания высшего командного состава. Но никаких проблем не возникло: не раздумывая долго, великий стратег сразу все оценил, мгновенно указал, где и как немцы будут наступать. И вот Жукова ставят во главе Генерального штаба. Перед ним открыт доступ к любой информации. В его подчинении — все. Жуков может вызвать на ковер, командующего любого военного округа, любой армии, командира любого корпуса, дивизии, бригады, полка, начальника любого штаба, любого управления, направления, отдела и потребовать в пять минут обрисовать обстановку. Прямо в центре Москвы на Ходынском поле распоряжений начальникаГенерального штаба всегда ждет самолет. Жуков в любой момент может вылететь в любой штаб, в любой гарнизон, на любой участок границы: что тут у вас? Жуков может потребовать к себе на доклад любого разведчика, от нелегального резидента в Женеве до начальника Главного разведывательного управления: ну-ка обрисуй ситуацию!
2января 1941 года командующий Киевским особым военным округом генерал армии Жуков с первого взгляда оценил и понял всю обстановку и понимал ее до 11 января, пока продолжалась игра. Но вот 13 января 1941 года генерал армии Жуков назначен начальником Генерального штаба, он смотрит в ту же карту и ничего не может понять. Смотрит весь день, всю ночь, никак вникнуть не может. Смотрит неделю, месяц, два, — ничего не понимает. Призывает на помощь весь Генеральный штаб, штабы всех военных округов, флотов, армий, флотилий, требует на помощь сотни генералов и тысячи полковников, но никак в обстановку не проникает. Проходит третий месяц, четвертый, пятый, Жуков пытается разобраться, но нет, мудрено. Кажется и легко на вид, а рассмотришь — просто черт возьми! Никак не выходит сообразить, что к чему.
С 13 января до 22 июня — пять месяцев, неделя и один день. Так бедный Жуков в обстановку и не вник. Времени не хватило. Так ничего и не понял. Нападают враги, а у него даже приказ об отражении агрессии не написан.
4.
Заявлениям о том, что Жуков не успел уяснить обстановку мы не поверим. И вот почему.
В западных районах СССР — пять военных округов: Ленинградский, Прибалтийский, Западный (он же Белорусский), Киевский и Одесский. В военное время эти округа превращаются во фронты, соответственно: Северный, Северо-Западный, Западный, Юго-Западный и Южный.
Ситуацию в Ленинградском военном округе Жукову можно было не изучать. Природные условия таковы, что боевых действий грандиозного масштаба в Карелии быть не может.Тут непроходимые лесные чащи, тайга, тундра, озера, топкие болота, быстрые речки с каменистыми перекатами и обрывистыми берегами, огромные валуны, скалы, комары и мошкара, которые заедают до смерти, полное отсутствие дорог, лютый климат. А ближе к северу — еще и полярная ночь. Боевые действия тут неизбежно распадаются на мелкиебои местного значения. Ясно, что главный удар противник будет наносить в другом месте. Так что обстановку в Ленинградском военном округе Жуков мог не изучать. Оставались еще четыре округа. Но и они не равноценны.
Германское вторжение могло быть осуществлено в основном через Белоруссию и Украину. В сравнении с Украиной и Белоруссией, остальные направления — второстепенные. Вот Жукову и следовало разбираться в первую очередь с обстановкой в Белоруссии и Украине. Но она ему известна!
После Гражданской войны и до начала Второй мировой войны в строевых частях Жуков служил только в Белоруссии. Из этой службы выпадают короткие периоды учебы на кавалерийских курсах в Ленинграде и служба в Москве, в инспекции кавалерии. Но на строевые должности Жуков неизменно возвращался в Белоруссию. Тут с 1922 по 1939 год он прошел путь от командира эскадрона до заместителя командующего округом. Тут, в Белоруссии, Жуков прошел все ступени служебной лестницы, не пропустив ни одной. Тут он был и командиром полка, и бригады, и дивизии, и корпуса, и пошел еще выше. По долгу службы Жуков должен был знать обстановку в Белоруссии как статьи Боевого устава. Он должен знать каждую кочку и каждый кустик.
Должность заместителя командующего Белорусским военным округом Жуков сдал в конце мая 1939 года, на должность начальника Генерального штаба назначен в январе 1941 года. За это время ситуация в Белоруссии несколько изменилась, однако на фоне того, что было раньше, изменения видны особенно четко: эта дивизия была тут, теперь ее двинули к границе; а здесь была дивизия, теперь ее развернули в корпус; там был корпус, теперь — целая армия. Неужели за пару часов эти изменения нельзя изучить? Тем более, что начальнику Генштаба Жукову самому даже не надо никаких бумаг искать, не надо их читать. Подними трубочку, и тут же, как чертик из табакерки, выпрыгнет бодрый полковник-направленец из Оперативного управления и четко в пять минут доложит: было так, а стало вот так. И карту развернет, и справочку представит, если потребуется.
Кроме всего, в январе 1941 года на стратегической игре Жуков (по его рассказам) воевал на картах именно на территории Белоруссии. И на картах, по словам Жукова, была нанесена реальная обстановка. И была она для Жукова кристально ясной. Откуда же потом в его светлую голову закрались неясности?
Самый мощный из всех военных округов — Киевский. Обстановку в Киевском особом военном округе Жукову изучать тоже не надо. Жуков пришел в Генеральный штаб с поста командующего Киевским особым военным округом. Обстановку в нем Жуков обязан был знать лучше, чем кто-либо на нашей планете.
Кроме того, когда Жуков был командиром бригады, дивизии, корпуса, заместителем командующего в Белорусским военным округе, он должен был знать обстановку в других военных округах, прежде всего — в соседнем Киевском. А когда Жуков командовал Киевским округом, он по долгу службы должен был знать обстановку во всех остальных округах, прежде всего — в соседних — Белорусском и Одесском.
Если вы командир стрелкового отделения, то должны наладить взаимодействие с соседями. Вы обязаны знать, какое отделение действует правее вас, какое — левее. Вы должны знать, какие у ваших соседей силы, какое вооружение, сколько людей и боеприпасов, на что они способны и какие задачи выполняют. Если вы командир взвода, то ваша прямая обязанность знать все о соседних взводах. Это относится к командирам всех рангов. До самого верха. Если вы командующий Киевским округом, так уж извольте изучить обстановку и у своих соседей. Положение обязывает.
Остаются еще два направления: Прибалтика и Молдавия. С точки зрения обороны страны, это явно не главные направления. Обстановку в Молдавии, т. е. на территории Одесского военного округа, Жуков обязан был знать по двум причина. С одной стороны, Одесский округ — это сосед Киевского особого военного округа. С другой стороны, полгода назад, в июне 1940 года, Жуков командовал войсками Южного фронта в ходе похода в Бессарабию, т. е. в Молдавию. Южный фронт разворачивался на территории Киевского и Одесского округов и имел в своем составе войска как Киевского, так и Одесского округов. Перед тем, как принять под командование Южный фронт, Жуков два месяца работал в Москве. Его специально освободили от всех должностей с тем, чтобы дать возможность изучить обстановку в Одесском и Киевском округах и на сопредельных территориях. И тогда в июне 1940 года все было Жукову ясно и с Киевским округом и с Одесским.
Так что же Жукову непонятно?
Если непонятна ситуация в Прибалтике, то опять же нужно вызвать направленца из Оперативного управления Генштаба, который коротко и ясно доложит все, что требуется. Если этого мало, то можно вызвать командующего Прибалтийским особым военным округом, начальника его штаба, командующих армиями, которые находятся в Прибалтике, пусть докладывают!
Но даже если Жуков за пять месяцев упорных трудов не смог сообразить, где находится 8-я армия Прибалтийского округа, а где 11-я, что входит в их состав и какие они решают задачи, то ничего страшного в этом нет. Пусть бы Жуков остановил вторжение противника через Украину и Белоруссию, а уж с Прибалтикой как-нибудь справились и без Жукова.
5.
Зададим вопрос: а что делал Жуков для того, чтобы обстановку понять?
Был ведь простой путь вникнуть в ситуацию. Допустим, глупый Сталин, который вообще ничего не понимал, приказал провести две стратегических игры, и обе — с наступательной тематикой. Ладно. Чем бы дитя не тешилось… Но кто мешал Жукову провести еще одну игру — на оборонительную тему? Не надо новой встречи в верхах, не надо собирать совещания высшего командного состава. Следовало просто в рамках Генерального штаба собрать самых толковых офицеров и генералов, прежде всего — из Оперативного управления, они готовят планы войны, потому знают обстановку лучше всех. Вот им и задать задачу: немцы могут наступать вот так и так, на восьмые сутки они могут выйти к Барановичам, что мы, братцы, будем делать при таком раскладе? Жукову следовало просто провести опрос подчиненных офицеров и генералов: а чтобы я делал на месте начальника Генерального штаба накануне скорой и неизбежной агрессии противника?
И почему бы на эту оборонительную игру не пригласить Сталина? После смерти вождя Жуков рассказывал, что Сталин боялся войны. Раз так, то следовало усадить пугливого Сталина в уголок и перед ним разыграть оборонительное сражение: не бойся, товарищ Сталин, если немцы на восьмые сутки выйдут к Барановичам, мы выставим на пути танковых колонн сто тысяч противотанковых мин! А за минными полями мы уже в мирное время выроем противотанковые рвы! А тут в лесах посадим партизан! А вот тут у нас в засаде истребительно-противотанковая артиллерийская бригада!
Но Жуков никакой игры на оборонительную тему не проводил. А ведь странно.
6.
Самое смешное в этой истории вот что: Жуков множество раз рассказывал о том, как он планы Гитлера предвосхитил, однако стратегический гений никогда нигде ни словомне обмолвился о том, что же следовало предпринять, чтобы избежать разгрома? Выходит, что мудрость Жукова какая-то однобокая.
Давайте на пару минут поверим рассказам великого полководца и представим финал первой стратегической игры в январе 1941 года. Командующий Киевским военным округом генерал армии Жуков демонстрирует вождю: вот, товарищ Сталин, таким образом Гот и Гудериан разобьют Павлова. Товарищ Сталин видит разгром, беспомощно разводит руками и ничего больше не делает. А мы спросим: неужели Сталин не выразил интереса, как же решить проблему обороны Белоруссии? Неужели он не спросил Жукова: так что же ты предлагаешь делать в такой ситуации?
По рассказу Жукова выходит, что Сталин решения проблеме не искал. Жуков продемонстрировал Сталину, каким образом немцы разобьют Павлова, на том все и успокоились. Сталин просто пожурил Павлова за то, что тот проиграл битву на картах, присвоил ему очередное звание, ввел его в пятерку своих высших генералов и больше об обороне Белоруссии ни разу не вспомнил.
Давайте посмеемся над Сталиным. Дурачок, он и есть дурачок. К тому же и трусишка. Но Жуков-то гений! Неужели Жукову не интересно найти решение проблеме?
Жукову, если он действительно предвидел действия противника, следовало сказать Павлову: давай, Дмитрий Григорьевич, сядем вдвоем, потолкуем. Давай решение проблеме найдем. Сам ты дурак, на игре решения найти не смог. Кончилась игра. Но решение все равно искать надо! Твои войска — правый сосед войск моего Киевского округа. Черт с тобой, если тебя разобьют. Но если немцы нападут и на восьмой день выйдут к Барановичам, то это угроза моим войскам на Украине. Они разобьют тебя и выйдут во фланг моего Киевского округа, из Белоруссии они могут ударить в мой тыл.
Жуков был обязан искать способ остановить танковые клинья Гота и Гудериана в Белоруссии по многим причинам.
Во-первых, ради самосохранения: Павлов — правый сосед.
Во-вторых, Жуков — русский генерал. Назревает разгром сверхмощной группировки Красной Армии в Белоруссии. Из простой любви к своему народу, своей стране и своей армии, патриот Жуков обязан был найти способ противостояния вторжению и сообщить его и Павлову, и Сталину.
В-третьих, ради спортивного интереса, просто ради того, чтобы решить головоломку. Вот гимнастика для мозга: известно, как будет действовать нападающая сторона, но не известно, что же делать обороняющейся стороне. Павлов на стратегической игре найти решения не сумел. Поэтому решение, интереса ради, должен был найти Жуков. Он должен был поставить себя на место Павлова и сообразить, что же надлежит делать командующему Западным фронтом для того, чтобы предсказания не воплотились в кошмарную реальность.
В-четвертых, ради карьерных интересов. Возникла возможность отличиться. Жуков показал Сталину, как немцы будут действовать в первые дни войны. Тут же следовало показать товарищу Сталину обратный фокус: не надо боятся, товарищ Сталин, я бы, на месте Павлова, поступил вот так. Вот, товарищ Сталин, решение: если немцы будут действовать таким образом, мы им противопоставим контрманевр.
В-пятых, через несколько дней после игры Жуков был назначен начальником Генерального штаба. Теперь он уже не сосед Павлова, а прямой ему начальник. Жуков знает, что немцы нападут и на восьмой день могут выйти к Барановичам. Кроме того Жуков знает, что Павлов остановить вторжение не сумеет. Павлов не знает, как надо действовать. Если так, прямая обязанность Жукова — найти решение для Павлова. Жуков должен был Павлову приказать: действуй вот так, так и так, вон там рой противотанковые рвы, тут ставь 4-ю армию в глухую оборону, с этого рубежа готовь контрудар 6-го мехкорпуса, тут ставь минные поля, отводи авиацию с приграничных аэродромов, вывози стратегические запасы подальше от границ, проведи эвакуацию семей военнослужащих в центральные районы страны. Если Павлов не способен командовать, Жуков должен был поставить перед Сталиным вопрос о смещении Павлова. Но Жуков почему-то этот вопрос не ставил. Если Павлов не способен командовать, а сместить его невозможно, начальник Генерального штаба Жуков был обязан связаться прямо с командующими армиями и командирами корпусов и дивизий: в случае нападения, что вы намерены делать? Как намерены отбиваться? Жуков был обязан требовать от всех подчиненных Павлова искать решения. Что будет делать командующий 3-й армии в случае нападения? А у командующего 10-й армии какое решение?
Но Жуков и этого почему-то не делал. На самый крайний случай Жуков должен был подумать о себе. Если Павлова разобьют, если на восьмой день германские танки выйдут к Барановичам, что должен делать я — начальник Генерального штаба?
Но Жуков почему-то решения для Павлова не искал и никаких приказов ему не отдавал. Вернее, отдавал приказы, но совсем другого рода: На провокации не поддаваться! Окопов не рыть! В оборону войска не ставить! Границу оголять! Войска собирать огромными массами. Аэродромы строить у самых границ! Авиацию перебазировать к границе! Стратегические запасы — туда же! Семьи военнослужащих из приграничных районов не вывозить! Спрашивается: а почему, если мы готовимся к обороне?
Не будем спорить: в Минске сидел глупый, ни на что не способный Павлов. Он не знал, как отразить германское вторжение. Но ведь в Москве сидел, высоко возвышаясь над Павловым, мудрейший полководец ХХ века. Но удивительное дело: Жуков сумел поставить себя на место Гитлера и гитлеровских стратегов и предсказать их замыслы, но Жуковзабыл поставить себя на свое собственное место начальника Генерального штаба и найти решение проблеме обороны Белоруссии и всего Советского Союза.
7.
Генерал армии Павлов не знал, как остановить удар германских танковых клиньев на Барановичи, Бобруйск, Минск и Витебск. А знал ли Жуков? Если Жуков знал, как предотвратить разгром, почему не попросился у Сталина на должность командующего Западным особым военным округом? В Генеральном штабе Жукову все равно делать нечего, Сталин, говорят, его гениальных советов не слушал, поэтому надо было сказать: товарищ Сталин чую беду! Павлов фронт в Белоруссии не удержит, да вы это и сами на игре видели.А я удержу! Снимите Павлова, отправьте меня в Белоруссию, я ни Гота, ни Гудериана не пропущу!
И вот дилемма: было ли в принципе возможно остановить германские танки в Белоруссии летом 1941 года? Было ли решение проблеме? Если решения не было, то Жукову не стоило после войны выпячивать свою гениальность на фоне неспособности Павлова.
А если решение было, то почему начальник Генерального штаба Г. К. Жуков не сообщил его своему подчиненному Павлову и своему прямому начальнику Сталину?
Жукову не хватило ума даже после войны задним числом выдумать решение и сообщить его своим поклонникам, мол, дурачки не знали как защищать Белоруссию, а я-то знал, что надо действовать вот так и вот так.
Вся история войн и военного искусства состоит только из примеров двух категорий. Или полководец (король, князь, генерал, адмирал, фельдмаршал) не разгадал замыслов противника и за то поплатился разгромом. Или он замысел противника предсказал, что-то этим замыслам противопоставил, в результате получил блистательную победу. Один полководец понимал, что центр его боевого порядка прорвут, потому позади своих дружин сцепил возы цепями. Для устойчивости. Чтобы некуда было пятиться. Другой полководец сообразил, что противник перед боевыми порядками своих войск вырыл ямы, прикрыл их хворостом и присыпал землей. Чтобы в эти ямы не угодить, мудрый вождь своивойска удержал от самоубийственной атаки. Третий полководец, разгадав замысел противника, поставил в соседнем лесу засадный полк и в решающий момент битвы ударил во фланг и тыл врагам.
Но вот уникальный случай истории: гениальный полководец Жуков мгновенно разгадал замысел противника, но гениальности его хватило только на это. Никаких выводов из своих предсказаний он не делал. Ему даже в голову не пришло соврать: мол, я Сталину предлагал отражать германское вторжение вот так и так. И в своих мемуарах он ограничился заявлениями о том, что занимался предсказаниями. Но кому нужны предсказания, если из них никто, начиная с самого предсказателя, не делает выводов?
Давайте представим такую ситуацию. Перед выходом «Титаника» в море некий штурман собрал огромное количество сведений о морских течениях, о путях айсбергов в океане, последние сообщения очевидцев о положении айсбергов в данный момент, изучил ледовую обстановку и провел весьма сложные расчеты. И становится ему понятно, что если идти вот таким курсом с такой-то скоростью, то аккурат в ночь на 14 апреля «Титаник» царапнет айсберг вот в этой точке океана. Штурмана все хвалят за мудрейшие предсказания и тут же назначают капитаном «Титаника». И вот он на полной скорости гонит свой корабль сквозь черную ночь и в той самой точке, где предсказал, врезается таки в тот самый айсберг. И радостно объявляет: все случилось так, как я предвидел! И восхищенный мир рукоплещет гениальному предсказателю.
Вот именно в таком положении оказался сказочник Жуков. Своим хвастовством он сам себя загнал в глупейшее положение. Если бы Жуков был умным человеком, то его рассказ должен выглядеть так: я рассчитал, что немцы на восьмой день выйдут к Барановичам. И они туда вышли! И там они попали в ловушку, которую я им подстроил!
Но рассказывает Жуков вот что: я все понимал, я предсказал катастрофу, меня назначили начальником Генерального штаба, и за пять месяцев я не сделал НИЧЕГО для предотвращения своих собственных предсказаний. И катастрофа таки случилась! Точно в соответствии с моими пророчествами!
И мир рукоплещет стратегическому предсказателю. И тысячи жуковских почитателей платочками вытирают слезы умиления: гений, чистый гений! Как сказал, так и вышло!* * *
А мы снова перед выбором.
Или Жуков хвастун, он врет про свои предсказания.
Или он враг народа: знал, где и как немцы будут действовать, но не сделал ничего, чтобы им помешать.
Глава 11
ДЕЙСТВОВАТЬ ПО-БОЕВОМУ!
Печать личности Жукова, его полководческого таланта лежит на ходе и исходе важнейших стратегических операций Советских Вооруженных Сил.
ВИЖ 1986 № 12 стр. 40Генерал армии А. М. Майоров
1.
Не боюсь повторить: штаб — это мозг. Удар по штабу, это — кувалдой по черепу. Чтобы лишить противника приятной возможности бить ломом или разводным ключом по вашей голове, вы обязаны свой штаб спрятать и защитить. Противник не должен знать кто, где и когда принимает решения, в чем они заключаются, когда и как передаются исполнителям.
Принято считать, что работа начальника штаба сводится к добыванию, сбору, изучению, обработке, отображению, анализу и оценке обстановки, подготовке решений, приказов, планированию боевых действий, организации взаимодействия, контролю за исполнением. Это так. Но это не все. И это даже не главное. Вы можете придумать гениальные планы, но до войск они не дойдут. Что толку от такой гениальности? Поэтому перед тем, как принимать решения, надо создать систему управления, т. е. места, где вы будете решения приниматься, и каналы связи, по которым принятые решения будут передаваться исполнителям. Проще говоря, прежде, чем думать над тем, вправо рулить или влево, надо иметь в руках рулевое колесо. Работа начальника любого штаба должна начинается не с принятия мудрых решений и отдачи гениальных приказов, а с создания системы управления войсками. Эта система должна быть устойчивой, неуязвимой, скрытной. Это первая забота начальника любого штаба, от батальона и выше. Начальник любого штаба лично отвечает за оборудование, маскировку, охрану и оборону командного пункта и узла связи.
Имея это в виду, вернемся к величайшему полководцу ХХ века Георгию Константиновичу Жукову, который 13 января 1941 года был назначен на пост начальника Генерального штаба РККА.
Если вы водитель, если вы получили от предшественника старый самосвал, то первым делом интересуетесь: есть ли в нем место для водителя? Есть ли руль, рычаги и педали? Смею предположить, что, получив назначение в Генеральный штаб, великий стратег Жуков первым делом спросил: а где будет мое рабочее место в случае войны? Где тот подземный командный пункт, в котором я буду находиться в последние часы мира, в первые и все последующие мгновенья, дни и годы войны? Не из своего же высокого кабинета я буду управлять войной! Где они, спрятанные от вражеских глаз и надежно защищенные бункеры для моих помощников, для операторов, разведчиков, шифровальщиков, связистов и всей остальной штабной братии?
Командный пункт Генерального штаба должен быть прикрыт, защищен, и от вражеского взгляда спрятан. Итак, где же подземные бетонные казематы для Генерального штаба и его выдающегося начальника?
Я предположил, что великий стратег такие вопросы задал. Но мое предположение оказалось ошибочным. Великий стратег таких вопросов не задал. Жуков не интересовался, откуда и как он будет руководить отражением гитлеровского нашествия. Он сидел в Генеральном штабе день, два, неделю, месяц, пять месяцев. Он никак не мог сообразить, что Красной Армией все же надо будет как-то управлять в ходе войны, а для этого надо создавать систему управления. Начинать надо с командного пункта Генерального штаба. Одновременно надо потребовать от командующих военными округами, флотами, армиями и флотилиями, чтобы они тоже построили, оборудовали и замаскировали свои командные пункты. Систему командных пунктов надо объединить узлами и линиями связи, которые тоже должны быть хорошо прикрыты от любой опасности, защищены и спрятаны.
2.
В Красной Армии существовала великолепно отлаженная система управления боевыми действиями в ходе захватнической войны на чужой территории. Для наступательной войны были подготовлены командные пункты в поездах. Эти командные пункты можно было решительно и быстро перемещать вслед уходящим вперед войскам. Для этих подвижных командных пунктов уже в мирное время вблизи государственных границ были подготовлены укрытия с выходами подземных кабелей правительственной связи. Были также созданы поезда связи, которые могли разворачивать узлы стратегической системы связи в районах расположения поездов управления. Для защиты подвижных командных пунктов и поездов связи были сформированы дивизионы, как обычных бронепоездов с танковым вооружением, так и дивизионы зенитных бронепоездов.
А для войны оборонительной не было сделано ничего. Система управления боевыми действиями Красной Армией в оборонительной войне начисто отсутствовала.
Сам Жуков ситуацию описывает так. «При изучении весной 1941 года положения дел выяснилось, что у Генерального штаба, так же как и у наркома обороны и командующих видами и родами войск, не подготовлены на случай войны командные пункты, откуда можно было бы осуществлять управление вооруженными силами, быстро передавать в войска директивы Ставки, получать и обрабатывать донесения от войск. В предвоенные годы время на строительство командных пунктов было упущено». (Воспоминания и размышления. Стр. 218-219)
Когда речь идет о победах, то великий полководец говорит: я предположил, я предвидел, я знал, я решил, я потребовал, я настоял, я отстоял. А когда речь заходит о просчетах и ошибках, о преступной халатности, тот же стратегический гений использует неопределенную форму: кем-то неодушевленным и бестелесным было упущено время на строительство командных пунктов. Красная Армия не имела системы управления войсками на случай оборонительной войны, и в этом, понятно, кто-то виноват, но только не начальник Генерального штаба генерал армии Жуков, который персонально за систему управления отвечал.
Виноваты ли предшественники Жукова? Несомненно. Но мы их не причисляем ни к гениям, ни к святым. А тут почти святой стратег был назначен начальником Генерального штаба 13 января 1941 года, но только весной он сообразил, что у него нет ни места водителя, ни руля, ни рычагов, ни педалей.
Если великий стратегический гений сообразил весной 1941 года, что Генеральный штаб не имеет командного пункта на случай оборонительной войны, значит, предполагаем мы, означенный гений тут же распорядился командный пункт построить. Увы. Мы с вами снова ошиблись. Это нам легко рассуждать: нет командного пункта, значит, его надо возводить. А у гениев все не так. Прежде чем предпринять какие-то действия, им надо думать, думать и думать. Неделями и месяцами.
Жукову подчиненные напоминали: надо строить КП! А Жуков запрещал. Подчиненные требовали, а Жуков снова запрещал. И уже не просто, а категорически.
Маршал Советского Союза А. М. Василевский в 1941 году был генерал-майором в Оперативном управлении Генерального штаба. Не называя никого по имени (но мы то знаем, кто персонально отвечает за командный пункт Генерального штаба), Василевский сложившуюся ситуацию описывает так: «Несмотря на все наши настояния, до войны нам не разрешили даже организовать подземный командный пункт, подземное рабочее помещение. Только в первый день войны, примерно в то же время, когда началась мобилизация, а мобилизация — как ни странно это звучит, — была объявлена в четырнадцать часов двадцать второго июня, то есть через двенадцать часов после начала войны, в это время водворе 1-го Дома Наркомата обороны начали ковырять землю, рыть убежище.» («Знамя» 1988 № 5. Стр. 90)
В январе 1941 года гениальный Жуков пришел в Генеральный штаб. Весной, он сообразил, что нет командного пункта. Но пока война не грянула, он созданием, развитием и совершенствованием системы управления вооруженными силами не занимался, т. е. он не выполнял своих прямых служебных обязанностей.
3.
Одновременно с созданием системы управления Красной Армией, Жукову надо было готовить планы оборонительной войны. Планов не надо было много. Следовало набросать на карте общий замысел: что мы намерены делать в случае нападения противника. Затем — распределить боевые задачи: кто и что обязан делать в случае нападения противника и непосредственно перед этим нападением.
Если бы Красная Армия готовилась к оборонительной войне, то каждому командиру, от командующего округом и ниже, следовало только указать боевую задачу, сказать, ЧТОнадо делать. А на вопрос КАК, каждый командир и его штаб должны были искать свои ответы. Каждый командир и его штаб должны были сами составлять планы обороны.
Однако Красная Армия готовилась не к оборонительной войне на своей территории, а к какой-то другой войне. Потому всем командирам и всем штабам запретили составлять какие-либо планы на случай войны. Все в свои руки взял начальник Генерального штаба генерал армии Жуков. Генеральному штабу под руководством Жукова пришлось составлять планы не только для высшего руководства, но и для всех нижестоящих эшелонов командной структуры.
В случае войны, приграничные военные округа превращались во фронты. Каждый фронт — это группа армий. Генеральный штаб готовил подробные планы боевых действий для каждого фронта, каждой армии, корпуса, дивизии, полка. Все эти планы упаковывали в так называемые «красные пакеты». Каждый командир, от полка и выше, в своем сейфе имел «красный пакет», но не имел представления, что в нем содержится.
В случае опасности из Генерального штаба должен был поступить приказ на вскрытие пакетов. Получив приказ, каждый командир должен был вскрыть «красный пакет» и действовать в соответствии с указаниями, которые в нем содержались.
Была проделана огромная работа по составлению планов. Однако действия Красной Армии 22 июня 1941 года — это разнобой и полная анархия. Создается впечатление, что все,от рядовых солдат до Жукова и Сталина, не знали, что кому надлежит делать.
Так были ли у Красной Армии планы войны? Планы были. Маршал Советского Союза А. М. Василевский объясняет: «Разумеется, оперативные планы имелись, и весьма подробно разработанные, точно так же, как и мобилизационные планы. Мобилизационные планы были доведены до каждой части, буквально, включая самые второстепенные тыловые части, вроде каких-нибудь тыловых складов и хозяйственных команд… Беда не в отсутствии у нас оперативных планов, а в невозможности их выполнить, в той обстановке, которая сложилась». («Знамя» 1988 № 5 стр.82.)
Если верить Василевскому или любому нашему полководцу и академику, то получается вот что. Величайший стратег ХХ века Г. К. Жуков составил планы отражения агрессии.Планы были воистину великолепными. Но у этих планов был совсем небольшой недостаток: в случае агрессии их было невозможно выполнить.
Представьте себе самого лучшего в мире специалиста по тушению пожаров. Он составил невероятный по красоте и изяществу план тушения пожара в вашем доме. Всем этот план хорош, но у него — совсем мелкий изъян: в случае пожара от этого плана нет толка. А в остальном этот документ — образец для подражания и предмет зависти для соседей.
Именно такой план защиты Родины составил Жуков. А ведь это анекдот из разряда «Нарочно не придумаешь». Надо иметь воистину неземной талант и феноменальные способности, чтобы придумать такой план обороны страны, который нельзя использовать для обороны страны. И нас разрывает любопытство: покажите же нам этот план! Но нам отвечают: план Жукова — это величайший государственный секрет Советского Союза. На это мы мягко возражаем: сгнил ваш Советский Союз и рухнул. Ничего, отвечают хранители секретов, а план все равно никому показывать нельзя.
Ситуация становится совсем смешной, если вспомнить рассказы самого Жукова о том, как в январе 1941 года он мысленно предвосхитил весь германский план «Барбаросса». Бывает же такое: наш стратегический гений с расстояния в полторы тысячи километров видел насквозь все германские штабы, все их сейфы и документы, которые в них содержались. А потом, основываясь на результатах своего ясновидения, тот же гений составил свои собственные планы, которые оказались совершенно непригодными для противодействия германскому вторжению.
4.
Сам Жуков знал, что его план отражения агрессии годится для любого употребления, для любого развития событий, но не годится для применения по прямому назначению. Потому Жуков даже не пытался ввести свой план обороны государства в действие. Читайте мемуары Жукова. Он рассказывает, что чувствовал приближение войны. Коль так, вводи в действие свой гениальный план, прикажи всем командирам вскрыть «красные пакеты»! Но Жуков не спешил.
Вот рассказ Жукова: «И вот поймите наше с Тимошенко состояние. С одной стороны тревога грызла души, так как видели по докладам из округов, что противник занимает исходное положение для вторжения, а наши войска из-за упорства Сталина не приведены в готовность, с другой же — сохранялась все еще, пусть и небольшая, вера в способность Сталина избежать войны в 1941 году. В таком состоянии мы находились до вечера 21 июня, пока сообщения немецких перебежчиков окончательно не развеяли эту иллюзию» (ВИЖ 1995 № 3 стр. 41)
Итак, вечером 21 июня 1941 года у Жукова больше нет иллюзий. Он понимает: это война! Но почему не вводит в действие свой гениальный план?
И вот с границы каскадом пошли сообщения: враг бомбит аэродромы, артиллерия противника открыла ураганный огонь, подводные лодки минируют подходы к нашим портам и базам, диверсионные группы противника захватывают пограничные мосты, по этим мостам на нашу территорию лавиной идут танки! Что же должен делать Жуков, получая такие сообщения? Ясное дело: вводить в действие план отражения агрессии! Но он упорно этого не делает. Жуков описал беспомощного растерянного бестолкового Сталина и себя спокойного, рассудительного, трезвомыслящего. Если дело именно так и обстояло, то в первые минуты войны Жуков должен был успокоить товарища Сталина: у нас есть план войны! Его просто надо ввести в действие!
Интересно, что и четверть века спустя, когда гениальный полководец творил свой бессмертный шедевр, он даже не пытался оправдываться и валить вину на Сталина: я, мол, имел план обороны страны и хотел его ввести в действие, но мне помешал Сталин. Но нет таких оправданий, как нет у Жукова и никаких упоминаний о существовании плана войны. Начальник Генерального штаба в момент начала войны или вовсе оказался без планов или попросту забыл, что они у него есть.
В момент начала войны Жуков не вспомнил о своих планах, но он о планах войны не вспомнил и через десятилетия после войны, когда работал над своим эпохальным шедевром.
Опубликованы тысячи книг и статей участников тех событий, и ни один маршал, ни одни генерал или адмирал, ни один офицер, ни один историк-исследователь не сообщил о том, что Жуков или кто-то еще приказал ввести в действие заранее разработанные планы и действовать в соответствии с инструкциями, которые хранились в «красных пакетах».
Ни один командующий фронтом, флотом, армией, флотилией, ни один командир корпуса, дивизии, бригады или полка НИКОГДА не получал приказа на вскрытие «красного пакета».
5.
В «Ледоколе» я писал, что планов отражения агрессии не было, зато существовал план внезапного нападения на Германию и захвата Европы. Кодовое название операции — «Гроза». План был детально отработан. Он должен был вводился в действие немедленно после того, как командующие фронтами и армиями получали короткий сигнал: «ГРОЗА».



Страницы: 1 2 3 4 5 [ 6 ] 7 8 9 10 11 12 13 14 15
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.