read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


– Держись, – крикнул Рейневан. Поток воздуха вогнал ему слова обратно в глотку. – Держииииись!
– Сам держись!
– О Иисууу…
– Аааааа-ааааааа!
Нюрнбергская скоба лопнула, балка с грохотом свалилась. Одновременно с треском вылетели двери, ведущие в башню, на каменные ступени, во двор высыпали раубриттеры, вооруженные и настолько ослепленные жаждой крови, что мчащийся первым Буко фон Кроссиг споткнулся на крутых ступенях и повалился прямо в кучу навоза. Остальные набросились на Самсона и Шарлея. Самсон взревел буйволом, отгоняя нападающих сумасшедшими взмахами топора. Шарлей, тоже рыча, образовал вокруг себя свободное пространство найденной у ворот алебардой. Но преимущество – в том числе и в боевой выучке – было у раубриттеров. Отступая от резких выпадов и предательских взмахов мечей, Самсон и Шарлей пятились, пока не уперлись спинами в стену.
И тут прилетел Рейневан.
Видя растущие на глазах каменные плиты двора, Рейневан вскрикнул. Николетта тоже. Крик, превращенный давящим вихрем в истинно мертвецкий вой, дал результат гораздо больший, нежели сама Рейневанова помощь. Кроме Куно Виттрама, который в этот момент как раз взглянул вверх, никто из раубриттеров вообще не заметил наездников на летающей скамье. Но вой Рейневана оказал прямо-таки убийственное психические воздействие. Вейрах упал на четвереньки, Рымбаба начал ругаться, взвизгнул и распластался на плитах, рядом рухнул потерявший сознание Тассило де Тресков, единственная жертва налета: пикирующая во двор скамья ударила его по затылку. Куно Виттрам перекрестился и заполз под тележку с сеном. Буко фон Кроссиг сжался, когда конецcotegardieНиколетты хлестнул его по уху. Скамья же круто взмыла вверх под аккомпанемент еще более громкого визга летунов. Ноткер фон Вейрах, раскрыв рот, таращился на улетающих, ему повезло, краем глаза он заметил Шарлея и, в последний момент избежав удара алебардой, вцепился в ратовище. Началась борьба.
Самсон отбросил топор, ухватил одного из коней за уздечку, собрался ухватить второго, но тут подскочил Буко и ткнул его стилетом. Самсон увернулся, но недостаточно быстро. Стилет распорол ему рукав. И задел предплечье. Буко не успел пырнуть снова, как получил по зубам и покатился к воротам.
Самсон Медок ощупал рану, глянул на окровавленную руку.
– Теперь, – сказал он громко и медленно, – теперь-то я действительно разозлился.
Он подошел к Шарлею и Вейраху, все еще вырывающим друг у друга ратище алебарды. И саданул Вейраха кулаком с такой силой, что пожилой раубриттер моментально проделал роскошного козла. Пашко Рымбаба поднял бердыш, чтобы рубануть Самсона. Тот увернулся и глянул на него. Пашко тут же попятился на два шага.
Шарлей ловил коней, Самсон же стащил с приворотного стояка круглый кованый щит.
– На них! – рявкнул Буко, поднимая упущенный Виттрамом меч. – Вейрах! Куно! Пашко! На них! О Христе…
Тут он увидел, что делает Самсон. Самсон же схватил щит хваткой дискобола и закружился тоже как дискобол. Щит вырвался из его руки, как из баллисты, едва не задел Вейраха, со свистом перелетел через весь двор, врезался в консоль стены, раздолбав ее в щепы. Вейрах сглотнул слюну, Самсон же снял со стояка второй щит.
– Христе… – засопел Буко, видя, что гигант снова начинает разворачиваться. – Прячьтесь!
– Клянусь цицками святой Агаты! – рявкнул Куно Виттрам. – Спасайся, кто может!
Раубриттеры кинулись бежать, каждый в свою сторону, невозможно было предсказать, в кого Самсон запустит свое оружие. Рымбаба сбежал в конюшню, Вейрах нырнул за поленницу, Куно Виттрам снова заполз под тележку, только что пришедший в сознание Тассило де Тресков опять распластался по земле, Буко фон Кроссиг на бегу сорвал с учебного манекена продолговатый старомодный щит, прикрыл им спину.
Самсон закончил вращение на одной ноге в классической позе, достойной резца Мирона либо Фидия. Метательный щит со свистом помчался к цели, с громким гулом врезалсяв щит на спине Кроссига. Сила инерции отбросила раубриттера не меньше, чем на пять саженей. Возможно, отбросила бы и больше, если б не стена. Какое-то время казалось, что Буко размазало по стене, ан нет, через несколько мгновений он сполз на землю.
Самсон Медок осмотрелся. Метать уже было не в кого.
– Ко мне! – крикнул из ворот Шарлей, уже сидевший в седле. – Ко мне, Самсон! На коня!
Конь, хоть и рослый, слегка присел под навалившейся на него тяжестью. Самсон Медок успокоил его.
Они рванули галопом.
Глава двадцать пятая,в которой – как у Беруля и Кретьена де Труа, как у Вольфрама фон Эшенбаха и Гартмана фон Ауэ, как у Готфрида Страсбургского, Гвилельма де Кабестэна и Бертрана де Борна – речь идет о любви и смерти. Любовь прекрасна. Смерть – нет
В сущности, не исключено то, что один из пражских менторов Рейневана говорил относительно магических полетов, а именно, что они подчиняются ментальному контролю намазавшегося летной субстанцией колдуна либо колдуньи. Предметы же, на которых они летают, будь то метла, кочерга, лопата или что-либо иное, – всего лишь мертвая, неодушевленная материя, подчиняющаяся воле магика и полностью от нее зависящая.
Что-то подобное действительно должно было существовать, поскольку несущая Рейневана и Николетту скамья взнеслась в небо на уровень зубцов стены замка и кружила вокруг них до тех пор, пока Рейневан не увидел, что из замка выезжают двое конных, один из которых явно был крупногабаритным. Скамейка некоторое время следовала за ними, как бы желая успокоить его, показав, что ни один из мчащихся по дороге на Клодско конников серьезно не ранен и за ними никто не гонится. И словно действительно уловив его облегченный вздох, она сделала вокруг Бодака еще один круг, а затем взмыла вверх, в пространство, пробив залитые лунным светом облака.
Однако оказалось, что прав был и Гуон фон Сагар, утверждавший, что всякая теория сера, поскольку выводы пражского доктора о ментальном контроле оправдались лишь в ограниченных пределах. Причем ограниченных сильно. Убедив Рейневана в том, что Шарлей и Самсон в безопасности, скамья совершенно перестала подчиняться его воле. Например, в намерения Рейневана никак не входило «порхание» на такой высоте, что до луны, казалось, можно было дотянуться рукой, а мороз пробирал такой, что у них с Николеттой зубы отбивали дробь не хуже испанских кастаньет. Не совпадал также с волей и желанием Рейневана полет по кругу на манер охотящегося канюка. Его воля была направлена на то, чтобы лететь вслед за Самсоном и Шарлеем, но именно эту волю скамьелёт определенно игнорировал.
Кроме того, у Рейневана не было ни малейшего желания изучать топографию Силезии с высоты птичьего полета, поэтому, совершенно непонятно каким чудом и подчиняясь чьему ментальному контролю, летающий предмет мебели снизил уровень полета и направился на северо-восток вдоль склонов Райхенштайна. Оставив справа массивы Яволника и Борувковой, скамейка вскоре пролетела над городом, окруженным утыканной башнями двойной стеной, который мог быть лишь Пачковым. Потом понесла их вдоль долины реки, которая могла быть только Нисой. Вскоре под ними побежали крыши епископского Отмухова. Однако здесь скамья сменила курс, описав широкую дугу, вернулась к Нисе и полетела вверх по реке, следуя извивам серебрящейся в лунном свете ленты. Сердце Рейневана несколько мгновений билось учащенно, так как походило на то, что скамья вознамерилась вернуться к Бодаку. Однако нет, она вдруг развернулась и направилась к северу, мчась над низиной. Вскоре под ними промелькнул монастырский комплекс Каменьца, и Рейневан снова заволновался. Ведь Николетта тоже намазалась летной мишкулянцией и тоже могла влиять на скамейку силой воли. Они могли – направление вродебы указывало на это – лететь прямо в Столец, владение Биберштайнов. Рейневан серьезно сомневался в том, что там его примут с распростертыми объятиями.
Однако вскоре скамья отклонилась немного к западу, пролетела над каким-то городом. Рейневан понемногу терял ориентацию, переставал слезящимися от встречного ветра глазами узнавать пробегающую внизу местность.
Высота, на которой они летели, была уже не очень велика, поэтому скамьенавты уже не тряслись от холода и не щелкали зубами. Скамья летела плавно и ровно, отказавшисьот воздушной акробатики, ногти Николетты перестали впиваться в руки Рейневана. Девушка – он почувствовал это сразу – немного расслабилась. Да и сам он – что уж говорить – тоже дышал свободнее, уже не задыхался ни от сильного ветра, ни от избытка адреналина.
Они летели под подсвеченными луной облаками. Внизу перемещалась шашечница лесов и полей.
– Алькасин… – Николетта пересилила бьющий в лицо ветер. – А ты знаешь, куда…
Он крепко прижал девушку к груди, зная, что так надо, что она ждет этого.
– Нет, Николетта, не знаю…
Он действительно не знал. Но предполагал. И предполагал верно. И не очень удивился, когда тихое восклицание девушки показало ему, что у них появились попутчики.
Ведьма слева, женщина в расцвете лет в чепце замужней дамы, летела классически, на метле, движение воздуха развевало полы ее бараньего кожушка. Подлетев немного ближе, она поприветствовала их, помахав рукой. Они, правда, не сразу, ответили тем же, и ведьма в чепце ушла вперед.
Две летевшие справа девицы не поздоровались и, кажется, вообще не заметили их, настолько были заняты собою. Обе очень молодые, с распущенными косами, они сидели верхом на санном полозе и жадно и самозабвенно целовались. При этом сидевшая впереди, казалось, свернет себе шею, чтобы дотянуться губами до губ другой, сидевшей сзади. Другая же была целиком занята грудями первой, извлеченными из-под расстегнутой сорочки.
Николетта кашлянула, кашлянула как-то странно, заелозила по скамье, словно хотела отодвинуться. Почему она это делает, он понял по уровню своего возбуждения, вызванного не только эротической картинкой. Во всяком случае, не ею одною. Гуон фон Сагар говорил о побочных действиях специфика.[400]Рейневан помнил, что в Праге об этом говорили то же. Все специалисты соглашались с тем, что втертая в тело летная мазь действует как сильный афродизияк.
Небо неведомо когда заполнилось летящими ведьмами. Они уже летели длинной вереницей или, точнее, клином, голова которого терялась где-то меж светящимися облаками. Чародейки,bonae feminae[401]– а в клине было, оказывается, несколько чародеев и мужского пола, – летели, оседлав самые разнообразные летные средства: тут были и классические метлы, кочерги, скамейки, лопаты, мотыги, дышла, оглобли, жерди из изгородей и самые обыкновенные, даже не ошкуренные шесты и палки. Впереди и позади летунов следовали летучие мыши, нетопыри, совы, филины и тетки-вороны.
– Эй! Конфратр! Привет!
Он оглянулся. И, что было странно, не удивился.
На окликнувшей его была привычная ей ведьминская черная шляпа, из-под которой выбивались ярко-рыжие волосы. Следом на манер шлейфа летела шаль из грязно-зеленой шерсти. Рядом следовала знакомая вещунья, молодая ведьмочка с лисьей физиономией. Позади них покачивалась на кочерге темнолицая Ягна, не вполне, разумеется, трезвая.
Николетта громко кашлянула и оглянулась. Рейневан пожал плечами, храня на лице невинное выражение. Рыжеволосая рассмеялась. Ягна отрыгнула.
Была ночь осеннего равноденствия, у народа – Ночь Праздника Веяния, волшебное начало сезона ветров, облегчающих отсеивание зерна. У волшебниц же и Старших племен – Мабон, один из восьми шабашей года.
– Эй! – вдруг крикнула рыжеволосая. – Сестры! Конфратры! Поиграем?
Рейневан был не в настроении играть, тем более что понятия не имел, в чем эта игра состоит. Но скамья уже была явно частью стада и делала все, что делали остальные.
Довольно многочисленная эскадра спикировала вниз, к замеченному свету костра. Чуть не задевая за кроны деревьев, они промчались, перекликаясь и переругиваясь, надполянкой, где у костра сидели несколько человек. Рейневан видел, что люди смотрят вверх, и чуть ли не слышал их возбужденные крики. Ногти Николетты снова впились ему в тело.
Рыжеволосая продемонстрировала цирковую ловкость, опустилась, воя волчицей, так низко, что метлой подняла из костра фонтан пыли. Затем все вертикально взмыли в небо, сопровождаемые криками сидящих у костра. «Будь у них, – вздрогнул Рейневан, – самострел, кто знает, чем бы эта затея кончилась».
Клин начал опускаться к горе, выглядывавшей из леса и лесом же поросшей. Однако это явно не была Слёнза, вопреки предположениям Рейневана, который думал, что целью полета была именно она. Для Слёнзы гора была решительно маловата.
– Гороховая, – удивила его Николетта. – Это Гороховая гора. Неподалеку от Франкенштейна.
На склонах горы горели костры, поверх деревьев вырывалось белое смоляное пламя, красные пылающие угли подсвечивали плывущие по котловинам колдовские испарения. Были слышны выкрики, пение, писк флейт и дудок, удары тамбурина.
Николетта дрожала рядом с ним и скорее всего не только от холода. В принципе он не очень-то удивлялся. У него тоже мурашки бегали по спине, а сильно колотившееся сердце подступило к горлу. Он с трудом глотал слюну.
Рядом с ними приземлилось и слезло с метлы огненноглазое и расчёхранное существо с морковного цвета волосами. Его лапы, длинные, как жерди, украшали кривые когти шестидюймовой длины. Неподалеку шумели и старались перекричать друг друга четверо гномов в шапочках в виде желудей. Походило на то, что все четверо прилетели на большом весле. По другую сторону плелось, волоча за собой пекарскую лопату, существо в чем-то, напоминающем вывороченный мехом наружу кожух, впрочем, это вполне мог быть и естественный мех. Проходящая мимо ведьма в снежно-белой и слишком уж вызывающе распахнутой одежке окинула их неприязненным взглядом.
Вначале, еще во время полета, Рейневан собирался сбежать сразу же после посадки и как можно скорее уйти, спуститься с горы, исчезнуть. Не получилось. Они опустились с группой, в коллективе, и коллектив понес их, как речной поток. Каждое не соответствующее общему движение, любой шаг в ином направлении бросался бы в глаза, был бы замечен, вызвал бы подозрение. И он решил, что лучше подозрений не вызывать.
– Алькасин, – Николетта прильнула к нему, вероятно, почувствовала, о чем он думает, – ты знаешь такую поговорку: из огня, да в полымя?
– Не бойся, – с трудом проговорил он. – Не бойся, Николетта. Я не допущу, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое. Я выведу тебя отсюда. И наверняка не покину.
– Я знаю, – сразу же ответила она и проговорила это так доверчиво, так тепло, что он тут же набрался храбрости и уверенности в себе – свойства, которые, честно говоря, чуть было совсем не растерял. Он поднял голову, по-светски предложил девушке руку. И осмотрелся. С уверенной миной. И даже немного надменно.
Их обогнала пахнущая влажной корой гамадриада, за ней шел поклонившийся им карлик с торчащими из-под верхней губы зубами и выглядывающим из-под коротковатой камзельки голым животом, блестящим, как арбуз. Похожего Рейневан когда-то уже видел. На вонвольницком кладбище, в ночь после похорон Петерлина.
На пологом склоне под обрывом приземлялись очередные летуны и летуньи. Их становилось все больше, толкотня увеличивалась. К счастью, организаторы побеспокоились о соблюдении порядка, назначенные заранее распорядители направляли опускающихся на поляну, где в специально оборудованной отгородке те оставляли метлы и другое летное оборудование. Там приходилось отстоять несколько минут в очереди. Николетта крепче сжала ему руку, так как сразу за ними в очереди оказалось тощее существо, завернутое в саван и попахивающее могильным склепом. Перед ними же, нетерпеливо и нервно перебирая ножками, заняли место две майки с волосами, полными сухих колосьев.
Чуть погодя толстый кобольд принял у Рейневана скамью и вручил ему раковину беззубки с нарисованной на ней магической идеограммой и римским числом CLXXIII.
– Сохраняй, – привычно проворчал он при этом, – не теряй. Я не стану потом искать по всей стоянке.
Николетта снова крепко прильнула к Рейневану, сжала руки. На сей раз по более конкретной и явной причине. Рейневан тоже это заметил.
Они неожиданно стали центром внимания, причем отнюдь не доброжелательного. К ним злыми взглядами присматривались несколько ведьм, рядом с которыми Формозу фон Кроссиг можно было бы считать образчиком молодости и чудом красоты.
– Извольте глянуть, – проскрипела одна, особо выделяющаяся уродливостью даже в столь жутком окружении. – Должно быть, верно говорят, что флюгцальбу[402]теперь можно купить в любой свидницкой аптеке! Летают кому только не лень! Рак, рыба и змея! Того и гляди к нам начнут слетаться черницы, клариски из Стшелина! И мы должны это терпеть, спрашиваю я? А эти кто еще такие?
– Верно! – сверкнула единственным зубом вторая мегера. – Вы правы, дорогая госпожа Шпренгерова! Пусть скажут, кто они такие! И кто им о слете сказал?
– Верно, верно, дорогая госпожа Крамерова! – прохрипела третья, согнувшаяся дугой, с внушительной коллекцией волосатых бородавок на физиономии. – Пусть скажут! Потому как это могут быть шпики!
– Захлопни хайло, старая корова, – сказала, подходя, рыжеволосая в черном капюшоне. – Не изображай из себя фигуру! А этих двух я знаю. Достаточно?
Их милости Крамерова и Шпренгерова собрались уже возразить и учинить скандал, но рыжеволосая в корне пресекла дискуссию, грозно сжав кулак, а Ягна подвела итог пренебрежительной отрыжкой, внушительной и протяжной, исходящей, можно бы сказать, из самых недр ее естества. Поток оппонентов разделила вереница шествующих по склонуведьм.
Кроме Ягны, рыжеволосую сопровождала девица с лисьим личиком и нездоровой кожей, на урочище она выполняла роль оракула.
Как и тогда, у нее на светлых волосах был венок из вербены и клевера. Как и тогда, глаза у нее блестели и были обведены темными кругами, и она не переставая вглядывалась в Рейневана.
– Другие тоже к вам присматриваются, – сказала рыжеволосая. – Поэтому, чтобы избежать дальнейших инцидентов, вам надобно, как говорится, предстать перед доминой.[403]Тогда-то уж никто не осмелится к вам приставать. Идемте со мной. На вершину.
– Можно ли, – откашлялся Рейневан, – рассчитывать на то, что это безопасно?
Рыжеволосая обернулась, уставилась на него зеленым глазом.
– Немного запоздалые опасения, – процедила она. – Осторожничать надо было, когда вы натирались мазью и усаживались на скамью. Мне не хотелось бы, дорогой конфратр, быть излишне догадливой, но я даже при первой встрече поняла, что ты из тех, которые вечно лезут не в свое дело и впутываются во что непотребно. Но, как сказано, это не мое дело. А грозит ли вам что-либо со стороны домины? Все зависит от того, что таится в ваших сердцах. Если это злоба и предательство…
– Нет, – возразил он, как только она замолчала. – Уверяю.
– Ну, тогда, – улыбнулась она, – тебе опасаться нечего. Идемте.
Они миновали костры, группы стоящих вокруг чародеек и других участников шабаша. Там что-то обсуждали, приветствовали, выпивали, поругивались. Кружки и чарки наполнялись из котлов и кадок; струился, перемешиваясь с дымом, приятный аромат сидра, грушевника и других конечных продуктов алкогольной перегонки. Ягна собиралась было свернуть туда, но рыжеволосая резко удержала ее.
На вершине Гороховой горы полыхала и гудела огнем огромная ватра,[404]мириады искр огненными пчелами взметались в черное небо. Под вершиной располагалась котловинка, оканчивающаяся террасой. Там, под установленном на железной треноге котлом, горел костер поменьше, вокруг него маячили мерцающие силуэты. На склоне явно ожидали аудиенции несколько особ.
Они подошли ближе, настолько близко, что за вуалью вздымающегося над котлом пара туманные силуэты обернулись тремя женщинами, держащими украшенные лентами метлы и золотые серпы. Около котла крутился мужчина, очень бородатый и очень высокий. Еще более высоким он казался из-за меховой шапки с укрепленными на ней ветвистыми оленьими рогами. И была там, за огнем и испарениями, еще одна неподвижная темная фигура.
– Домина, – пояснила рыжеволосая, когда они заняли место в очереди ожидающих, – вероятнее всего, не спросит вас ни о чем, она не любопытна. Однако если спросит, то запомните: обращаться к ней следует, именуя доминой. Помните также, что на шабаше нет имен. Разве что между друзьями. Для всех других выjojozaиbachelar.[405]
Перед ними была девушка с толстой, свисающей ниже пояса светлой косой. Хоть и очень красивая, она была калекой – хромала. Причем настолько характерно, что Рейневан сумел определить у нее врожденный вывих бедра. Она прошла мимо них, утирая слезы.
– Пялиться, – укоризненно бросила рыжеволосая, – невежливо, и здесь такое не одобряют. Пошли. Домина ждет.
Рейневан знал, что титул «домина» или «старуха» давался главной чародейке, руководящей полетом жрице шабаша. Поэтому, хотя в глубине души он думал увидеть женщину,лишь немного менее отвратную, нежели Шпренгерова, Крамерова и сопровождающие их уродины, и скорее всего существо в возрасте, мягко говоря, преклонном. Однако, чего он уж никак не ожидал, домина оказалась Медеей, Цирцеей, Эродиадой. Убийственно привлекательной, воплощением зрелой красоты. Высокая, статная, она всем видом вызывала уважение к себе, предчувствие и предвкушение силы. Высокий лоб украшал серебристым серпом блестящий рогатый месяц, с шеи на грудь свисал золотой крест анкх,crux ansata.Линия губ говорила о решительности, прямой нос вызывал в памяти Геру или Персефону с греческих ваз. Иссиня-черные волосы змеящимся каскадом ниспадали в божественном беспорядке на шею, волной струились с плеча, сливаясь чернотой с плащом. Выглядывающее из-под плаща платье переливалось в свете костра, играя уймой оттенков то белого, то меди, то пурпура.
В глазах домины таились мудрость, ночь и смерть.
Она разгадала его сразу.
– Толедо, – проговорила она, и голос ее был как ветер с гор. – Толедо и его благороднаяjojoza.Впервые среди нас? Приветствую. Рада видеть.
– Здравствуй, – поклонился Рейневан. Николетта сделала реверанс. – Здравствуй, домина.
– У вас есть ко мне просьбы? Вы просите заступничества.
– Они хотят, – проговорила стоявшая позади рыжеволосая, – лишь выразить уважение. Тебе, домина, и великой Тройственной.
– Принимаю. Идите с миром. Отмечайте Мабон. Восхваляйте имя Всематери.
– Magna Mater!Хвала ей! – повторил стоящий рядом с доминой бородач с украшенной оленьими рогами головой и ниспадающей на спину шкурой. – Эйя!
Огонь взвился вверх. Котел пыхнул паром.
На этот раз, когда они спускались по склону в седловину между вершинами, Ягна не дала себя удержать, незамедлительно направившись туда, откуда долетал самый сильный гул и доносился самый крепкий запах дистиллируемых напитков… Вскоре, добравшись до кадки, она уже поглощала сидр так, что только кадык ходил ходуном. Рыжеволосая не сдерживала ее и сама охотно приняла кувшинчик, который ей поднес ушастый космач, как близнец похожий на Ганса Майна Игеля, того, который месяц назад посетил на бивуаке Рейневана и Завишу Черного из Гарбова. Рейневан, принимая кубок, задумался над течением времени и всем тем, что это время изменило в его жизни. Сидр был крепкий, так что даже из носа потекло.
У рыжеволосой среди окружающих оказалось множество знакомых. И людей, и нелюдей. С ней сердечно здоровались майки, дриады, лиски и водницы, обменивались рукопожатиями и поцелуями полные румяные селянки. Чопорно и благовоспитанно кланялись женщины в расшитых золотом платьях и богатых накидках, с лицами частично прикрытыми масками из черного атласа. Обильно лился сидр, грушевик и сливовица. Кругом толкались и проталкивались, поэтому Рейневан обнял Николетту. «Здесь ей следовало бы носить маску, – подумал он. – Катажина, дочь Яна Биберштайна, хозяина Стольца, должна прикрывать лицо. Как и другие благородные дамы и девушки».
Выпивохи, отведав немного, занялись, естественно, сплетнями и обсуждением знакомых.
– Я видела ее наверху у домины, – глазами указала рыжеволосая на хромающую неподалеку калеку со светлой косой и лицом, опухшим от слез. – Что с ней?
– Обычное дело, обычная обида, – пожала плечами полная мельничиха, все еще там и тут оставляющая следы муки. – Впустую к домине ходила, напрасно просила. Выполнить ее просьбу домина отказалась. Велела положиться на время и судьбу.
– Знаю. Я сама когда-то просила.
– И что?
– Время, – рыжеволосая зловеще ощерилась, – сделало свое дело. А судьбе я малость подсобила.
Ведьмы расхохотались так, что у Рейневана волосы на голове зашевелились. Он понимал, чтоbonat feminaeразглядывают его, злился на то, что торчит будто кол перед столькими прекрасными глазами, будто перепуганный примитив. Он глотнул для куража.
– Необычайно много… – начал он, откашлявшись, – здесь присутствует представителей необычайно многих Древних племен…
– Необычайно?
Рейневан обернулся. Неудивительно, что он не слышал шагов стоявшего у него за спиной альпа – высокого, темнокожего, с белоснежными волосами и остроконечными ушами. Альпы двигались практически бесшумно, услышать их было невозможно.
– Говоришь, необычайно, – повторил альп. – Ха. Может, еще дождешься, что все станет обычайным. То, что ты называешь Древним, может оказаться новым. Либо обновленным. Грядет время перемен, многое изменится. Изменится даже то, что некоторые из присутствующих здесь считали неизменным.
– Я продолжаю считать, – сказало, приняв, видимо, на свой счет язвительные слова альпа, существо, которое Рейневан меньше всего ожидал встретить в здешней компании, а именно священник с тонзурой. – Многие продолжают так считать, хотя знают, что многое уже никогда не вернется. Нельзя дважды ступить в одну и ту же реку. У вас было свое время, господин альп, была своя эпоха, эра, свой эон, наконец. Но ничего не поделаешь,omnia tempus habent et suis spatiis transeunt universe sud caelo,всему свое время и свой час. Минувшее не вернется. Несмотря на любые перемены, которых, кстати сказать, ожидают многие из нас.
– Полностью, – упрямо повторил альп, – изменится картина и порядок мира. Все реформируется. Советую, обратите взор свой на юг, на Чехию. Там упала искра, от нее возгорится пламя, в огне очистится Природа. Исчезнет все скверное и нездоровое. С юга, из Чехии, придет изменение, определенным вещам и проблемам наступит конец. В частности, Писание, которое вы столь охотно цитируете, превратится в сборник поговорок и пословиц.
– От чешских гуситов, – покрутил головой священник, – не ожидайте слишком многого, в определенных вопросах они святее самого, я бы сказал, папы римского. Видится мне, пойдет в нужную сторону эта чешская реформа.
– Сущность реформы, – громко сказала одна из высокородных женщин в маске, – в изменении того, что, казалось бы, изменить невозможно. Проделывает пролом в, казалось бы, нерушимой структуре, надламывает, казалось бы, плотный и твердый монолит. А если что-то можно нарушить, исцарапать, надломить… Так это можно превратить в пыль. Чешские гуситы будут той каплей воды, которая, замерзая в расщелинах скалы, разрывает ее.
– То же самое говорили и о катарах! – крикнул кто-то сзади.
Поднялся шум. Рейневан съежился, слегка напуганный вызванными им пререканиями. Почувствовал руку на плече. Оглянулся и вздрогнул, увидев высокое существо женского пола, достаточно привлекательное, с фосфоресцирующими глазами и зеленой, пахнущей айвой кожей.
– Не пугайся, – тихо проговорило существо. – Мы – всего лишь Старшее племя. Обычная необычайность.
– Изменений, – сказало оно громче, – не остановит ничто. Завтра будет иным, нежели Сегодня. Настолько иным, что люди перестанут верить во Вчера. И прав господин альп, советуя чаще поглядывать на юг, на Чехию. Ибо оттуда идет новое. Оттуда грядет Изменение.
– Я позволю себе немного усомниться, – резко заметил священник. – Оттуда пришла война и смерть. И придетtempus odii,время ненависти.
– И время мести, – зло добавила хромуша со светлой косой.
– Вот и славно, – потерла руки одна из ведьм. – Немножко движения не помешало бы.
– Время и судьба, – многозначительно сказала рыжеволосая. – Отдадимся на волю времени и судьбы.
– Помогая, насколько возможно, судьбе, – добавила мельничиха.
– Так или иначе, – распрямил тощую фигуру альп, – я утверждаю, что это начало конца. Теперешний порядок рухнет. Рухнет порожденный Римом ненасытный, грубо распространяемый, порождавший ненависть культ. Даже удивительно, что он так долго держался, будучи столь бессмысленным и вдобавок совершенно неоригинальным. Отец, Сын и Дух! Обычная триада, каких неисчислимое множество.
– Что касается духа, – сказал священник, – то вы были недалеко от истины. Только пол перепутали.
– Не перепутали, – возразила пахнущая айвой зеленокожая. – А оболгали! Ну что ж, может, теперь, во времена перемен, все поймут, кого столько лет малевали на иконах.Может, наконец до них дойдет, кого в действительности изображают мадонны в их церквях.
– Эйя!Magna Mater! – хором воскликнули ведьмы. На их крик наложился взрыв дикой музыки, грохот барабанчиков, крик и пение со стороны костров. Николетта-Катажина прижалась к Рейневану.
– Слушайте! – крикнул, воздевая руки, колдун с оленьими рогами на голове. – Слушайте!
Собравшиеся на поляне возбужденно зашумели.
– Слушайте, – воскликнул колдун, – слова Богини, руки и бедра которой оплетают Вселенную! Которая в Начале отделила Воды от Небес и танцевала на них! Из танца которой родился ветер, а из ветра – дыхание жизни!
– Эйя!
Рядом с колдуном встала домина, гордо выпрямив свою царственную фигуру.
– Восстаньте! – крикнула она, раскидывая плащ. – Восстаньте и придите ко мне!
– Эйя!Magna Mater!
– Аз есьм, – проговорила домина, а голос ее был как ветер с гор, – аз есьм красота зеленой земли, белая луна средь тысяч звезд, аз есьм тайна вод. Придите ко мне, ибоаз есьм Природа. Из меня исходит все и в меня должно вернуться, в меня, возлюбленную богами и смертными.
– Эйяяяяя!
– Аз есьм Лилит, аз есьм первая из первых, аз есьм Астарта, Кибела, Геката, аз есьм Ригатона, Эпона, Рианнон, Ночная Кобыла, любовница вихря. Черны мои крылья. Резвее ветра мои ноги, длани мои слаще утренней росы. Не услышит лев, когда я ступаю, не угадает моих путей зверь полевой и лесной. Ибо истинно говорю вам: аз есьм Тайна, Понимание и Знание.
Костры гудели и стреляли языками пламени. Толпа возбужденно колыхалась.
– Почитайте меня в глубине сердец ваших и в радости обряда приносите мне жертвы актами любви и блаженства, ибо мила мне такая жертва. Ибо аз есьм нетронутая дева и горящая желанием любимица богов и демонов. И истинно говорю вам: как была я с вами от начала начал, так и найдете вы меня у края их.
– Слушайте, – крикнул под конец колдун, – слова Богини, той, руки и бедра которой охватывают Вселенную! Которая в начале начал отделила воды от небес и танцевала на них! Танцуйте и вы!
– Эйя!Magna Mater!
Домина резким движением скинула накидку с обнаженных рук. Сопровождаемая спутницами, вышла на середину поляны. Там они остановились, схватившись за кисти откинутых назад рук, лицам наружу, спинами внутрь, как художники порой изображают граций.
– Magna Mater!Трижды девять! Эйя!
К тройке присоединились еще три ведьмы и трое мужчин, соединившись руками, образовали кольцо. В ответ на их призывный клич присоединились следующие. Точно в таких же позах, лицами наружу, спинами внутрь к стоящей в центре девятке, они построили следующее кольцо. Мгновенно возникло следующее кольцо, потом новое, новое, еще одно,каждое спинами к предыдущему, охватывающее его размерами и численностью. Если круг, образованный доминой и ее спутниками охватил предыдущий, состоящий не больше чем из тридцати членов, то во внешнем, последнем кольце, их уже было не меньше трехсот. Рейневан и Николетта, подхваченные разгоряченной толпой, оказались в предпоследнем кольце. Рядом с Рейневаном стояла одна из благородных дам в маске. Руку Николетты сжимало странное существо в белом.
– Эйя!
– Magna Mater!
Очередной протяжный вопль и несущаяся неведомо откуда дикая музыка дали сигнал танцующим – кольца сдвинулись с места и начали вращаться и вертеться. Вращение всеубыстрялось, при этом соседние кольца вращались в противоположные стороны. Уже сама эта картина вызывала головокружение, инерция движения, сумасшедшая музыка и неистовые крики довершили дело. В глазах Рейневана шабаш расплылся в калейдоскоп пятен, ноги, казалось ему, перестали касаться земли. Он терял сознание.
– Эйяяя! Эйяяя!
– Лилит! Астарта! Кибела!
– Геката!



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [ 28 ] 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.