read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


– И вы действительно верите, что здесь мог уцелеть такой вход?
– Мы надеемся...
– Надежду оставим неудачникам. Нам нужен гарантированный результат. Данные спутниковой разведки прямо указывают на то, что большое количество обитателей Монастыря перед началом бомбардировки пыталось укрыться под землёй. Неизвестно, сколько их действительно было и сколько спаслось. Но то, что у нас под ногами находятся живые враги, сомнения не вызывает. Вы понимаете?
– Так точно! Разрешите кое-что сказать? – получив утвердительный кивок, офицер поспешно затараторил:
– Здесь применялись мощные авиабомбы, в подобных грунтах они способны поражать инженерные сооружения на глубинах более десяти метров. Даже если часть монастырских обитателей смогла укрыться, то не факт, что это их спасло. Подземный комплекс, несомненно, повреждён, не исключено, что и вовсе уничтожен. Двухтонная авиабомба, разорвавшись в подземной галерее, уничтожает её на огромном участке, а ударная волна в таком случае способна поразить живую силу на сотни метров. Под землёй...
– Офицер, я прекрасно знаю, что делает взрыв под землёй, а если чего и не знаю, то прекрасно без этого обойдусь. Но я также прекрасно понимаю, что недооценивать враганельзя. Монастырь стоит на этом месте сотни лет. Он никогда ни перед кем не отчитывался за свои действия по организации внутренней жизни. Несмотря на все усилия, ни в одном из архивов так и не нашли хоть какой-нибудь схемы его подземелий. Над этим работают десятки сотрудников, но всё, что они обнаружили – челобитную восемнадцатого века о жульничестве барыни, не рассчитавшейся с неким мужиком Евсеем за тёс замковых камней для арок глубоких погребов. В силу понятных причин привлечь этого Евсея в качестве консультанта мы не сможем. Таким образом, у нас нет ни планов, ни очевидцев. Под нами может быть три подвала с гнилой картошкой или же многокилометровая система укреплённых галерей и бункеров с собственным метрополитеном. Мы действительно ничего не знаем.
– Разрешите? – робко обратился офицер.
– Что ещё?
– Скорее, правильно ваше второе предположение. Мы тут тоже пытались разобраться и нашли топокарту полувековой давности. На ней обозначен большой овраг в двух километрах отсюда, но сейчас он на местности отсутствует. Единственное разумное предположение – засыпан отвалами. Это свидетельствует о выемке огромного объёма грунта; по нашим скромным прикидкам, его потребовалось более ста тысяч кубометров. Хотя не исключено, что его подвозили из какого-нибудь карьера.
– Нет, – уверенно ответил Ланс. – Это явные результаты подземных работ. Направьте поисковую группу в район бывшего оврага, не исключено, что там выходит штольня, по которой осуществлялась транспортировка. И нам нужно найти способ для определения подземных пустот.
– А как? Щупом не достать, миноискатель бесполезен. Мы уже по-всякому думали, но без толку.
– Ваше дело тщательно прочесать полигон и другие участки, менее всего пострадавшие при бомбёжке. Думать будут другие, я их сам сейчас озадачу.
– Разрешите ещё вопрос?
– Да?
– Надо бойцов побольше пригнать, в оцепление. По сути дела, периметр у нас держится на вертолётных облётах. Местные уверены, что здесь после взрыва разбросаны тысячи снарядов и единиц стрелкового оружия, рвутся сюда как мухи на мёд, мечтая набрать побольше добра. У нас попросту не хватает людей для их задержания.
– Бойцов не получите, – твёрдо сказал Ланс. – Мы не можем посылать сюда кого попало, а надёжных людей не хватает.
– Так что делать с местными?
– При обнаружении расстреливать. Гарантирую, у них быстро пропадёт охота сюда наведываться.

– Младший лейтенант Кищенко, предъявите, пожалуйста, ваши права, путевой лист, документы на груз.
Водитель лениво достал из-за солнечного козырька требуемое, протянул гаишнику. Тот, дотошно изучив документы, хотел было что-то сказать, но шофёр лениво процедил:
– Порожняком иду.
Гаишник внимательно посмотрел на водителя. Тот отличался на удивление фотогеничной физиономией: подобные портреты любят размещать возле районных отделов милиции на специальных стендах. Тип на пассажирском сидении и вовсе походил на небрежно остриженную гориллу. Многоопытный гаишник даже не стал отводить взгляд в сторону, он и так прекрасно успел разглядеть машину перед остановкой.
– Порожняком, говорите? А рессоры прогнуты, будто тонны три везёте. Что в кузове?
– Анализы кала, – лениво ответил водитель.
– Кузов к осмотру, – не оценив шутку, произнёс лейтенант.
– Командир, мы спешим очень, – ухмыльнулся водитель и выразительно потёр пальцами друг о дружку.
Но на лейтенанта это впечатления не оказало. Дело в том, что он только что отчётливо ощутил запах крови, и его профессиональное чутьё немедленно сделало стойку. Офицер знал, что неподалёку совершена крупная кража телят, их количество вполне укладывалось в две-три тонны. Если в машине окажутся туши, то можно рассчитывать на повышение в звании. Он не для того несколько лет тратил немалые деньги на учёбу, чтобы, получив вожделенный диплом, ходить в младших лейтенантах. Так что предложение взятки его не вдохновило, ведь перед глазами маячил более заманчивый приз.
– Я сказал: к осмотру, – с нажимом повторил лейтенант и, отойдя от кабины, показал сержанту условный сигнал.
Понятливый служака склонился к окну служебной машины, достал автомат, повесил на плечо. Человеческая жизнь в эти времена ценится гораздо меньше трёх тонн мяса, такчто не стоит провоцировать потенциальных преступников.
– Ну, смотри, потом сам жалеть будешь, – со странной насмешкой произнёс водитель и открыл дверцу.
Гаишник с интересом осмотрел огромную жёлтую цепь с массивным железным крестом, болтающимся длинной стороной кверху. Если она действительно из золота, то водитель очень неплохо живёт – не по средствам. Увидев, что пассажир тоже выходит, офицер насторожился:
– А вы куда?
– Да тоже разомну ноги, помогу кузов открыть, – и, столь же загадочно улыбнувшись, добавил: – Не хочу пропускать бесплатное кино.
Завидев на его шее аналогичную цепь, прячущуюся под рубашкой, лейтенант ощутил странный, тревожащий укол и непроизвольно положил руку на кобуру. Что-то здесь явно ненормально – слишком уж странно ведёт себя эта парочка. На преступников не похоже, но и на обычную реакцию ни в чём не повинных водителей как-то не тянет. Да и грузовик какой-то... Не такой. Одна надпись на тенте, выполненная странными, разлаписто-дёрганными буквами, будто извивающимися в предсмертных муках, чего стоила:
В битве за АрмагеддонНа колокольне враговКрест переверни[2]
Нет, дело явно нечисто.
К сожалению, прислушиваться к голосу подсознания лейтенант не стал, а если бы послушался, то всё бы обошлось и он стал немножечко богаче.
Не стал.
Ухмыляясь и загадочно перемигиваясь, доверенные прихожане Последней Церкви расстегнули застёжки тента, сняли запоры, дружно отступили на пару шагов. Водитель карикатурно присел, с картинным жестом указал на кузов:
– Прошу, господин офицер! Наш скромный лимузин к досмотру готов!
Лейтенант чуть помедлил, покосился на напарника и, убедившись, что он держится настороже, шагнул вперёд. Он даже не стал требовать от водителя самостоятельно поднять брезент – в этой машине он был на удивление чистым, скорее всего, совсем новеньким. Отогнув угол в сторону, офицер заглянул в кузов.
Хотя контраст с солнечным днём внутри был разительным, гаишник мгновенно оценил доступную обстановку. Дальнюю часть рассмотреть не получилось – её заслоняли. Впрочем, увиденного ему вполне хватило. Он не стал кричать – сознание отказалось реагировать на увиденную картину, только наего задворках билась полудохлая мысль, убеждающая, что это всего лишь муляжи, а то, что у них живые глаза, ему просто мерещится. И разве бывают живые глаза ТАКИМИ?!!!
Тринадцатый лениво взмахнул лапой снизу вверх, кончиками когтей аккуратно попав по подбородку. Лишившись лица до самой переносицы, гаишник без крика отлетел на десяток шагов – ему попросту нечем было кричать. Сержант отреагировал с завидным проворством: успел поднять автомат, опустить предохранитель, передёрнуть затвор... На этом его служба закончилась – гончая, вылетев из кузова, достала его одним прыжком, разорвав тело с такой ловкостью, что нижняя часть несколько мгновений подрагивала, стоя на месте, в то время как верхняя скатывалась в кювет. Вся Дюжина дружно взвыла, реагируя на смерть двух разумных существ. Свита Тринадцатого была сыта, но всё равно, сохранить спокойствие в столь возбуждающей ситуации было невозможно.
Гончая сбросила вторую часть тела с дороги, её напарница туда же оттащила труп лейтенанта. Водители, наблюдавшие за этой жутковатой сценой с немым восторгом, тут же очнулись, поняв, что спектакль окончен.
– Слышишь, Фауст, вон, на тент несколько брызг попало, вытри. А я пока их машиной займусь.
– Рог, я тебе не баба, тряпкой по брезенту елозить.
– Захлопнись, мало я за тобой срач убирал?
– Тебе это за счастье, – буркнул Фауст, но за тряпкой всё же пошёл.
Рог подобрал автомат, забрал пистолет у лейтенанта, отогнал патрульную машину в кусты. Там же наломал охапку веток, небрежно присыпал тела гаишников. В процессе работы он насвистывал незатейливую мелодию – жизнь была прекрасна. Теперь будет что рассказывать ребятам – немногие могут похвастаться, что с такими приключениями перевозили высшего повелителя вместе с его смертоносной свитой. К тому же, словно по заказу, дорога оставалась пустынной: первая машина проехала как раз в тот момент, когда напарники скрыли все следы происшествия.
Фауст выбросил испачканную тряпку, свистнул:
– Рог, ты какого ... опять в кусты попёрся? Клапан сорвало?
– Веток ещё нарву.
– Ты чё, вконец сбрендил? Венки им собрался плести на могилку? Поехали, а то до вечера здесь провозимся.
– Фауст, ну никакого у тебя уважения к милиции! Впрочем, с такой харей, как у тебя, это неудивительно.
– На себя посмотри. Тебе чёрта можно без грима играть, или Кинг-Конга. Иди сюда, тент затянем.
Адепты с любопытством заглянули в кузов, восторженно оглядев кошмарную свиту и самого Тринадцатого. Церемонно развернулись, поклонились, принялись торопливо затягивать брезент. Демоны на их действия не отреагировали ни одним движением. Приступ активности, вызванный истечением жизненной силы погибающих милиционеров, прошёл, теперь они просто ждали окончания пути, накапливая силы, подобно сжимающимся пружинам.
Им они понадобятся при нападении на Монастырь.

Глава 7

– Телефон почти разрядился, – тихо произнесла девочка.
Настоятельница вытащила из лаза новую порцию обломков, устало вздохнула:
– Плохо, Старкова, очень плохо. Выключи его, придётся работать в темноте. Когда выберемся в радиальный коридор, нам понадобится хоть какой-нибудь свет, без него будет очень туго.
– У меня есть ещё один телефон, – еле слышно призналась воспитанница.
– Дисциплину нарушаем? – сурово вопросила настоятельница.
Девочка промолчала – ответить ей было нечего. Да, разумеется, нарушила, причём весьма серьёзно. Воспитанницам категорически запрещалось иметь собственные телефоны, но несмотря на серьёзный контроль, те из них, кого иногда отпускали на побывку к родне, часто привозили с собой трубки. Их тщательно прятали, пользовались всей казармой, соблюдая при этом тщательные меры конспирации. В случае поимки по правилам наказывали всех, дружно нагружая неприятными хозработами и переводя на пониженное питание. Причём самой виновнице, протащившей в Монастырь запрещённое средство связи, лишних тумаков не доставалось – она страдала наравне со всеми. Больше всегоне везло той, кого поймали с поличным, с трубкой в руках – её сажали в карцер. Логика администрации была проста – раз ты ухитрилась попасться, значит, дура, а дур в Монастыре принято лечить простейшими, но действенными методами, вырабатывая у них полезные условные рефлексы. Простояв пару дней на дощатых нарах, спасаясь от полчищ крыс, в следующий раз будешь вести себя осторожнее.
– Попалась ты, Старкова, – констатировала настоятельница, – Карцер тебе обеспечен.
– Так точно, – вздохнула девочка.
– Ох, и дура же ты, Старкова! Напряги тот вакуум, что заполняет твою голову, и подумай: где лучше – здесь или в карцере?
– В карцере, – мгновенно отозвалась воспитанница.
– Вот видишь, выходит, что я тебя попросту награждаю. Так что проблема у нас только в одном – добраться до этого самого карцера. В этом направлении я кое-чего добилась... ход готов.
– Что? – не поняла девочка.
– Старкова, не утомляй меня своей беспросветной тупостью. Разве ты не обратила внимание, чем я занимаюсь здесь последние несколько часов?
– Что, вы смогли сделать проход? – обрадовалась воспитанница.
– Скорее лаз. Там начинается коридор, разве не чувствуешь, что воздух посвежел из-за усиления тяги?
– Нет, но мне кажется, что иногда тянет дымом.
– Я этого не чувствую, так что будем надеяться, что тебе показалось. Не хватало ещё задохнуться в дыму. Но в лазе точно воздух свежее.
– Так пойдёмте туда.
– Есть проблема. Я пока не могу туда пролезть, слишком широкие плечи. А расширять неудобно, трудно кирпичи вытаскивать, ведь работать приходится, протискиваясь по пояс в эту нору. Но ты худая и маленькая, у тебя это может получиться. Не исключено, что с другой стороны работать будет полегче. Совместно мы быстрее расширим лаз.
– Хорошо, я попробую, – сказала девочка и, сняв мешающую кирасу, поползла мимо настоятельницы.
Заслышав, как по кирпичам звякнул металл, Нельма поморщилась, поняв, что воспитанница тащит за собой бесполезный автомат. Но делать замечание не стала – кто знает, может, он прибавляет девочке уверенности или является ниточкой, связывающей с другой жизнью, той, где никогда не приходилось сидеть под завалами после бомбёжки. Да и мало ли что – вдруг пригодится?
Тщедушная комплекция недоразвитого подростка сыграла на благо. Галя сумела протиснуться, хотя и с трудом, разорвав куртку, сильно оцарапав спину и плечи. Настоятельница протянула в узкий лаз телефон:
– Старкова, возьми. Посмотри, что там делается.
Девочка забрала трубку и около минуты не подавала признаков жизни. Настоятельница уже собралась было её окликнуть, как она показалась сама, просунув голову в лаз:
– Здесь коридор и завалов поблизости не видно. И никого не слышно, мы, наверное, одни. А воздух тут чистый, без пыли и дыма.
– Завалов точно нет?
– Рядом нет, только выход на лестницу засыпан...
– Старкова, это я и без тебя понимаю. Ладно, как там дела обстоят, с твоей стороны? Расширить лаз можно?
– Да. Только даже смотреть страшно. Тут всё непонятно на чём держится. Может рухнуть в любой момент, и вас засыплет.
– Придётся рисковать. Каждый обломок сперва потрогай со всех сторон. Если сидит крепко, то лучше браться за соседние, а не расшатывать. Не стоит волновать эту грудухлама. Понимаешь?
– Да, я буду стараться делать всё очень осторожно.
– На вот, обмотай руки своими рукавами.
– А вы как же?
– Не беспокойся, карманы от своей безрукавки оторву.
– А почему вы сегодня без своего обычного костюма?
– Старкова, ты нашла самое подходящее время для светских разговоров. Работай давай.
– Есть!

– Это всё? – поинтересовался Кимов, выслушав всю информацию, которую ему сочли целесообразным предоставить.
– Да, – кивнул Зеленман, сотрудник Ордена, до сего момента занимавшийся поиском Ветровой.
Он чувствовал себя несколько уязвлённым политикой руководства операции. Там сочли необходимым привлечь специалиста из гражданской спецслужбы, не доверив своим охоту на человека. Исполнители же считали, что прекрасно справятся своими силами. Они не могли взглянуть на проблему со стороны и не понимали, что в этом деле почти полностью некомпетентны. Орден был могущественной организацией, в отдельных областях даже очень могущественной, но то, что выходило за рамки его стандартной деятельности, оставалось за бортом. Вся его служебно-розыскная деятельность заключалась в выслеживании культов, поддерживающих связи с врагами, и поисковыми операциями в районах пробоя. Однако всё это не мешало сотрудникам посматривать свысока на гражданских сотрудников.
Неизвестно, понимал ли это Кимов, но своим коротким монологом он очень сильно ударил по самомнению ответственных поисковиков:
– Итак, что мы имеем. Молодая девушка высадилась с парашютом в точно установленном месте. Это произошло девять с половиной часов назад. Приметы её известны, фотография и паспортные данные также, если, разумеется, у неё вообще есть сейчас документы, а если и есть, то не фальшивые. Далее она предположительно направилась в ближайший город. Известно, что ей по телефону приказали зайти на некий Интернет-сайт, скорее всего, для получения объёмного файла с неизвестным содержанием. Задача проста – найти и схватить, желательно живой, и получить доступ к доверенной ей информации. Я правильно всё понимаю?
– Да, – подтвердил Зелёный, как по-простецки называли руководителя группы коллеги, сокращая фамилию Зеленман.
– Хорошо, – кивнул Кимов. – Идём дальше, а именно: анализируем ваши действия, направленные на решение поставленной задачи. Группа ваших людей истоптала весь лес, в котором высадилась Ветрова и, тряся трофейным шлемом, отрапортовала о выполнении приказа. Как я понимаю, обломки вертолёта при этом дотошно обыскивать не стали, ограничившись поверхностным осмотром. Погуляв по окрестностям, они вышли к автодороге и сделали вывод, что девушка, тоже гуляя подобным образом, вышла сюда же и уехала в город. Логика есть, хотя и не бесспорная. Смотрим дальше: для поимки Ветровой вы оповестили милицию города, организовали наблюдение за железнодорожным и автовокзалами, а также аэропортом. В данный момент свято уверены, что девушка находится в городе, боясь высунуть оттуда нос. Я правильно вас понял?
– Ну... в общем, да, – неуверенно ответил Зеленман, только сейчас начиная понимать, что его действия и впрямь не выглядят слишком эффективными.
– Значит, я всё понял правильно... Ну что ж, если всё обстоит подобным образом, то дело плохо. Мне не известен психологический портрет Ветровой, но я почему-то не уверен, что она несколько часов проторчала на одном месте, дожидаясь, пока город не перекроют. Более того, то, что вы считаете плотным кордоном, на самом деле не более чем фикция. Если она не полная дура, то вряд ли пойдёт в кассу за билетами, там требуются документы, а данные о пассажирах заносятся в компьютер. Надеюсь, вы догадались взять под свой контроль компьютерные сети транспортников?
Зеленман страдальчески скривился, на ходу пытаясь придумать убедительную причину, почему до сих пор это не сделал. Кимов, пряча довольную улыбку, продолжил:
– И, разумеется, вы уже получили данные обо всех звонках девушки за последнее время и определили её местонахождение по излучению мобильного телефона?
– А разве это возможно? – удивлённо вскинулся Зеленман.
Получив от Кимова сострадающий взгляд медсестры-монашки из больницы для психически неполноценных, он хлопнул себя по лбу:
– Точно! Как-то из головы вылетело! Это ведь рация, а рацию можно запеленговать!
– Не так просто, – остудил его Кимов. – Пеленгаторы не понадобятся. Просто придётся проконтролировать сети разных операторов, а это делается быстро. Местонахождение абонента можно определить с приличной точностью.
– Мы это сделаем немедленно!
– Конечно, сделаете. И ещё: помимо прочего, необходимо тщательно изучить сводку происшествий в городе, послать сотрудников в каждый милицейский участок с описанием Ветровой. Очень может быть, что она где-то засветилась. Я почти уверен: в городе её уже нет, к тому же подозреваю, что она успела получить доступ к Интернету и ознакомиться с информацией. Это не глухая деревня, там воспользоваться им несложно.
– Но даже посты на выезде предупреждены, город не так легко покинуть.
– Я готов поспорить на ящик коньяка, что в городе её уже нет, причём давно.
Из-за таких людей, как Зеленман, евреи заработали славу до крайности скупой нации – спорить он не рискнул, но зато осмелился поинтересоваться:
– А кто вам сказал, что девушка прыгнула с вертолёта?
Кимов страдальчески вздохнул, ткнул пальцем в строку распечатки:
– «При осмотре вертолёта трупа Ветровой не обнаружено». Это за какого дурака вы меня принимаете, если думаете, что из этих слов я не пойму, что она прыгнула именно свертолёта? И, кстати, не мешало бы осмотреть обломки повнимательнее, будет неприятно, если телефон остался в машине. Без него, знаете ли, трудновато будет «запеленговать» Ветрову.

Операция продолжалась. Со скрипами, перебоями, но она набирала ход. Столь радикальное хирургическое вмешательство в размеренную жизнь Ордена стоит проводить быстро, пока он не очнулся, не пошёл вразнос, ломая все планы. Сложности вызывало и то, что при этом необходимо было задействовать только своих людей, а их не столь уж много. Использование вслепую других сотрудников возможно не всегда, да и чревато дополнительными осложнениями. Несколько раз из-за этого происходили различные казусы, особенно много неувязок выползало с мотивацией уничтожения Монастыря. Спешно подготовленные легенды конфликтовали друг с другом, даже версии для средств массовойинформации с каждым часом становились всё более поэтичными, мало согласовывающимися с реальностью; дикторы с трудом скрывали своё недоверие, а кое-где уже появились сообщения об аварии на атомном производстве.
К вечеру началась фаза подчистки хвостов.

Шла последняя неделя срока – ещё два дня, и Бровкин покинет маленький мирок тюремной камеры, щедро накормив напоследок своих тараканов и пленного мышонка по прозвищу Миша. Это время следовало использовать с максимальной эффективностью, ибо неизвестно, когда он снова попадёт в эту спокойную, располагающую для творчества обстановку. Работа над очередной книгой подходила к концу, но он всё же опасался, что не успеет её закончить, и посему подкорректировал свой график, уменьшив время сна наполчаса и отняв у спорта пятнадцать минут.
Из-за нехватки времени ему пришлось отказаться от организации условного побега, призванного шокировать администрацию тюрьмы Ордена, свято уверенной в стопроцентной надёжности своей системы. Начальник частенько разговаривал с интересным заключённым и не раз высказывался в том духе, что охрана способна в течение сорока минут выдерживать атаку танкового полка. Бровкин слушал эту чушь очень внимательно, не придираясь к словам. Доказать начальнику, что он полный дурак, рыцарь намеревалсяна практике, но увы – подвела нехватка времени. Впрочем, он не расстраивался, свято веря, что обязательно вернётся в эти стены – Бровкин был постоянным клиентом тюрьмы, свой единичный рекорд непрерывного восьмимесячного пребывания на свободе он объяснял только тем, что лежал с тяжёлым переломом ноги.
Лязгнул электронный замок, дверь распахнулась. Служащий пищеблока, облачённый в серый халат, вкатил тележку с подносом, приветливо улыбнулся:
– Василий Иванович, ужин подан!
– Спасибо, Александр, – кивнул Бровкин и принялся аккуратно складывать исписанные листы.
Разносчик помялся и, покосившись на замершую в дверях охрану, произнёс:
– У меня отпуск с завтрашнего дня, так что, наверное, не увидимся больше, вас ведь выпускают. И смена моя заканчивается, посуду Игорь заберёт.
– Не расстраивайтесь, Александр, – без улыбки ответил Чапай, – Я обязательно вернусь. Мы ещё не раз увидимся, обещаю.
Хохотнув, разносчик покачал головой:
– Ну, Василий Иванович, вы как всегда, в своём амплуа, не хуже Терминатора. Ладно, приятного аппетита!
– Спасибо, – кивнул Бровкин и положил поднос на освобождённый участок крошечного стола.
Дождавшись, когда лязгнет захлопнувшаяся дверь, рыцарь приступил к ужину. Надо сказать, что его действия несколько отличались от тех, что предпринимают среднестатистические граждане в подобных повседневных ситуациях. Его не раз обзывали параноиком, не единожды подвергали длительным врачебным исследованиям на предмет определения вменяемости, но в итоге руководство опустило руки. Чапай был не просто подозрительным человеком – в некоторых обстоятельствах он мог вызвать комплекс неполноценности у любого параноика. Вот и сейчас, вместо того, чтобы спокойно приступить к трапезе, он сделал логичный вывод, что его хотят отравить. Нет, он вовсе не думалничего плохого про Александра или других работников пищеблока, хотя... если быть точным, он всегда думал о них только плохое. Просто в силу своего характера рыцарь на любое предложение что-либо отведать реагировал с одинаковой недоверчивостью.
Итак, приняв как данность факт попытки отравления, Бровкин вовсе не стал отказываться от пищи – голодной смертью ему умирать не хотелось. На подобный случай у негобыла подготовлена своеобразная токсикологическая экспресс-лаборатория. Он знал, что метаболизм мелких млекопитающих функционирует в бешеном ритме, что позволяло использовать их для определения ядов. Однако, подозревая, что тюремные грызуны обладают повышенной приспособляемостью, он ещё полтора месяца назад провёл эксперимент с пойманным мышонком, посадив его в кружку и выдохнув на зверька немного табачного дыма. Судорожно задёргавшись, подопытный умер в течение несколько секунд. Таким образом Чапай наглядно убедился во вреде никотина и пришёл к выводу, что мыши как нельзя лучше помогут ему защититься от козней врагов, если те надумают его травануть. К счастью, он был мало знаком с биологией и близкими к ней науками, так что не мог догадываться о некоторых своих заблуждениях. Впрочем, узнай он про разницу метаболизма человека и мыши, это вряд ли бы помогло – с его недоверчивостью Бровкин больше верил собственным глазам, чем умным книгам.
Выпустив Мишу из самодельной клеточки, сооружённой из проволоки, Чапай разложил перед ним вечерний рацион, выделив по крохе от каждого из принесённых блюд. Ручной мышонок давно привык к человеку и даже не думал о попытках побега из столь благодатного места, где сытно и разнообразно кормят три раза в день. За месяц содружества с человеком он поправился настолько, что брюшко уже начинало мешать ходить. Брезгливо обнюхав микроскопический кусочек мяса, он отвернул нос в сторону, начав трапезу с пшённой каши. Съев почти половину предложенной ему порции, зверёк внезапно отступил назад, завалился на бок, судорожно задёргал лапками и резко затих, блестя стекленеющими глазками.
Чапай не стал искать причины преждевременной смерти несчастного грызуна. Он постоянно ожидал от окружающих подвоха, вот и сейчас без всякого волнения осознал, чтоего действительно хотели отравить и мышонок умер вовсе не из-за приступа аппендицита. Обычный человек впал бы после случившегося в ступор, или же принялся колотить кулаками по двери, вызывая охрану – но Бровкина трудновато было назвать обычным человеком. Всякое решение он принимал мгновенно или почти мгновенно, не терзая себя мучительными раздумьями, правильно это или неправильно, и можно ли поступить как-то иначе.
Бровкин решил сбежать.
Он не стал хвалить себя за предусмотрительность – ведь подготовка к побегу началась несколько месяцев назад, план был почти совершенен, за исключением несколькихмоментов. Но времени на их отработку не было. Чапай не доверял всему человечеству вообще и охране в частности и был стопроцентно уверен, что если при сборе грязной посуды обнаружится, что он живой, с ним поступят нехорошо. Скорее всего, попросту прикончат подручными средствами, не мудря с ядами. Значит, времени осталось немного, следует поторопиться.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 [ 9 ] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.