read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Следующий отрок. Потом другой. Третий... Ни один не избегнул черных глаз князя.
Ратибор-дрегович... Я убью за тебя любого, повелитель... В кузницу....
Ловуш... Вятша... Кипрей...
В кузницу...
А в кузнице уже пылал разогретый горн, и угрюмый кузнец Борновал с ухмылкой прикладывал к обнаженной груди отроков пылающее клеймо с изображением волка. Не застонал ни один. Выходя из кузницы, юные воины возвращались к частоколу, на груди их, около сердца, алело свежее клеймо.
— Как твое имя, воин?
— Немил... Готов убить за тебя любого...
— Как твое имя?
— Всеволод. Но ты это уже спрашивал, князь!
— Ничего, Всеволод. Иди же в кузницу... Немил, остановись здесь, у дверей. Проверю твою ловкость. На, возьми нож и убей Всеволода...
И как только Всеволод вышел из кузницы, поджидавший его Немил — крепкий, мускулистый, с круглой, словно кочан капусты, головой, — ударил его острым клинком прямо под сердце, рядом с клеймом. Всеволод непонимающе посмотрел вокруг и медленно осел наземь. Глаза его закатились, изо рта вытекла струйка черной крови.
Немил молча поклонился князю. В светлых глазах отражалась лишь пустота. Дирмунд милостиво кивнул ему и с удовлетворением оглядел всех, таких же пустоглазых, покорных и готовых на всё.
Равол, Ратибор, Ловуш, Кипрей, Немил, Вятша, Кроад. Семеро. А было — восемь. Восьмой, Всеволод, лежал мертвый. За то, что позволил себе сомневаться. Никого не было жаль Дирмунду — не в том дело, семеро отроков или восемь, да пусть бы остались и всего двое, пускай. Главное не в количестве, а в методе воспитания, который и проверял сейчас Дирмунд, вернее, Форгайл Коэл, Черный друид Теней.
— Вы выдержали первое испытание на сегодня, — холодно улыбаясь, поднялся он со своего кресла. — Испытание болью. Но это еще не всё... — Он оглядел отроков пронзительным нечеловеческим взглядом. — Вас ждет сегодня и другое... А лучшего из вас... — Князь посмотрел на Немила. — Лучшего из вас ожидает сегодня награда. — Он повелительно щелкнул пальцами, Лейв Копытная Лужа понимающе кивнул, махнул рукою, и в тот же миг воины под руководством лысого Грюма вытащили на середину двора трех обнаженных девушек — Любиму, Ладиславу, Речку. Рот каждой был заткнут кляпом.
— Лучшие из вас познают сегодня девственницу которую каждый выберет заранее. Лейв, дай им плеть! Молодой варяг вытащил из-за пояса плеть и протянул ее первому из стоявших — Раволу-древлянину, длинному, нескладному парню с пушком над верхней губой.
— Ударьте по спине ту, что захотите взять, — приказал князь. — И бейте от души, не стесняясь. Помните — это ваша добыча!
Просвистел в воздухе хлыст, щелкнул по телу... Осклабясь, Равол передал плеть следующему... После него ударил Ратибор. Затем — Ловуш. После — Кипрен, Немил, Кроад, Вятша...
Били, не стесняясь.
Четыре кровавых борозды вздулись на спине Ладиславы. Три — украсили нежную кожу Любимы. И лишь Речку не ударил никто.
— А теперь слушайте! — когда девушек увели, громко произнес Дирмунд. — Трое молодых воинов сейчас будут убегать и прятаться. Четверо — искать и ловить. Время — до восхода солнца. Убивать нельзя, калечить — можно. Проигравшие будут жестоко наказаны, выигравшие получат вожделенную девственницу. Кром поможет вам. В путь!
По знаку князя стражники отворили ворота. Лейв Копытная Лужа быстро отсчитал троих:
— Равол, Ратибор и... и ты, Вятша, бегите. Помните, не заходить за край болота и бора. А вы... — Он обернулся к оставшимся: — Вы пока ждите... и... — Он усмехнулся: — Возьмите с собою собак.
Собаки уже поджидали их — трое здоровенных, откормленных кобелей-волкодавов. Навострив уши, они поводили носом в направлении южного края частокола и изредка лаяли.
— Белок чуют, — понимающе кивнул Истома. — Ничего, сейчас начнется потеха — быстро позабудут про белок!
И в самом деле, выпущенные следом за убежавшей тройкой собаки с лаем ринулись в лес, да с такой скоростью, что остальные четверо отроков еле за ними поспевали.
— Поедем и мы, княже! — Лейв низко поклонился. — Там, у болота, я велел нарыть ям с кольями для потехи, авось кто и попадется.
— Молодец, Лейв! Хорошо придумал, — одобрительно кивнул Дирмунд.
— А еще, князь, я нарочно послал вперед наименее верных.
— Как это — наименее верных?
— Ну, не то чтобы совсем уж не верных... — замялся Копытная Лужа. — Но всё ж есть у меня сомнения на их счет.
— Если есть сомнения, пусть их гонят к капищу. — Хищная улыбка искривила тонкие губы друида, в черных, зияющих Тьмою, глазах его сквозило предвкушение торжества. — Боги любят обильные жертвы, — с усмешкой произнес он. — И мы пойдем им навстречу. Поедешь со мною, Лейв, — садясь в седло, небрежно бросил он. — Остальные пусть следят за тем, как гонят добычу...
Ладислава приникла к щели в дверях.
— Ну что, что там? — нетерпеливо спросила Любима. Неплотно пригнанный кляп ей удалось вытолкнуть языком, а уж дальше можно было и освободить от ненужной вещи товарок. Теперь девушки хотя бы могли переговариваться, да и то было хорошо, что ноги их были свободны. Зато руки сковывали тяжелые цепи.
— Уехали, — сообщила Ладислава. — Почти все, одна стража осталась.
— А ну, дай посмотреть. — Теперь приникла к щели Любима. — Ничего не видно — темно. — Оторвавшись от щели, девушка пожала плечами и вздохнула.
— А ведь, похоже, скоро конец нам, — покосившись на Речку, прошептала она на ухо Ладиславе. — Вначале снасильничают, а потом — к дубу, как Малушу с Добронравой.
— Могут и не сразу к дубу, — так же тихо ответила та. — Поначалу для себя придержат.
— В общем, бежать надо, — решительно сказала Любима, черноокая, худенькая, с черными, распущенными по смуглым плечам волосами. — Как раз сейчас вполне подходяще. Все на забаве.
— Да, бежать, конечно, надо, — кивнула Ладислава. — Но вот беда, некому нам дверь отпереть. Чай, там засовец изрядный, если не замок.
— Замок? А стражник! — неожиданно откликнулась рыжая щербатая Речка. — Я уж видала, как он на вас обеих посматривал. И не только сегодня.
— А и правда! — охнула Ладислава. — Молодец, Речка, не худо придумала! Попытка — не пытка. Что, Любима-краса, зазовем к себе стражника? А как сунется — сразу цепью по голове — и в кузню. Цепи-то, чай, расковать надобно.
— А ты умеешь ковать?
— Спрашиваешь! Я ж из кузнецкой семьи. Там немного и делов-то, только шпон расковать — и всё. Со скованными-то руками далеко не убежишь.
— Это точно.
— Ладно, решили, так решили. — Ладислава лукаво улыбнулась, сверкнув синими, словно цветы васильки, глазами. — Ну что, зовем полюбовничка?
Любима задорно тряхнула головой. Казалось бы — куда и боль ушла? Еще бы вот вспомнить, как стражника звать.
— Жваном кличут.
— Жва-ан... Эй... Жва-ане... — приникнув губами к щели, позвала Ладислава.
Стражник отозвался неожиданно быстро, словно того и ждал, — а может, и вправду ждал?
Подошел к амбару, кривоногий, страшненький:
— Чего тебе?
— Да водицы б испить.
— Водицы? — Жван хмыкнул. — За просто так и птичка не зачирикает. — Он многозначительно помолчал.
— Так не за просто так... — послышался за дверью томный девичий голос. — Нас ведь всё равно сегодня... Так пусть ты первый... Хоть напьемся вволю, ежели не обманешь.
— Я? Да не обману, девки! Счас, только ворота прикрою.
Смешно переваливаясь с ноги на ногу, стражник побежал к распахнутым воротам. Остановившись, обернулся к башне:
— Эй, Неждан! Я тут посплю немного. Ты, как наши поедут, свистни.
— Я бы тож поспал, — лениво отозвался с башни Неждан. — Ладно, спи. Свистну.
— Вот, благодарствую.
Довольный, как никогда, кривоногий стражник Жван схватился за левую створку ворот...
— Придет? — переглянулись запертые в амбаре девчонки.
— Придет, — усмехнулась Ладислава. — Вы б, мужиками были, неужели б не пришли?
— А вдруг чего заподозрит неладное?
— Это глядя на нас-то? Да от наготы нашей у него вмиг дыханье остановится! Думаю, и не успеет он ничего заподозрить. Любима, у тебя удар сильный?
— Не знаю.
— Ну, тогда я буду бить, а ты завлекай... Ну, всё, девчонки. Кажется, идет!
За дверью раздались осторожные шаги. Любима подперев ладонью голову, томно разлеглась посреди амбара, а Ладислава, подняв руки с тяжелой намотанной на кулаки цепью, затаилась в углу у входа. Шаги затихли перед самой дверью. Скрипнул отодвигаемый засов.
Едва стражник заглянул в амбар, как тут же получил хороший удар по башке! Ладислава ударила от души. Даже не пикнув, страж кулем свалился наземь.
— Бежим! — шепнула Любима.
— Осторожнее! — Ладислава предостерегающе подняла палец. — В тень!
От внимательного взгляда башенного стража их спасла только ночная тьма. Освещающие двор факелы горели тускло, да и те большей частью погасли, а луна как раз зашла за тучку. Пробежав по двору, девушки скрылись в кузнице. Слава богам, горн еще был горяч. Вполне достаточно для того, чтобы накалить прут для выбивки шпона. Положив руки Речки наручами на наковальню, Ладислава осторожно поднесла прут к шпону, ударила маленьким молотом. Звук показался неожиданно звонким, резким! Девчонки в страхе притихли, в любую минуту ожидая появления стража. Кузнеца они не боялись, знали — тот был большим охотником до воинских забав, наверняка и сейчас скакал к болоту вместе с остальными зрителями. Крайние башни острога тоже охранялись, но огни были далеко, и вряд ли там было что-нибудь слышно, однако вот центральная башня... Нет, вроде всё обошлось!
Освободившись от наручников, беглянки бесшумно выбежали за ворота.
— Стойте! — неожиданно воскликнула Ладислава. — Слышите? Там — ручей. — Она кивнула в сторону оврага.
— Ну, ручей, и что?
— А то, что он завсегда впадает в реку. А у них, между прочим, собаки. И какие! Река — наше спасение.
— Какая ж ты умница, Ладислава!
— Будешь тут умницей... Давайте быстро к ручью!
Девушки спустились в овраг, не чувствуя, как голые ноги нещадно жалит крапива. Вот и ручей, приятный, холодный, правда, дно каменистое. А кусты вокруг? Какие они жесткие, колючие! Да, не очень-то было удобно — бежать по лесу голышом. Но девчонки бежали, их гнали вперед страх и одновременно радость. Страх — понятно, а почему радость? Потому что смогли! Удалось! Сумели! Теперь вот не сплоховать бы, прибавить шагу и, главное, не сбиться с пути — найти реку. Тяжело дыша, девчонки бежали по ночному лесу, словно нагие нимфы. В спину им светила выкатившаяся из-за тучи луна, а впереди, за деревьями, серебрилась широкая лента реки. Увидев ее, девушки почувствовали несказанную радость. Ну, вот еще чуть-чуть... Ну, вот... И пусть колючие ветки в лицо, и давно сбиты в кровь ноги, пусть! Зато вот она — свобода, вот оно — счастье. Казалось бы — много ли надо? Сделав последний рывок, девушки с разбега бросились в серебристые волны...
Хельги обозревал уже третью избу. Никого. Оставался еще амбар, но туда уже давно отправился Снорри. Чего же он там выжидает?
Осторожно проникнув в открытую дверь амбара, ярл замер — у самого входа, на старой соломе, лицом вниз лежал Снорри. На затылке его в свете луны чернела запекшаяся кровь.
Убит? Хельги бросился к другу. Нет, вроде, дышит.
— Эй, Снорри, Снорри! Ты жив?
— Вроде бы... — со стоном отвечал Снорри.
— Тогда держись. Будем выбираться отсюда.
Ярл взвалил приятеля на плечо и замер. За воротами явственно слышался приближающийся стук копыт.
— Что там? — поднял голову Снорри.
— Похоже, влипли, — усмехнулся ярл.
Глава 7
СТОЛКНОВЕНИЕИюль 863 г. Древлянское порубежье
Земля родная обратилась в прах.
Родные стены силы не прибавят.
Истерзанные — мы бредем впотьмах.
И города огонь нещадный плавит.Мария Луиза Кашниц. «Скверна»
Истома Мозгляк почти загнал коня, догоняя воинов Дирмунда, во весь опор мчавшихся обратно в острог. И что им там вдруг так резко понадобилось? Пытаясь привести в порядок разрозненные мысли, Истома едва не упал с лошади, вовремя схватился за луку седла, оглянулся... Нет, вроде бы никто больше за ним не скакал — ни сам князь, ни Лейв Копытная Лужа, ни Ильман Карась. Ильман Карась...
Вот тоже темная лошадка! С чего бы это он примчался в острог? Никто ведь не звал. Или звали? Уж больно хитрым взглядом обменялся он с князем, словно бы связывало их что-то, какая-то тайна, какое-то скрытое от него, Истомы, дело. Но зачем скрывать от своих? Мозгляк хмыкнул и скривился — вряд ли князь Дирмунд хоть кого-то считал своим. А Ильман Карась хитер — ишь, как быстро стакнулся с князем, словно всегда его знал.
Истома на миг ощутил что-то вроде ревности. Ибо только он да убитый Альв Кошачий Глаз знали всю темную подноготную князя. Знали, что тот верит в каких-то темных богов, жаждущих крови, и когда Дирмунду удастся расправиться с истинным правителем Киева Хаскульдом или, на худой конец, каким-то образом подчинить его себе, вот тогда наступят для киевлян страшные времена... и не только для киевлян. И героями этих страшных времен будут Дирмунд-князь и его верные слуги, первый из которых — он, Истома Мозгляк. Ну, конечно, Копытная Лужа и, видимо, Ильман Карась, с недавних пор неизвестно как втершийся в доверие к князю. А может быть, и не втерся? Может, его приезд — случайность? Может быть... Только Истома не очень верил в случайности. Выспросить бы осторожно у Лейва, тот наверняка что-то слышал, да только носит его сейчас по болотам, поди найди. Ничего, вернется, так и расспросить можно будет осторожненько. Туповат Лейв, но вместе с тем и хитер, хоть хитрость его скорей звериная, нежели человечья.
Копыта коня застучали по узкому мостику. Отвлекшись от своих мыслей, Истома пригнул голову, въезжая в ворота.
Нет, не зря он беспокоился. Не просто так прискакал в острог Ильман Карась, давно уже, в обход Истомы, приваживал его Дирмунд, даже сильней, чем Лейва, потому что понял — Карась похитрей да поумней будет. Такие помощники — на вес золота. Истома Мозгляк тоже не глуп, но ведь главный принцип жизни какой? Разделяй и властвуй! А приехал Карась потому, что почуял нюхом своим звериным неладное. Пошатался по торгу, по пристани, по местам злачным, бесед ни с кем долгих не вел, больше слушал, собирал слухи. Где кто чего сказал — пусть даже и врут, да дыма без огня не бывает.
И очень не понравилось Карасю услышанное. Узнал — ищет кто-то похищенных девок, и ищет настойчиво. Харинтий Гусь, людокрад известный, видал в лесах у места своего тайного чьи-то следы. Кто-то расспрашивал на пристани про ромейских купцов, что не брезгуют крадеными людишками, кто-то словно бы знал или догадывался о том, чем занятИльман Карась. И этот «кто-то» явно был из своих. Может, из слуг Мечислава-людина, хозяина корчмы на Щековице, через которого Ильман немало темных дел провернул? Может, кто из нанятых, а может быть, даже и Ярил Зевота, парень, на первый взгляд вроде бы верный. Впрочем, все они верные до поры до времени.
Дирмунд-князь, надо отдать ему должное, выслушал Ильмана внимательно, с опасениями его смутными согласился. А согласившись, решил тут же и проверить — почти всех воинов с острога убрал, якобы на забаву воинскую, а на самом-то деле недалеко они хоронились, в балке. В остроге только малая стража осталась да девки, в амбаре на засов запертые. Так рассудил князь: уж если кто по их души приедет, обязательно в острог заглянет, малой стражи не побоится. Ну, пока заглянет, пока девок отыщет да раскует — дело долгое, а тут и воины появятся с приказом твердым — хватать всех чужих, кого углядят в остроге и рядом.
Вот, выждав немножко, и прискакали воины, а с ними — Истома Мозгляк. Давно уже смотрел он алчными глазами на девицу златовласую, Ладиславу, ту, которую так и не испробовал там, в Хазарии, из-за алчности своей глупой — за девственницу-то не в пример больше серебра выручить можно! А ведь хотел, хотел, чего перед собой душой кривить? И вот теперь ругал себя Истома за глупость последними словами. Можно ведь было и в последние дни, когда златовласая красавица сидела в амбаре, тайно сделать свое дело. Правда, для этого рискнуть надо было, а просто так рисковать Мозгляк не любил. С одной стороны, хочется, конечно, девку, с другой...
Ну и, когда предложил ее Лейв, перед самым приездом князя, так у Истомы внутри будто всё задрожало. Ну, наконец-то, подумалось... А вышел облом! Так, может, сейчас получится? Всё равно разгоряченные схваткой отроки и не поймут, девственна девка аль нет. Так что ж с ней церемониться? А другого случая и не представится больше — после ублажения отроков казнит князь девок. Вернее, принесет в жертву черным своим божествам, как уже не раз делал. И скорее всего, не сам убивать будет — поручит отрокам, еще раз проверит их да кровью свежей свяжет. Рассудив так, Истома не поехал ни на болото, смотреть на игрища, как поступил Лейв с частью воинов охраны, ни в капище с князем, как сделал Ильман Карась, а, поотстав от всех, повернул обратно. И наткнулся на скачущих туда же всадников Дирмунда-князя! Вот незадача! И что им в остроге понадобилось?
Сплюнув, Истома бросил коня у амбара и обомлел! Засов на крепких дубовых дверях был сдвинут напрочь. Холодея, Мозгляк распахнул дверь... Амбар был пуст, как закрома древлянина после сбора дани киевским князем! Птички улетели.
— Эй, эй! — заорал Истома бестолково мечущимся по двору всадникам. — Сюда! Ищите!
Княжьи воины и без него сообразили, что делать. Разбившись на тройки, деловито обследовали острог и все прилегающие к нему места — стражника Жвана со свернутой шеей обнаружили быстро. Значит — были гости, не сами девки ушли. Несколько воинов тут же отправились к болоту за собаками — всех ведь забрали на игрища, в остроге ни одного пса не оставили, а всё Лейв — любил, гад, кровавые зрелища, а уж отроков псами травить — милое дело!
Посмотрел Истома на всю эту суматоху, снова зашел в амбар, помочился в угол да, наказав, чтоб, когда собак приведут, разбудили, отправился в избу — спать. А что еще было делать-то? Организовывать погоню по ночному лесу? Так без собак — дело гиблое, а псов не скоро еще приведут, покуда на болотах отыщут... Улегшись на лавку у круглого очага из обмазанных глиной камней, Истома накрылся шкурой и захрапел. Оставшиеся в остроге воины осматривали кузницу.
Про пустой амбар все забыли, никто даже не удосужился запереть дверь — а зачем? Всё равно там уже никого нет. Когда улеглась суматоха и факелы, до того освещавшие весь двор, погасли, в дальнем углу амбара зашевелилась земля. Пошла трещинками, словно мертвец вылезал из могилы. Раз — и появилась из-под земли рука, два — другая, три — уже раскопались двое — Хельги-ярл и Снорри.
— Тролли и Йормуганд! — отплевываясь, шепотом выругался Снорри. — Какой-то гад нассал прямо на голову!
— Тебе моча полезна, — тихо хохотнул ярл. — Быстрей рана на затылке затянется.
— Да уж... — Снорри скривился, осмотрелся: — Похоже, девки и без нас убежали. Справились.
— Да, коли б ты не совал башку куда ни попадя...
— Ла-адно. — Снорри махнул рукой. — Ну что, будем выбираться отсюда?
Хельги кивнул. А что еще делать-то?
Выглянув из амбара, они в один миг шмыгнули к частоколу, а дальше было проще — по стеночке, по стеночке, до самых ворот, кстати — распахнутых. Уж что-что, а незаметно передвигаться викинги умели. Были бы собаки — было б трудней, ну а так — детские игрища. Оказавшись у мостика, Хельги и Снорри нырнули в овраг и, пройдя орешником, скрылись в лесу.
— Облава затевается, — обернувшись, шепнул ярл. — Беги, предупреди Никифора, а я — к Ирландцу. Встречаемся за рекой, напротив капища.
Снорри молча кивнул. Друзья разделились — каждый пошел своей дорогой: Снорри — к реке, Хельги — к болоту. Вокруг по-прежнему было темно, лишь тускло светил месяц дадалеко на востоке алел зарею фиолетовый край неба.
Укрывшись на небольшом островке средь болота, Ирландец и Порубор ждали. Сказать, что воинское игрище развертывалось перед ними как на ладони, значило бы погрешить против истины. Основная масса участников находилась чуть дальше, на поляне, ярко освещенной чадящими факелами, а болото примыкало к поляне лишь краем, причем — самым дальним от острова. Туда, на поляну, Ирландец с Порубором и не собирались проникать — уж слишком там было людно. А вот здесь, на болотце, совсем другое дело. Ну не может такого быть, чтобы хоть кто-нибудь из убегающих отроков не захотел укрыться в болотных топях, куда не пройдут никакие собаки. Так вот и сидели на острове Ирландец с Порубором, вернее, лежали, подложив под животы траву. Удобно, только вот комары...
Комаров было множество. Они зудели, впивались в обнаженное тело так, что сидеть неподвижно не было никакой возможности. Вятша осторожно повел плечами, затем, не выдержав, бесшумно побежал к болоту, остановился, пополз на брюхе по зыбким кочкам. Зачерпнув бурой грязи, размазал по спине и плечам, затих, чувствуя, как стягивает кожу застывающая грязевая корка. Отрок улыбнулся. Комаров обманул — теперь обмануть бы преследователей, а те вовсе не были дураками, вон, и собак с собой взяли. А у него,у Вятши, как и у остальных беглецов, — нет ничего, одни голые руки. Правда, и руками убивать учили, так ведь нельзя убивать — игра, только калечить можно. Вот разве что насчет собак Вятша для себя решил — убить тут же, как кинется на него какая псина. Руку — поглубже в пасть, это не беда, что зубы вопьются в кожу, главное — вырвать кадык, и чем быстрее, тем лучше.
Вообще же, с собаками лучше не встречаться. Высидеть здесь, на болоте... Хотя нет. Навряд ли удастся высидеть, Лейв приказал, чтобы каждый сумел захватить пленного. А поди захвати его, попробуй. Надо что-нибудь придумать. Да что тут думать! Тройка беглецов — Равол-древлянин, Ратибор и он, Вятша, — наверняка обречена Лейвом на жуткую смерть. У других всё — и оружие, и собаки. «Убивать нельзя, только — калечить». Ну, покалечат его, Вятшу, и что потом? Нужен он потом князю, покалеченный? Конечно же нет, тут и рассуждать нечего. Значит, убьют. Что ж — судьба.
Вятша тихонько засмеялся. Он давно уже перестал бояться смерти, вообще ничего уже не боялся, кроме одного — Дирмунда-князя. Вот кто был по-настоящему страшен! Хотя со спины посмотришь, вроде и ничего особенного — варяг как варяг, не видал, что ли, Вятша варягов? Длинный, тощий, сутулый. Но как обернется, как зыркнет глазами! Такого жуткого, пронзительного взгляда Вятша не видел ни у кого. Холодный, немигающий, страшный. Словно бы заглядывал в душу злобный волкодлак-нелюдь!
Разные слухи ходили о Дирмунде-князе, да и сами отроки-волки, бывало, заговаривали о нем по ночам. Вернее, заговаривал только один — Всеволод, остальные слушали, а кое-кто, к примеру Немил, резко обрывал беседу. Ох, не зря князь велел Немилу убить Всеволода. Видно, вызнал.
От такого, как Дирмунд, ничего не скроешь, не убежишь никуда и нигде не спрячешься! Найдет, достанет, накажет — принесет в жертву кровавому богу... нет, не Перуну, хотя и ему приносил князь жертвы, но только главным был для него Кром — древний кровавый бог чужого народа.
Вятша зябко передернул плечами, — нет, он не замерз, хоть ночь и была прохладной, дело в другом... Отрок вдруг испугался, поймав себя на мыслях о Дирмунде... А ведь князь наверняка может их читать! Нет, нет, гнать их из головы поскорее, иначе конец, а быть принесенным в жертву чужому богу — самая ужасная участь, которую только можно себе представить. Здесь, на болоте, Вятша со всей отчетливостью осознал, что отличается от других отроков, как отличался и убитый Всеволод.
Остальные и вправду смотрели на Дирмунда пустыми глазами, полностью подчиняясь его воле, а они, Вятша и Всеволод, лишь притворялись, в любой момент ожидая разоблачения, что и произошло с несчастным Всеволодом, тело которого скормили собакам, а голову... Вятша вздрогнул... Голову унесли для Крома! Вообще-то, Вятша и раньше замечал, еще живя на берегу Оки со своим родом, что он не очень-то поддается заговорам волхвов, вернее, совсем не поддается. Однажды, упав с кручи, сильно рассек лоб — так, что кровь текла, не останавливаясь, и никакие заговоры не помогали. Потом сама запеклась, а старый волхв Любомудр посмотрел на отрока строго и молвил: «Ты сам можешь когда-нибудь стать волхвом, Вятша-отрок. Если тебя не убьют раньше».
Вот, видно, и Всеволод был из тех, что не поддаются чарам и заговорам. Встречаются такие люди, редко, но встречаются... О, боги! А если о притворстве узнает Дирмунд? А он обязательно узнает, как ни старайся, ведь прознал же про Всеволода. Где же выход, ведь от Дирмунда не убежишь? Наверное — в смерти. Вот, к примеру, утонуть сейчас в болоте или подставить горло под клыки прикормленных человечиной псов. Вятша сглотнул слюну. Нет, он не хотел умирать, хоть и отучился бояться смерти. Но что же делать?А ничего. Отрок улыбнулся. Самое простое — ничего! Пусть будет так, как захотят боги. Захотят — будет верно служить Дирмунду, нет — погибнет. Лишь бы только не статьжертвой Крому, лишь бы...
Со стороны освещенной факелами поляны послышался какой-то шум: треск ветвей, заглушаемый злобным лаем. Похоже, они сейчас доберутся до Равола, тот ведь именно туда побежал, на свое горе. Вятша прислушался. Лай стал ожесточенней, и вот перешел уже в глухое рычание. Видно — достали. Внезапно раздался захлебывающийся крик, отчаянный и дикий, — он пронзил темноту ночи, словно падающая звезда. И затих так же внезапно.
«Древлянина больше нет, — с грустью подумал Вятша. — Интересно, кто будет следующим, я или Ратибор-дрегович?»
Следующим оказался Ратибор. Он поступил хитрее Равола — вырыл глубокую яму, забрался на дерево, затаился, ожидая появления преследователей, и если б не собаки, возможно, и сработала бы его задумка. Но вот псы... Разорвав на куски несчастного Равола — никто им в этом не препятствовал, наоборот, все, особенно Лейв Копытная Лужа, с азартом наблюдали за забавой, — собаки потянули носами воздух и бросились в чащу. Отроки-«волки» — Немил, Ловуш, Кипрен и Кроад — едва поспевали за псами. А те остановились недалече и принялись облаивать высокую сосну. Никому из отроков на сосну лезть не хотелось. Выход нашел Немил. Постоял, посмотрел на лающих псов, криво усмехнулся и, нырнув в кусты, стащил у кого-то из зрителей факел... Миг — и сосна запылала ярким пламенем. Скрывавшийся на ее кроне Ратибор еле-еле успел спрыгнуть на землю — и был тут же атакован разъяренными псами, да еще Немил исхитрился попасть тупым копьем ему в левый глаз. Ратибор бросился было к деревьям... но псы не дали ему добежать...
— Хорошо! — радостно кричал Лейв Копытная Лужа. — Вот это потеха! Эй, Немил, не забудь отрезать головы.
— Сделаем, господин, — с поклоном отвечал Немил, азартно раздувая ноздри. — Еще один остался. Видно, где-то на болоте укрылся.
— Ничего, собаки к болоту приучены, смело пускай! — смеясь, посоветовал Лейв.
Огонь с сосны быстро перекинулся на другие деревья, вокруг стало жарко, еще миг — и вот уже, казалось, пол-леса охватило бурное оранжевое пламя. Люди и кони сбились в кучу. Жалобно завыли псы.
— Что это у них там за пожар? — оторвав взгляд от священного дуба, озабоченно спросил Дирмунд.
Ильман Карась поднял глаза к небу, втянул широкими ноздрями воздух:
— И впрямь пожар, батюшка! Хорошо — ветер от нас. Вели пустить от ручья встречный огонь, княже, иначе можем не ускакать.
— Иди к воинам, распорядись, — согласился Дирмунд. — Я пока занят.
Он и вправду был занят — насаживал на небольшой, недавно вскопанный перед дубом кол отрезанную голову Всеволода. Кол был щедро украшен желтыми веточками омелы — священного растения кельтов.
Ильман Карась, поклонившись, поспешил к воинам, ожидающим у ограды капища...
А на болоте всем стало уже не до Вятши. Пламя бушевало совсем рядом, от нестерпимого жара пузырилась болотная жижа, змеи, лягушки и прочие гады стремительно улепетывали в глубь болота, затягивавшегося густым дымом. Кашляя от дыма, Вятша пополз в ту же сторону, даже случайно придавил локтем большую гадюку, толщиной с руку, та недовольно зашипела, но не укусила, — видно, не до того было. Обжигая живот в нагревшейся от пожара воде, Вятша полз всё быстрее, уже не особенно-то и смотрел, что перед ним — зыбкие кочки, полусгнившая гать или гиблая трясина. Он и сам не заметил, как начал тонуть, погружаясь в липкую грязь. Сначала затянуло ноги — всё-таки зря отрок попытался встать, чтоб хоть немного осмотреться. Встал, и вот уже не ступить дальше ни шага! Вятша вытянул руки, пытаясь дотянуться до чахлого деревца, — и не смог, чувствуя, как трясина заглатывает его больше. Вот уже по грудь, вот — по горло... И тут отрок неожиданно успокоился, сложил руки — смерть так смерть. Главное — его тело не достанется князю... а значит — и Крому.
— Держись! — неожиданно услышал он чей-то крик. Кто-то протягивал ему длинную палку, вернее, тонкий ствол вырванного с корнями деревца.
Вятша инстинктивно уцепился за конец слеги, подтянулся, чувствуя, как тянут и с другой стороны. Их, похоже, было двое: один взрослый — узколицый, в зеленом, измазанном болотной жижей, плаще, второй — Вятшин ровесник — черноволосый, бледнолицый, худой. Мало-помалу им удалось-таки освободить отрока из болотного плена. Отдышавшись, Вятша улыбнулся, благодарно кивнув. Опять упущение князя — отрок должен был немедленно расправиться с чужаками, а не благодарить их. Вспомнив о Дирмунде, Вятша опустил голову. Князь достанет везде. Хотя, может быть, он сочтет его мертвым и даже не вспомнит о том, что жил на свете такой Вятша? Слабая надежда.
Ну, будь, что будет. Возвращаться обратно в острог у отрока не было никакого желания.



Страницы: 1 2 3 4 5 [ 6 ] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.