read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Профессор объявил:
– Смотрите! Это и есть лаз в 8 часов 35 минут утра 5 июня 1914 года!
Ластик кинулся вперед, поближе к лучу. Поднял голову. Рассмотрел на потолке освещенный квадратик стекла и чуть не взвыл от разочарования:
– Да нет же, нет! Профессор, вы ошибаетесь! Я знаю, что это такое, папа рассказывал! В центральном дворе доходного дома раньше был прозрачный пол, весь из плиток толстого стекла. Специально – чтобы внизу, на складе, было светло! Электричество сто лет назад стоило слишком дорого. Потом двор покрыли асфальтом, но в одном месте покрытие прохудилось, и видно стекло. Мы с ребятами в него сколько раз сверху заглядывали, фонариком светили. Темно, и ничего не видно. Неужто ваш хроноскоп ошибся?
Ван Дорн сосредоточенно рылся в саквояже.
– Мои приборы никогда не ошибаются. Скажите-ка мне, юный фон Дорн, какая сегодня погода? Пасмурная. Почему же тогда через стекло просачивается солнце? Я вам объясню.Согласно газетам, 5 июня 1914 года утро было жаркое и ясное. Это светит солнце 1914 года. И, пожалуйста, не отвлекайте меня. Я что-то не могу обнаружить лестницу. Ага, вот она!
Он достал плоский ящик, совершенно не похожий на лестницу. Щелкнул чем-то, и ящик сделался вчетверо длинней и вдвое шире.
– Вставайте сверху, – велел профессор, держа саквояж подмышкой. – Это одно из моих давних изобретений. Компактная самораздвигающаяся лестница. Обхватите меня за пояс, а то можете упасть.
У Ван Дорна в руке пискнул маленький пульт, и пол вдруг пополз вниз – Ластик от неожиданности ойкнул.
Нет, это не пол пополз – это стала подниматься крышка ящика.
– Ух ты, здорово!
– Там телескопический штатив из сверхпрочного и сверхлегкого полимерного материала, – рассеянно пояснил профессор, глядя вверх, на медленно приближающийся свод с ослепительно ярким квадратом. – Не вертитесь. Тут высота пять метров, а платформа не рассчитана на двоих. Знаете что? Давайте-ка лучше сядем. Сначала я.
Он осторожно сел, свесил ноги. Помог Ластику сделать то же самое.
Внизу была кромешная тьма, и казалось, будто чудо-лестница двигается из ниоткуда в никуда. В луче поблескивали пылинки.
– Приехали, – просипел профессор севшим от волнения голосом.
Снова пискнул пульт. Лестница остановилась До стеклянного квадрата можно было достать рукой.
Ластик так и сделал – провел пальцем по толстому слою пыли. Свет стал еще ярче, но разглядеть что-либо все равно было невозможно.
– Сейчас, сейчас…
Мистер Ван Дорн протер стекло носовым платком, и стало видно синее, безоблачное небо. Неужели это и вправду небо 1914 года?
– Господи, как же я волнуюсь. Мне надо принять таблетку, – прошептал профессор. – Слушайте внимательно. Сначала вы совершите пробную вылазку. Ровно одна минута. Шестьдесят секунд. Ясно? У вас часы есть?
– Еще какие, – показал Ластик. – Мама на день рождения подарила. Можно на 50 метров под воду нырять, и компас, и секундомер.
– Секундомер – это замечательно. Следите по нему: ровно одна минута, не больше и не меньше. Приготовьтесь! Сейчас я выну стекло.
Ван Дорн достал из саквояжа самую обыкновенную стамеску. Провел ею по краям стеклянного квадрата. Постучал в одном углу, в другом. Надавил, приподнял. Сверху дохнуло теплым летним воздухом.
– Кажется, никого. Как бы я хотел заглянуть туда! Но у меня слишком большая голова, не пролезет. – Профессор подождал еще с пол-минуты, прислушиваясь. – Да, похоже, что пусто.
Он просунул руку в отверстие, осторожно вынув и отложив стеклянную плитку в сторону. Уставился на собственную ладонь.
– Моя рука побывала в прошлом, – растерянно пробормотал профессор. – Какое неповторимое ощущение.
Встряхнулся, приходя в себя. Шепнул Ластику на ухо:
– С Богом! Включите секундомер. Помните: ровно одна минута!
Первый блин комом
Жмурясь от солнца, Ластик вылез из дыры и для начала поскорей поставил плитку на место. Выпрямился, быстро огляделся по сторонам.
Сначала ему показалось, что он не попал ни в какое прошлое, а просто оказался в центральном дворе собственного дома: те же серые стены, водосточные трубы, занавески на окнах.
Но сразу вслед за тем увидел, что двор тот, да не тот.
Подъездные двери сияют новенькими медными ручками, стены свежевыкрашены, а в подворотне, что ведет на улицу Забелина, лежат кругляши конского навоза.
Вокруг ни души, только где-то неподалеку скребет метла.
Под ногами не асфальт – сплошь стеклянные квадраты, от стены до стены. Внизу смутно проглядывают штабеля ящиков, бочек, каких-то тюков. Только одна плитка, та самая,через которую вылез Ластик, мутная и непрозрачная, будто матовая.
Посматривая на часы, пришелец из 21 века, осторожно сделал несколько шагов. Все-таки поразительно, как мало тут все изменилось за Девяносто лет. Разве что нет спутниковых тарелок на окнах, да с шестого этажа не грохочет магнитофон растамана Фили.
В этот момент Филино окно распахнулось, и механический голос пропел, ненатурально выговаривая слова: «Ты па-азабыл – и нэт тэбе прошчэнья», и потом что-то про расставание.
Наверно, проигрыватель, догадался Ластик. Такой смешной, с большой трубой. Граммофон – вот как они назывались.
Он втянул носом воздух, пытаясь определить, чем это пахнет – кисловатый, приятный, смутно знакомый запах.
Лошадьми, вот чем! Когда ходили с папой на ипподром, там пахло точно так же.
Папа говорил, что вдоль стены Ивановского монастыря раньше были конюшни.
Сбегать, что ли, посмотреть?
Оставалось еще целых полминуты. Если быстро – вполне можно успеть, хотя бы одним глазком.
Ластик мигом долетел до подворотни.
Точно! Из хозяйственных сарайчиков, куда дворники зимой запирают метлы, а летом лопаты для снега, торчали конские головы. Сладко пахло сеном.
Он подошел к большой, мохнатой лошади рыже-каштанового цвета. Она сочно хрупала чем-то (наверно, овсом) в привешенном к морде мешке. Покосилась на Ластика круглым глазом, тряхнула гривой, сгоняя большую золотисто-зеленую муху. На лбу у лошади была белая звездочка.
– Красивая какая, – прошептал Ластик. – И большущая. Тебя как звать?
Он осторожно дотронулся до гривы, погладил. Лошадь не возражала. Вдруг сзади раздался злой, визгливый крик:
– А, шайтан жиганский! Сбруя тырить хочешь? Уздечка воровать?
И на спину Ластика обрушился удар метлой.
Это был дворник – в фартуке с бляхой, в черной плоской шапочке. Скуластое лицо, понизу обросшее клочковатой бородой побагровело от ярости.
– Вы что?! – отскочил ученик лицея с естественно-математическим уклоном. – Я же только посмотреть!
Дворник размахнулся еще раз, и если б Ластик вовремя не пригнулся, то точно получил бы метлой по физиономии, а так только бейсболка слетела.
– У, шайтан, красный рубаха! – орал сумасшедший дворник, опять занося свое орудие.
И стало ясно, что с этим дореволюционным обитателем не договоришься, надо уносить ноги.
Плохо только, что проклятый псих отрезал путь назад в подворотню. Ну да можно обежать вокруг дома и нырнуть в центральный двор через арку, тут же прикинул Ластик. Так и сделал – припустил вдоль конюшен.
Дворник за ним. Не отстает, ругается по-русски и по-татарски, а потом как дунет в свисток.
В окнах появилось несколько голов.
Какая-то тетка, высунувшись, крикнула:
– Цыганенок? Так его, Рашидка! Держи его, кудлатого! Лупцуй его, краснорубашечного! Пущай барынину шаль отдаст!
Дикие какие-то они все тут, в 1914 году. С чего они взяли, что он вор? И почему называют цыганенком? Из-за кудрявых волос, что ли?
Вести с этой публикой цивилизованные переговоры было бессмысленно.
Ластик повернул за угол. Отсюда был виден выход на Солянку, где нынче утром (то есть, через девяносто лет) была (то есть будет) привязана злая собака. Оттуда навстречу бежал человек в белой фуражке, с саблей на боку.
– Чего свистишь, Рашидка? – кричал человек. – А, цыганок! Тот самый! Ништо, теперь под землю не провалится! Попался!
И растопырил руки, готовясь ловить беглеца, чтоб не проскользнул на улицу.
А Ластику и не надо было на улицу.
Он рванул направо, в арку, за которой находился центральный двор.
В секунду долетел до матовой плитки. Скорей, пока те двое не увидели, подцепил ее пальцами. Обдирая бока о тесные края, протиснулся вниз, бухнулся на что-то мягкое и задвинул квадрат на место.
Оказалось, «что-то мягкое» – это колени мистера Ван Дорна.
– Дай! – Рванул тот Ластика за руку и остановил секундомер. Взглянул на циферблат, прошептал. – Феноменально!
– Я все испортил! – задыхаясь, принялся каяться Ластик. – Хотел только на лошадь посмотреть, а тут эти как налетят!
– Какие эти? – спросил профессор, сосредоточенно хлопая глазами и явно думая о чем-то другом.
Ластик рассказал, как на него накинулись двое ненормальных – один дворник, второй вообще с саблей.
– Вероятно, городовой, – кивнул Ван Дорн. – Так раньше называли милиционеров.
– Всё. Теперь мне обратно дороги нет. – Ластик повесил голову. – Они будут меня стеречь… Но я честное слово ничего такого не делал! Всё пропало, да?
Его глаза понемногу привыкли к полумраку, и Ластик увидел, что профессор вовсе не выглядит расстроенным. Совсем напротив – необычайно довольным.
– Ничего, мой юный друг. Как говорят русские, первый блин комом. Дворник – это чепуха. И никто вас наверху стеречь не будет. Вы ведь снова попадете туда ровно в 8 часов 35 минут. Во дворе будет пусто, вам не из-за чего расстраиваться. Зато есть причина радоваться. Знаете, сколько времени вы отсутствовали?
– Минуты две. Ну, может, три. Мне пришлось через другой двор бежать.
– Больше. Судя по вашим часам, экскурсия в 1914 год продолжалась 386 секунд. Должно быть, вы слишком засмотрелись на эту вашу лошадь. Отсюда же это выглядело так: вы вылезли в дыру, задвинули плитку, и сразу же после этого прыгнули обратно, прямо мне на колени. У меня прошло… – Ван Дорн взглянул на свои замысловатые, с несколькими циферблатами часы. – Всего одна целая пятьдесят шесть тысячных секунды.
– Что это значит? – заморгал Ластик. – Я не понимаю.
– Это значит, что моя гипотеза подтвердилась! Время в настоящем и время в прошлом движутся с разной скоростью! Коэффициент составляет, с поправкой на физикодинамическую некорректность… – Он потыкал кнопочки на часах. – … Примерно 365, 25. Хм, это количество оборотов, которые Земля совершает вокруг собственной оси в течение года. Очень интересно! Это надо обдумать!
Он прищурился, немедленно погрузившись в какие-то, вне всякого сомнения глубоко ученые мысли. Ластика же поразило другое.
– Послушайте! Но ведь это здорово! – закричал он. – Значит, у меня в прошлом будет целая уйма времени! Я успею спокойно отыскать Эраста Петровича. Если надо, смогу его ждать – хоть день, хоть два, хоть целую неделю. Неделя 1914 года – это сколько по-нашему?
– Браво. Вы настоящий Дорн – сразу ухватили самое существенное. Ваша неделя для меня будет длиться всего двадцать семь с половиной минут, – посчитал на часах-калькуляторе профессор. – А я могу вас спокойно ждать и много дольше, часов пять. Вы правы, это открытие очень облегчает вашу задачу. Верней, задачу Эраста Петровича. Кроме того, это значит, что мы с вами можем без спешки заняться инструктажем и экипировкой.
Инструктаж и экипировка
Лестница поползла вниз, и минуту спустя они уже стояли на полу. Мистер Ван Дорн поставил фонарь, поколдовал над ним, и луч стал менее ярким, но более рассеянным, так что всё пространство вокруг осветилось.
Ученый окинул своего ассистента придирчивым взглядом.
– С брэкетами не очень удачно – сто лет назад таких, с замочками, еще не делали. Поменьше разевайте рот и не скальтесь. Брюки, пожалуй, сойдут. Ботинки тоже. Особенноприглядываться к вам никто не станет. А вот эту ужасную красную куртку придется снять.
Он достал из саквояжа аккуратно сложенную гимнастерку, фуражку с гербом, ремень.
– Надевайте.
Ластик застегнул металлические пуговицы и принялся разглядывать пряжку на ремне.
– Это я кто? Гимназист?
– Реалист. То есть ученик реального училища. В гимназии делался упор на изучение древних языков и гуманитарных дисциплин. А реалистам в основном преподавали естественные науки.
– Так это как мой лицей! – обрадовался Ластик. – У нас тоже естественные науки.
Ван Дорн, поморщившись, потрогал вьющися волосы новоиспеченного реалиста.
– Прическа нехороша. Приличные мальчики начала 20 века с таким вороньим гнездом на голове не разгуливали. Неудивительно, что вас приняли за цыганенка. Ничего, я это предусмотрел.
Из бездонного саквояжа была извлечена какая-то баночка. Профессор смазал Ластику волосы чем-то жидким, и те моментально утратили всю непокорность, стали гладкими, прилизанными. Расческой Ван Дорн сделал реалисту пробор ровно посередине макушки. Посмотрел и так и этак, остался доволен.
– С внешним видом всё. Теперь позвольте представить вашего главного помощника. Он выручит вас почти в любой ситуации.
В руках у профессора появилась старинная книжка в коричневом переплете. На обложке золотыми буквами было написано: «ЭЛЕМЕНТАРНАЯ ГЕОМЕТРIЯ».
– Это унибук, то есть универсальный компьютер-ноутбук, замаскированный под гимназический учебник геометрии Киселева. Изготовлен моей лабораторией в единственном экземпляре, так что смотрите не потеряйте. Ронять можете сколько угодно – хоть в воду. Не разобьется и не отсыреет.
Ластик с любопытством открыл якобы-книжку. Внутри она выглядела, как самый обыкновенный учебник: задачки, чертежи, теоремы. Потрогал страницу – бумага как бумага.
– А вы попробуйте, разорвите, – улыбнулся ученый.
Сколько Ластик ни дергал, страница не рвалась и даже не мялась.
– Это особый материал. Огнеупорный, водонепроницаемый, прочный. Запомните: вам нужна 78 страница, для удобства там закладка.
Профессор перелистнул унибук, сказал:
– Старт.
Напечатанный текст исчез, лист сделался совершенно белым.
– Это дисплей. Теперь вы можете дать унибуку задание и немедленно получите справку или ответ.
– Здорово! А где клавиатура?
– У этого устройства голосовое управление.
– И о чем же его можно спросить?
– Ну, предположим, вы заблудились. Говорите: «Карта Москвы 1914 года».
На странице немедленно появилась схема.
– Крупнее, – сказал профессор. – Южнее. Теперь западнее. Если вы видите табличку с названием улицы, но не знаете, где это – прочтите название вслух. Карта тут же укажет местоположение улицы. Но это еще что! Вам может попасться какой-то предмет, назначение которого вам непонятно. Или вышедшее из употребления слово. Реалии, идиома– что угодно. Спрашивайте унибук – он поможет.
– «Реалии», «идиома», – шепнул в сгиб учебника Ластик.
Экран снова побелел, и вместо карты на нем возник текст:
РЕАЛИИ – предметы или обстоятельства, характерные для данной эпохи, местности, уклада жизни.
ИДИОМА – устоявшийся оборот речи, значение которого не совпадает со значением входящих в него слов; например, «остаться с носом» или «несолоно хлебавши».
Ага, понятно.
– Если вы произнесете слово «хроноскоп», унибук перейдет в соответствующий режим – покажет все расположенные поблизости хроно-дыры. Помните: чем больше диаметр дыры, тем интенсивнее красный цвет луча. Впрочем, для вашей прогулки в Сверчков переулок эта функция не понадобится.
Ластик не сводил глаз с чудо-компьютера.
– А что он еще умеет?
– Многое, очень многое. Долго перечислять. Ну, например, в него встроен синхронный переводчик со всех языков и диалектов, как живых, так и мертвых. Вы просто поворачиваете книгу обложкой к говорящему, полминуты или минуту синхронист распознает лингвокод и настраивается на голос, а потом вы просто читаете на дисплее перевод.
– Вот это да! А если взять унибук в школу, на урок алгебры или…
– Не отвлекайтесь! – прикрикнул на размечтавшегося родственника мистер Ван Дорн. – Мы еще не закончили. Вот вам кошелек. Там несколько купюр, серебряная мелочь и полуимпериал – его спрячьте отдельно, на случай экстренных расходов.
– «Полуимпериал», – шепнул в книжку Ластик, пряча деньги в карман.
Унибук моментально выдал справку, да еще с картинкой:
ПОЛУИМПЕРИАЛ – русская золотая монета в 5 рублей (ок. 6 граммов чистого золота)
– Ну, а теперь самое главное.
Мистер Ван Дорн отобрал «Элементарную геометрiю» и захлопнул ее.
– Вот письмо, которое вы передадите Эрасту Петровичу Фандорину. Здесь вся информация, которая ему может понадобиться. Краткая история Райского Яблока, мое пояснение, перечень войн и катастроф 20 века. Ксерокопия вырезки из газеты «Московский наблюдатель» от 16 июня 1914 года. Прочтите-ка.
Сощурив глаза (свет фонаря все-таки был слабоват), Ластик стал читать.
Вот это фокусъ!
Вчера въ домъ почтеннаго генерала Н., ветерана китайской и японской кампашй, произошла дерзкая кража. По случаю дня рожденiя своей 11-лътней дочери хозяинъ пригласилъ ея маленькихъ друзей и устроилъ представленiе. Передъ дътьми и ихъ родителями выступалъ фокусникъ синьоръ Дьяболо Дьяболини, хорошо извъстный московской публикъ. По увърешямъ очевидцевъ, зрълище было настолько захватывающимъ, что никто не замътилъ, когда именно свершилось злодъянiе. Нашему корреспонденту удалось выяснить, что изъ шкатулки съ драгоцънностями похищенъзнаменитый Радужный Алмазъ въсомъ въ 64 карата, пекинскi трофей его превосходительства. Магъ и его ассистентъ итальянскiй мальчикъ Пьетро съ мъста происшествiя таинственнымъ образомъ исчезли. Полищя ведетъ разслъдованiе.
– Камень украл этот, как его, синьор Дьяболини, да? – взглянул на ученого Ластик.
– Вне всякого сомнения. Я вложил в конверт свой комментарий. Там имя генерала, его адрес, а также описание последующего хода событий. Фокусника и его ассистента полиция так и не нашла. Алмаз, разумеется, тоже. Да и не до того было. Вскоре разразилась всемирная война. И газеты, и полиция попросту забыли об этом мелком преступлении.Мелком, –горько усмехнулся Ван Дорн. – Знали бы они… Вы обратили внимание: из шкатулки похищен лишь Радужный Алмаз? Значит, других драгоценностей вор не взял. О, это не обычная кража! Вор охотился именно за Райским Яблоком. И как вам нравится имечко «Дьяболо Дьяболини»? Что за насмешка, что за издевательство! Будто сам дьявол задумал выпустить из ларца злую силу, которая обрушится на двадцатый век ураганом войн и катастроф!
Профессор схватился за сердце – вот как разволновался. Немного отдышавшись, строго сказал:
– Скажите Эрасту Петровичу: он должен во что бы то ни стало опередить мага. Забрать Яблоко раньше.
– Забрать? В смысле украсть?! – Ластик покачал головой. – Мой прадедушка не станет воровать, ни за что на свете.
– Молодой человек! – вскричал Ван Дорн оскорбленно. – Я убежденный сторонник принципа частной собственности! Никогда, вы слышите, ни-ко-гда я не брал чужого и не стал бы никого к этому склонять! Но Райское Яблоко – не частная собственность. У этого предмета нет и не может быть владельца. Вернее, оно принадлежит всем людям, и мы, Дорны, вернем его человечеству!
– А как же генерал Н.? – все еще колебался Ластик.
– Вот он-то как раз и украл Яблоко! Я установил, что до разграбления Пекина европейско-американско-японскими войсками в августе 1900 года Камень принадлежал мандарину Ли Синю…
– Как это «принадлежал мандарину»? – не понял Ластик, но профессор отмахнулся, так что пришлось обратиться за помощью к унибуку. Тот не подвел.



Страницы: 1 2 3 [ 4 ] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.