read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


– Но разве психология не должна…
– Психология! – фыркнул Фурлоу. Потрясённый Бонделли молча смотрел на Фурлоу.
– Психология – это лишь один из современных предрассудков. – сказал Фурлоу. – Она ни черта не может сделать для таких людей, как Джо. Мне очень жаль, но это правда, и лучше, чтобы это стало ясно прямо сейчас.
– Если вы то же самое сказали Рут Мёрфи, понятно почему она убежала, – заметил Бонделли.
– Я сказал Рут, что помогу ей, чем только смогу.
– Довольно странная у вас манера помогать.
– Смотрите, – сказал Фурлоу. – Сейчас общество нашего города готово к вооружённой защите своих домов, люди напуганы, возбуждены. Мёрфи сейчас воплощает все их скрытые грехи. Они хотят, чтобы он умер. Они хотят устранить из своей жизни это психологическое давление. Невозможно подвергнуть весь город психоанализу.
Бонделли начал нетерпеливо постукивать пальцами по столу.
– Так собираетесь вы или нет помочь мне доказать, что Джо – сумасшедший?
– Я сделаю всё, что смогу, но вы, очевидно, знаете, что Джо отвергает такую форму защиты?
– Знаю! – Бонделли подался вперёд, держа руки на столе. – Проклятый дурак вскипает при малейшем намёке на то, чтобы привести в качестве оправдания его психическое состояние. И продолжает толковать о каких-то неписаных законах!
– Эти идиотские обвинения против Адель, – кивнул Фурлоу. – Джо делает все, чтобы максимально усложнить задачу подтверждения его невменяемости.
– Нормальный человек попытался бы сейчас выдать себя за умалишённого, лишь бы спасти свою жизнь, – сказал Бонделли.
– Не забывайте то, что вы сейчас сказали, – произнёс Фурлоу. – Джо ни под каким видом не принимает идею своего сумасшествия. Если принять это во внимание – особенно как настоятельное требование, – то он окажется перед фактом, что его насильственные действия ничем не оправданы и бессмысленны. Чудовищность подобного допущения окажется гораздо хуже, чем простое сумасшествие. Сумасшествие для него гораздо предпочтительнее.
– Расскажете ли вы это суду присяжных? – тихо спросил Бонделли.
– Мёрфи считает, что безопаснее отстаивать свою нормальность?
– Да.
Фурлоу пожал плечами:
– Кто знает, чему поверят присяжные? Джо может представлять собой пустую внутри оболочку, но эта оболочка может оказаться чертовски твёрдой. И у нас не будет средства пробить её. Каждая частичка его существа сконцентрирована сейчас на необходимости показаться нормальным, добиться иллюзии нормальности равно как для себя, таки для других. Смерть для него значительно более предпочтительна, чем обратное допущение… прямо по Оскару Уайльду.
– Каждый человек убивает то, что он любит, – прошептал Бонделли. Он опять отвернулся и посмотрел в окно. Облачко дыма все ещё оставалось на месте. Он вскользь подумал о том, что где-то под его окнами рабочие смолят крышу.
Фурлоу посмотрел на палец Бонделли, постукивающий по столу.
– Тони, вас губит то, что вы – один из этих ужасных детей Г.К.Честертона. Вы чисты и простодушны, и уважаете правосудие. Большинство из нас безнравственны и больше склоняются к милосердию.
Как будто не расслышав, Бонделли сказал:
– Нам нужно какое-то простое и изящное доказательство для присяжных. Они должны быть ошеломлены… – Он прервался и пристально посмотрел на Фурлоу. – А ваше предвидение поведения Мёрфи хорошо для этого подходит.
– Слишком специфично, – ответил Фурлоу. – Присяжные не воспримут этого доказательства, потому что ничего не поймут. Присяжные не прислушиваются к тому, чего они не понимают. Их мысли заняты фасоном одежды, жуками на клумбе с розами, что будет на ленч, где провести отпуск.
– Но вы предсказывали случившееся, не так ли? Рут правильно передала мне ваши слова?
– Психический срыв – да, я предсказывал его. – Слова прозвучали, почти как вздох. – Тони, вы внимательно слушаете, что я вам говорю? Это преступление на почве секса – кинжал, насилие…
– Он сумасшедший?
– Конечно, он сумасшедший!
– И с юридической точки зрения?
– С любой точки зрения.
– Значит у нас есть юридический прецедент для…
– Важнее психологический прецедент.
– Что?
– Тони, если я что и понял с тех пор, как стал судебным психологом, так это то, что присяжные гораздо больше времени уделяют тому, чтобы уловить отношение судья к подсудимому, чем выслушиванию адвокатов. Они до отвращения внимательны к мнению судьи. А судья в нашем деле будет, очевидно, принадлежать к местному обществу. Общество хочет навсегда избавиться от Джо –‹ждолжен умереть. Мы можем до посинения доказывать, что он не в своём уме. Ни один из этих добропорядочных людей не примет наши доказательства, даже если в глубине души будет чувствовать их правоту. Фактически, пытаясь доказать безумие Джо, мы ускорим вынесение приговора.
– Вы хотите сказать, что не можете публично заявить, что предупреждали о психической ненормальности Джо, но власти отказались принять меры, поскольку этот человек принадлежал к верхушке местного общества?
– Конечно, не могу.
– Думаете, вам не поверят?
– Не имеет никакого значения, поверят мне или нет.
– Но если они поверят…
– Я уже сказал вам, Тони, чему они скорее всего поверят, и удивлён, что вы, адвокат, не можете этого понять. Они поверят, что у Парета есть доказательства неверности Адель, но некоторые юридические тонкости, возможные уловки с вашей стороны препятствуют оглашению этих грязных деталей. Они поверят, потому что для них это самое лёгкое. И никакие заявления с моей стороны не смогут изменить положения.
– Так вы считаете, что у нас нет шансов?
Фурлоу пожал плечами:
– Нет, если не удастся перевести разбор дела в другой округ.
Бонделли повернулся на стуле и уставился в окно, на облачко дыма.
– Мне очень трудно поверить в то, что рассудительные, логически мыслящие люди…
– О какой рассудительности и логике присяжных может идти речь? – спросил Фурлоу.
Внезапный прилив ярости захлестнул Бонделли. Он повернулся и злобно посмотрел на Фурлоу.
– Знаете что, Энди? Тот факт, что Рут отвернулась от вас, повлиял на ваше отношение к её отцу. Вы обещали помочь, но каждое ваше слово…
– Хватит об этом, – тихим, невыразительным голосом прервал его Фурлоу. Он дважды глубоко вздохнул. – Ответьте мне на один вопрос, Тони. Почему вы взялись за это дело? Ведь вы не занимаетесь уголовными. преступлениями?
Бонделли провёл рукой по глазам. Постепенно возбуждение улеглось. Он взглянул на Фурлоу.
– Извините меня, Энди.
– Все в порядке. Так вы можете ответить на мой вопрос? Вы знаете, почему взялись за это дело?
Бонделли вздохнул и пожал плечами.
– Когда стало известно, что я представляю его интересы, двое самых значительных моих клиентов позвонили и сказали, что если мне не удастся с честью выйти из этой истории, то они откажутся от моих услуг.
– И поэтому вы защищаете Джо?
– Зашита у него должна быть лучшая из возможных.
– Вы наиболее предпочтительны?
– Я хотел обратиться в Сан-Франциско, пригласить Белли, но Джо отказался. Он считает, что и так все пройдёт легко – проклятый неписаный закон.
– И, следовательно, остаётесь вы?
– Да, в этом городе. – Бонделли положил руки на стол, сжал кулаки. – Видите ли, я не смотрю на это дело так же, как вы, вовсе нет. Я думаю, что самое сложное для нас, –доказать, что он не симулирует сумасшествие.
Фурлоу снял очки и потёр глаза. Они начинали болеть. Сегодня он, пожалуй, слишком много читал. Он сказал:
– Ну, что ж, у вас здесь есть зацепка, Тони. Если человек, страдающий галлюцинациями, старается не придавать им значения, у вас может возникнуть возможность добиться, чтобы он проявил себя, совершил какие-то действия под влиянием своих галлюцинаций, которые позволили бы окружающим понять его состояние. Разоблачение симулируемого сумасшествия легко сравнить с проблемой определения скрытого психоза, но, как правило, публика этого не понимает.
– Я считаю, что в нашем деле присутствуют четыре неотъемлемых признака преступления, совершенного сумасшедшим, – произнёс Бонделли.
Фурлоу хотел что-то сказать, но, посмотрев на поднятую руку Бонделли с четырьмя оттопыренными пальцами, промолчал.
– Во-первых, – произнёс Бонделли, – приносит ли смерть жертвы какую-либо выгоду убийце? Психопаты обычно убивают незнакомых или, наоборот, близких им людей. Видите, я провёл кое-какую подготовительную работу.
– Вижу, – ответил Фурлоу.
– Адель не была застрахована, – продолжал Бонделли. Он опустил один палец. – Дальше. Было ли убийство тщательно спланировано? – Второй палец опустился. – Психи не планируют свои преступления. Либо они потом бегут куда-нибудь наудачу, либо максимально облегчают полиции задачу поймать их. Джо практически объявил о своём присутствии в конторе.
Фурлоу кивнул, мысленно взвешивая, насколько Бонделли может оказаться прав, “Неужели я неосознанно воздействовал на Рут своим отношением к её отцу? Куда она моглапровалиться?”
– Третье, – сказал Бонделли, – не слишком ли много неоправданного насилия присутствовало в этом преступлении? Сумасшедшие продолжают атаковать свою жертву, когда цель уже достигнута. Без сомнения, первый же удар кинжала убил Адель. – Третий палец опустился.
Фурлоу снова надел очки и пристально посмотрел на Бонделли. Адвокат выглядел полным решимости и очень уверенным в себе. Может ли он оказаться прав?
– Четвёртое, – сказал Бонделли. – Преступники, загодя планирующие убийство, запасаются наиболее подходящим для них оружием. Псих хватает то, что попадается под руку – нож для разделки мяса, дубинку, камень, предмет мебели. – Загнув четвёртый палец, Бонделли опустил кулак на стол. – Этот проклятый кинжал, насколько я припоминаю, постоянно висел на стене в его кабинете.
– Как у вас легко все складывается! – воскликнул Фурлоу. – А чем все это время занимается обвинение?
– О, они, конечно, привлекли своих экспертов.
– И среди них Вейли.
– Ваше больничное начальство?
– Его.
– Это… ставит вас… в затруднительное положение?
– Это не волнует меня, Тони. Он только составная часть общественного синдрома. Это… это одна безумная кутерьма. – Фурлоу поглядел на свои руки. – Люди склоняютсяк тому, что Джо лучше умереть – даже если он сумасшедший. А эксперты обвинения, которым вы машете ручкой и посылаете воздушные поцелуи, – они скажут то, что общество ХОЧЕТ от них услышать. Все, что скажет судья, будет должным образом истолковано…
– Я уверен, что можно найти беспристрастного судью.
– Да… безусловно. Но судья непременно поставит вопрос о том, был ли обвиняемый в момент совершения преступления в состоянии использовать ту часть своего рассудка, которая позволяет определить, что он творит зло. ЧАСТЬ, Тони, как будто мозг состоит из различных отделений: одно содержит разум, другое – безумие. Невозможно! Мозг – это нечто цельное. Человек не может быть душевно болен только некоторой частью своего существа – безумие поражает весь организм. Осознание зла и добра, способность выбирать между Богом и дьяволом. Это далеко не равнозначно пониманию того, что два плюс два будет четыре. Чтобы судить о добре и зле, необходимо быть цельной, неповреждённой личностью.
Фурлоу поднял голову, изучающе взглянул на Бонделли. Адвокат смотрел в окно, губы его шевелились в раздумья.
Фурлоу повернулся к окну. Он чувствовал себя совсем разбитым, разочарованным, полным отчаяния. Рут скрылась, сбежала. Это единственное логичное, разумное объяснение. Её отец в любом случае обречён… Мускулы Фурлоу неожиданно напряглись, все внутри застыло от необъяснимого предчувствия. Он взглянул в окно.
Снаружи, в воздухе висел предмет… куполообразный объект с аккуратным круглым отверстием, находящимся как раз напротив окна кабинета Бонделли. За этим отверстием виднелись двигающиеся фигуры.
Фурлоу открыл рот, но слова застряли у него в горле. Пошатнувшись, он поднялся со стула и ощупью двинулся вокруг стола, подальше от окна.
– Энди, что с вами? – испуганно спросил Бонделли. Отвернувшись от окна, он во все глаза смотрел на него.
Фурлоу облокотился на стол, не спуская глаз с окна. Он смотрел прямо в круглое отверстие парящего предмета. Там, внутри, были глаза, сверкающие глаза. Тонкая трубка появилась в отверстии. Болезненное удушье сдавило грудь Фурлоу. Каждый вздох требовал колоссального напряжения.
“Господи! Они пытаются убить меня! – подумал он. Он чувствовал, что теряет сознание. Его грудь словно сжимали раскалёнными щипцами. Как в тумане, он увидел край стола, возвышающийся над его головой. Что-то ударилось о паркет, и в его угасающем сознании промелькнуло, что это его голова. Он попытался подняться, но не смог пошевелиться.
– Энди! Энди! Что с вами? Энди! – Кажется, это голос Бонделли. Голос отдавался эхом в пространстве и постепенно затихал: – Энди… Энди… Энди…
Быстро осмотрев Фурлоу, Бонделли выпрямился и крякнул своей секретарше:
– Миссис Уилсон! Вызовите “скорую”! Кажется, у доктора Фурлоу сердечный приступ…
14
“Я не должен слишком уж наслаждаться своим теперешним положением, – сказал себе Келексел. – Да, у меня есть новая чудесная игрушка, но есть и служебный долг. Наступит момент, и я должен буду покинуть корабль, отказаться от всех удовольствий этого места”.
Он сидел в удобном кресле в комнате Рут; на низком столике между ними стояли две чаши с ликёром. Рут выглядела необычно задумчивой, тихой, потребовалось очень интенсивное воздействие манипулятора для того, чтобы вызвать у неё ответную реакцию на его присутствие. Это обеспокоило Келексела. До сих пор все так хорошо шло, она прекрасно поддавалась дрессировке, лёгкость, с какой она усваивала уроки, приводила его в восхищение. Сейчас она вдруг впала в первоначальное состояние, и это после того, как он преподнёс ей такую интересную забаву.
На столе, рядом с ликёром стояли живые цветы. Они назывались розы. Красные розы. Ликёр прислала Юнвик. Его аромат приятно удивил Келексела. Словно тёплый ветер, наполненный запахами экзотических растений, касался его нёба. Потребление этого крепкого, опьяняющего вещества требовало постоянной регулировки обмена веществ в его организме. Он с интересом наблюдал за Рут, удивляясь, как она может усваивать такое значительное количество ликёра.
Несмотря на прилагаемые усилия по регулировке обмена веществ, общий эффект показался Келекселу приятным. Его чувства обострились, скука отступила.
Юнвик объяснила, что ликёр – вино с солнечных полей “наверху, к западу от нас”. Отличный местный продукт.
Келексел взглянул на серебристый купол потолка, обратил внимание на гравитационные линии, которые, подобно золотым хордам, огибали манипулятор. В комнате теперь повсюду были видны следы присутствия се очаровательной обитательницы.
– Заметила, что многие члены экипажа одеты, как ты? – поинтересовался Келексел.
– Как я могла заметить? – удивилась Рут. – Разве я когда-нибудь выходила отсюда?
– Да, конечно, – согласился Келексел. – Я и сам собираюсь примерить кое-какую местную одежду. Юнвик говорит, что предметы одежды ваших детей хорошо подходят Чемам после некоторой подгонки.
Рут наполнила свой бокал из чаши и сделала большой глоток.
“Мерзкий гном! – подумала она. – Грязный тролль!”
Келексел пил ликёр из небольшой плоской бутылки. Он погрузил бутылку б чашу, подождал, пока она наполнится и вытащил её – янтарные капли скатывались с бутылки:
– Хорошее питьё, восхитительная еда, удобная, красивая одежда – все это, плюс неповторимое наслаждение. Кто может здесь заскучать?
– Да, действительно, – пробормотала Рут. – Кто может здесь заскучать? – Она снова приложилась к бокалу.
Келексел хлебнул из бутылочки, отрегулировал обмен веществ в своём организме. Голос Рут звучал так странно. У него мелькнула мысль, не стоит ли усилить интенсивность воздействия манипулятора. “Возможно, это действие ликёра?” – спросил он себя.
– Ты получила удовольствие от репродьюсера? – поинтересовался он у Рут.
“Грязный, злобный тролль!” – вертелось у неё в голове.
– Классная штука! – произнесла она, криво улыбаясь. – Почему бы тебе самому чуть-чуть не поразвлечься с ним?
– Владыки Сохранности! – воскликнул Келексел. Он только сейчас понял, что ликёр парализует нервные центры Рут. Её голова безвольно болталась из стороны в сторону. Половину содержимого своего бокала она расплескала.
Келексел привстал, осторожно отнял у неё бокал и аккуратно поставил его на стол. “Либо она не знает, как правильно регулировать обмен веществ, либо в принципе этого не умеет”, – сообразил он.
– А ты любишь эти истории? – спросила Рут. Келексел начал восстанавливать в памяти по сюжетам Фраффина те сложности, которые возникали у местных жителей при потреблении различных ликёров. Все происходило точно так же. “По-настоящему”, – как сказала бы Рут.
– У-у, грязный мир, – пробормотала Рут. – Как думаешь, мы тоже часть нового сюжета? Они нас снимают своими… чёртовыми камерами?
“Какая нелепая, ужасная мысль!”, – с отвращением подумал Келексел. Однако, её слова все же отозвались в его сознании. Их беседа странным образом походила на стандартные диалоги из историй Фраффина.
Келексел напомнил себе, что существа, подобные Рут, всю свою недолгую жизнь проводят в царстве грёз, которые рождаются в уме Фраффина. Правда это не был чисто иллюзорный мир, потому что время от времени Чемы вмешивались в развитие событий. Мысль о том, что он вторгся в созданный Фраффином мир, мир насилия и душевных потрясений, яркой вспышкой озарила сознание Келексела. Войдя в распахнутые перед ним двери в мир Фраффина, он погубил себя. Теперь он не сможет устоять перед соблазном снова и снова повторять этот опыт.
Келексел захотел покинуть комнату, отказаться от своей новой игрушки, вернуться к исполнению задания, но тут же понял, что не сможет такого сделать. Он попытался найти объяснение происходящему, разобраться, в какую именно ловушку он попался. Ответа не было.
Он пристально посмотрел на Рут.
“Эти существа гораздо опаснее, чем кажутся. Мы привыкли думать, что они – наша собственность. На самом деле – мы их рабы!”
Сейчас все его подозрения вспыхнули с новой силой. Он внимательно осмотрел комнату. Что-то в ней было не так. Но что?
Сейчас здесь он не видел ничего подозрительного, на чём бы мог сконцентрировать своё тренированнее внимание. И этот факт выводил его из равновесия, вселял страх к неуверенность в своих силах. Он ощущал себя марионеткой в чьих-то искушённых руках. Неужели Фраффин играет им? Экипаж этого корабля сумел как-то подкупить четверых предыдущих следователей Бюро. Как? И что приготовлено для него? Без сомнения, сейчас они уже знают, что он – не обычный посетитель. Но что же они способны предпринять?
Конечно, только не насилие.
Рут начала плакать, раскачиваясь и спрятав лицо в ладони.
– Совсем одна, – всхлипывала она. – Совсем одна!
Неужели они используют её? Неужели она служит наживкой в поставленной для него ловушке?
Сражение, которое он сейчас должен вести, имеет свои специфические особенности. Туг не открытый бой. Любой манёвр противников скрыт под обманчиво спокойной наружностью, замаскирован вежливыми словами и жестами, предусмотренными этикетом. Это поединок интеллектов, применять физическую силу запрещено.
“Как они рассчитывают победить?” – спрашивал себя Келексел.
Даже если они возьмут над ним верх, они не могут не понимать, что последуют другие Келекселы. И не будет конца.
Никогда.
Никогда.
Мысли о возможном будущем одиночестве, как волны перекатывались через рифы его рассудка. Келексел знал, что за гранью рифов лежит безумие. Он прогнал опасные мыслипрочь.
Рут поднялась с кресла и стояла, покачиваясь, напротив него. Келексел резко повернул ручку манипулятора. Рут замерла. Кожа на её руках и щеках начала пульсировать. Глаза вылезли из орбит. Вдруг она бросилась к небольшому бассейну с водой в углу комнаты. Она наклонилась “ад краем бассейна и её вырвало. Затем она возвратилась в своё кресло, двигаясь словно на пружинах. Где-то в глубине её сознания звенел тоненький голосок: “Это не ты сейчас совершаешь поступки. Тебя вынуждают их совершать”.
Келексел поднял свою бутылку и произнёс:
– С помощью таких вот вещей твой мир привлекает вас. Скажи-ка мне, чем он нас отталкивает?
– Это не мир, – дрожащим голосом ответила она. – Это клетка. Это твой личный зоопарк.
– Ааа, хммм, – сказал Келексел. Он сделал маленький глоток из бутылки, но напиток потерял свой аромат.
Он опустил бутылку на стол. На его поверхности были видны оставленные ранее влажные отпечатки, Келексел задумчиво посмотрел на них. Женщина начинает оказывать сопротивление. Как такое могло произойти? Только Чемы и редкие случайные мутанты были невосприимчивы к подобному воздействию. Но даже Чемы не были полностью невосприимчивы – без защитной паутины Тиггиво и специальной процедуры, которую они проходили жри рождении.
Он ещё раз внимательно изучил Рут.
Она с вызовом смотрела ему в глаза.
– Ваши жизни так непродолжительны, – начал Келексел. – Ваша история так коротка… Тем мс менее мы на вашем примере обретаем понятие древности, чего-то давно минувшего. Как это может быть?
– Счёт – один-ноль в нашу пользу, – сказала Рут. Она почувствовала, что успокоилась, взяла себч в руки и теперь ею овладела какая-то сумасшедшая решимость.
– Пожалуйста, не надо больше изменять меня, – прошептала она.
Одновременно она подумала: “Что говорить дальше?” Инстинктивно она чувствовала, что не должна теперь соглашаться с этим существом, возможно даже стоит попытаться разозлить его. Ей следует открыто противостоять ему. Нельзя и дальше оставаться пассивной, уходить в себя, прячась в закрытом для Чемов уголке своего внутреннего мира.
“Не изменять её?” – насторожился Келексел.
Он сумел расслышать в её шёпоте нотку сопротивления. Варвары всегда так говорят с цивилизованным собеседником. Мгновенно, он вновь почувствовал себя циничным представителем Федерации. Преданным слугой Первородных. Эта местная женщина не должна больше оказывать ему сопротивления.
– Как я могу изменять тебя? – поинтересовался он.
– Хотела бы я знать, – ответила Рут. – Пока я сумела понять только то, что ты считаешь меня дурой, не способной осмысленно воспринимать твои действия.
“Неужели Фраффин обучил это создание? – размышлял Келексел. – Неужели её подготовили для меня?” Он припомнил свою первую беседу с Фраффином, ощущение угрозы.
– Говори, что Фраффин приказал тебе делать! – потребовал он.
– Фраффин? – Искреннее изумление отразилось на её лице.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 [ 9 ] 10 11 12 13 14 15 16
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.