read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Собственно, этим сейчас и занимались двое слегка подвыпивших мужиков, стаскивая не только кафтан, но уже и сапоги, и рубаху с какого-то подгулявшего молодого парня… в котором вошедшие, к ужасу своему, сразу же признали младшего своего сотоварища, подьячего Галдяя Сукина.
– Эй-эй, робята! – подойдя ближе, предупредил Прохор. – Что это вы делаете-то, а?
– Мы – водку пьянствуем! – обернувшись, охотно пояснил один из питухов.
И Прохор, и Иван вздрогнули:
– Михайла! Пахомов! Ты-то как здесь?
– Оба! – Михайла удивился не меньше. – И вы тут! Эх, сейчас и выпьем! Целовальник! Эй, кабацкая теребень! А ну водки сюда, можжевеловой, самой лучшей! Славно, парни, что я вас встретил. Вот за встречу и выпьем… Эй, атаман… – Он повернулся к собутыльнику. – Давай-ка поскорей с этого сымем…
– Не-не, – быстро сказал Иван. – Не надо ни с кого ничего сымать, у меня деньги имеются.
Михайла махнул рукой:
– Ну, тем лучше… Это вон, приятель мой, атаман Корела.
– Корела? – ахнул Иван. – Тот самый, что…
– Ну да, что гнал войска Годунова, что громил их и в Путивле, и под Кромами… Боевой атаман! Государь ему безмерно денег пожаловал, и меня не обидел, – третий месяц уже никак пропить не можем!
– Вижу, как вас пожаловали, – Иван скептически усмехнулся, кивая на бездвижно лежавшего Галдяя. – Последнюю рубаху с парня сымаете.
– Так ведь, – Михайла подмигнул, – всех же денег мы с собою не носим, не дураки, чай… Вот и кончились невзначай, а сходить лень.
– Он там не мертвый часом? – Иван склонился над подьячим. – Нет, вроде, дышит… Проша, отнеси-ка его на улицу, а я сейчас…
Атаман Корела единым жестом расчистил места за столом. По всему видно – его здесь побаивались и уважали, как, впрочем, и Михайлу. Целовальник поспешно принес водку,улыбнувшись Ивану, словно лучшему другу:
– Кушайте водочку на здоровье, господа хорошие. Славная водка.
Атаман вдруг схватил целовальника за грудки:
– Говорят, ты ее водой разбавляешь, кабацкая теребень?!
– Что ты, что ты, господине, – целовальник испуганно замахал руками. Иван вдруг перехватил его взгляд – пристальный и цепкий, – направленный на Прохора, выходящего с Галдяем на плече. Ага…
– Долго пить не буду, – сразу же предостерег Иван. – И не потому, что не хочу вас уважить, – дела.
– У всех дела, Иване! – расхохотался Михайла. – Вот, ты думаешь, почему я пью? Оттого что скучно! Эх, сейчас бы войну какую-нибудь, да на лихом коне, да с сабелькой! А,атаман?
– Похоже, он спит уже, – Иван покосился на поникшую голову атамана.
– Вот вам еще водочка, господине, – юркий целовальник поставил на стол глиняный штоф и, нагнувшись к уху Ивана, тихо спросил: – Девочек не желаете?
– Умм… Не сегодня. Сегодня водки!
– Понял!
Немного выпив, Иван вдруг улыбнулся, только теперь оценив всю задумку Овдеева. Ну, конечно же, не могло такого быть, чтобы целовальники и прочая кабацкая теребень не знали бы в лицо приказных из той чети Земского двора, что непосредственно занималась уличными разбоями, кражами и прочей водочно-торговой мелочью. Конечно же, их здесь хорошо знали. А вот Ивана, Прохора, Митьку и уж тем более Галдяя – нет! На том, видно и строил свои расчеты хитрый Овдеев. Молодец. Что и сказать – молодец. Нет, в самом деле…
– Капусточки не угодно ли?
Снова целовальник! Ох, не зря он так настойчиво пристает. Вот, сейчас снова выпивку притащит.
Иван не пил, пригублял, а потому, принюхавшись, сразу отметил для себя резкий запах принесенного целовальником напитка – ну, ясное дело, перевар да еще с какой-нибудь дурь-травой – зельем.
– Ну, пора мне, – шумно попрощавшись с Михайлой, Иван, покачиваясь и глупо ухмыляясь, направился к выходу.
У самой двери остановился, подав знак своим… и почувствовал, как двое невесть откуда взявшихся парней взяли его под руки:
– Домой сведем, брате!
– Пустите! – пьяно дернулся молодой человек. – Сам дойду.
– Не, господине, доведем! – Парни ухмыльнулись и, оглянувшись по сторонам, живо потащили Ивана в темный проулок…
Опа! Затащив, один сразу рванул кафтан, другой – пояс… Ему-то Иван и зарядил от всей души промеж глаз, как когда-то учил Прохор. Впечатавшись спиною в забор, тать изумленно выкатил глаза. Второй тут же выхватил из-за голенища ножик, блеснувший в свете луны волчьим недобрым глазом, и молча выбросил руку вперед – Иван едва успел пригнуться и крикнуть:
– Митька, стреляй!
Да, на кулаки, собственные и Прохора, тут надежда была малой, – слишком уж стремительно все происходило. Юноша упал лицом в траву… И тут грянул выстрел.
Митрий не промахнулся, хоть и темно было, и целился, считай, наугад, – крепкая пуля отбросила в темноту схватившегося за грудь лиходея. Другого утихомирил подбежавший Прохор, хватил разок кулачищем, второго удара не потребовалось.
– Молодцы, – поднявшись, похвалил Иван. – Как там Галдяй, не замерзнет?
– Не. Мы его в траву положили, да и ночь теплая.
Нагнувшись, Прохор потрогал шею подстреленного и уважительно шмыгнул носом:
– Наповал. И впрямь – молодец Митька!
– Не он бы – точно б отведал ножичка, – тихонько засмеялся Иван. – Не думал я, что они так обнаглеют – прямо у самого кабака начали. Нахалюги.
– Непуганые ишшо! – Прохор старательно связывал руки задержанного крепкой пеньковой веревкой. – Ничо, этого на правеж выставим – ужо все про подельничков своихрасскажет.
– Расскажет, – ничуть не сомневаясь, кивнул Иван и, холодно улыбнувшись, добавил: – Каты у нас славные, дело свое знают.
– Не виноват я, дяденьки, – заканючил тать.
– Вот кату про то и расскажешь. И про целовальника не забудь.
Тать дернулся:
– Так ведь он, Потаня-целовальник, главный-то лиходей и есть! А язм что, человеце мелкий…
– Вот, молодец, – похвалил Иван. – Не кочевряжишься. Так мы с тобой, глядишь, и без ката договоримся.
– А как же?! – воспрянул духом молодой лиходей.
Свадьба устроилась по московским меркам – скромно. Гостей было немного, большей частью – лучшие друзья, ну и приказные. Невесту украшала Филофейка-подружка, младший ее брательник, Архипка, сидел за столом под строгим присмотром Митрия. Прохор наконец-таки привел свою зазнобу – Марьюшку, дочку Тимофея Анкудинова, владельца нескольких кузниц. Незнамо как он там уговаривал ее батюшку отпустить дщерь – может, и никак, сманил просто, – однако привел, явил-таки друзьям свою красавицу. И впрямь красива оказалась девушка: очи блестящие, синие, долгая, с лентами, коса. По обычаю, мужчины сидели за столом с мужчинами, женщины – с женщинами (нет, лучше уж сказать – девушки с девушками, так оно верней будет). Митька, на правах шурина, предлагал, правда, сделать по-европейски, как, к примеру, во Франции иль в иных странах, – девчонок с парнями за один стол посадить, позвать музыкантов.
– Цыть! – на это загодя еще ответил Прохор. – Ты послушай только, о чем на Москве говорят! Мол, царь-государь польские обычаи не к добру вводит, русскому де духу противные – танцы премерзкие, игрища, баб к мужикам садит. Это про самого царя так говорят, а что про нас скажут? Боюсь, и не скажут ничего, а красного петуха пустят. Нет,уж лучше гусей не дразнить.
Ну, не дразнить так не дразнить, – вполне резонно ведь сказал Прохор. Так и порешили – по-старому свадьбу сладить, по обычаям московским. Дело несказанно облегчалось тем, что свадебка-то молодой вышла: жених с невестой оба были сироты, а, стало быть, за неимением маменек-тятенек, дедушек и прочих родственников, не было и старичья средь гостей, даже посаженого отца – и того не было, без него обошлись, – спасибо отцу Варсонофию, молодому священнику церкви Флора и Лавра, так обвенчал, а уж теперь на свадьбе гулял знатно – не успевали брагу из подпола таскать. Браги, слава Господу, много было, куда меньше – вина. Вот вино-то и порешили девчонкам на стол отдать, а сами бражицу, да мед, да пиво пили. Парни в сенцах сидели, окно распахнув настежь, девки – в светлице. Дверь распахнули – и обычаи соблюдены (сидят-то раздельно) и друг друженьку видно, а уж слышно… В светлице песню запоют – в сенях подхватят, ну, и наоборот, соответственно.
В светлице:Славен город, славен городДа на возгорье, да на возгорье!
В сенях:Звон-от был, звон-от былУ Николы колоколы, у Николы колоколы!
Молодые вот только утомились туда-сюда бегать, потом махнули рукой, на пороге встали да взасос – под крики радостные – целовалися.
Почетный гость – князь Михаил Скопин-Шуйский – не побрезговал, пожаловал, с ним и Жак Маржерет, личный телохранитель царский. Уж и выпили. Правда, не по-московски –вусмерть упившихся не было, да и кому – приказным разве? Так тем завтра на службу: Ондрюшка Хват ни единого на три дня, на всю свадьбу, не отпустил, да и сам только по-первости поприсутствовал, а потом, сославшись на дело, ушел. Приказные после его ухода взбодрилися, кружками замахали: наливай, мол, – а чего б не налить? Свадьба ведь! Лишь один Галдяй Сукин квас нестоялый пил: ни к вину, ни к бражице, ни – упаси, Боже – к водке не прикасался, зарок после недавних событий дал. Чуть ведь не преставился парень от перепою, с непривычки-то! С тех пор и не пил – опасался.
К ночи ближе гостюшки разошлись: первым, как и положено, поцеловав молодых на прощанье, уехал князь Михаил, с ним и Маржерет, а уж потом и приказные потянулись. Остались лишь свои, близкие, да Галдяй Сукин – тоже теперь, считай, свой.
Сели не чинясь, за один стол, снова выпили – теперь уж по-простому, как меж своими принято. Пару песен спели, плясать начали. А потом Марьюшка – красавица Прохорова – домой засобиралась, мол, поздно уже. Волосы рукою пригладила – тут и Филофейка: на, мол, Марьюшка, гребешок, причешися.
Взяла Марьюшка гребень, глянула и, ахнув, едва не сомлела, – хорошо, подхватил Прохор.
– Что? Что такое? – заволновались хозяева. – Аль вино крепко? Аль жарко?
Девушка, впрочем, быстро пришла в себя:
– Нет, братцы-сестры милые, и вино хорошее, и не жарко. Дюже гребень мне сей памятен… из рыбьего зуба резной, с ошкуем…
Глава 16
По следу
Нередко царь ходил один по городу пешком, заходил в мастерские, толковал с мастерами, говорил со встречными на улицах.М. Острогорский. Учебник русской историиОсень 1605 г. Москва
Гребешок! С ошкуем! Тот самый, что Василиса не так давно подарила Филофейке! И, по словам Марьюшки, именно этот – или точно такой же – гребень она дарила своему бывшему дружку Федотке, с год тому назад погибшему страшной смертью.
Так тот гребень или просто похож? Это выспрашивал Прохор уже после свадьбы. Выходило – тот. Крайний зубец обломан, характерные царапины на спине ошкуя – тот. И гребешок сей Иван самолично привез из-под Кром. Подарила та девчонка, Гарпя, сказав, что гребень кто-то оставил иль выронил. Кто?! И где теперь найти Гарпю… Впрочем, о последней как раз доходили слухи, вернее, не столько о ней, сколь о веселых «польских», как их здесь называли, девках. Дескать, они все в Москву подались, за старыми своимикавалерами – поляками, казаками, дворянами. Подались-то подались… только где их сейчас искать? Впрочем, что думать? Лучше уж спросить знающего человека.
Вот к этому-то человеку Иван и направился, благо от приказных палат идти было недалеко, всего-то пересечь площадь. Стояла уже осень, та самая, что зовут золотой: с желто-красным нарядом деревьев, летящими на ветру паутинками в прощальном тепле солнца, с журавлиным курлыканьем в светло-голубом небе. Осень… В середине сентября, как раз после свадьбы, вдруг зарядили дожди, но, слава Господу, вскоре успокоились, словно давая людям время спокойно убрать урожай, и в последнюю седмицу погода установилась теплая, сухая, будто бы снова вернулось лето.
Остановившись у ворот царского дворца, Иван вежливо поклонился страже – польским жолнежам в железных, украшенных петушиными перьями шлемах и кирасах, начищенных почти до зеркального блеска мелким речным песком. Вообще-то, по всем уставам, не рекомендовалось песком латы чистить, но поляки на то плевали, уж слишком большими щеголями были. Как, впрочем, и сам государь.
Едва вспомнив Дмитрия, Иван вздрогнул, – ну, вот он, легок на помине! Как всегда, лихо проскакав через всю площадь наметом, государь ловко выпрыгнул из седла и, бросив поводья стражникам, оглянулся на далеко отставшую свиту. Презрительно прищурившись, сплюнул и покачал головой:
– Эх, бояре, бояре… Мало того, что невежды, так еще и на лошадях кое-как скачут. Словно мешки с дерьмом, прости Господи!
Иван поклонился, приложив руку к сердцу:
– Здрав будь, великий государь!
– О?! – оглянувшись, удивился-обрадовался Дмитрий. – Иванко!
И тут же насупился, сдвинул брови:
– Ну что? Ошкуя поймал, наконец?
Юноша вздохнул – ну и память у государя!
– Скоро словим.
– Да сколько же ждать можно, а? – рассердился царь. – Я вам когда еще говорил? А воз и ныне там? Ужо, переведу всех вас в Сибирский приказ, поедете у меня всю Сибирь мерять да на чертежи-карты накладывать.
– Дело интересное! – оживился Иван.
– Интересное… – Дмитрий несколько поутих. – А с ошкуем-то кто будет возиться?
– Да поймаем мы его, великий государь, очень даже скоро. Все к этому идет. Тут вся загвоздка в том, что затаился он – ничем и никак себя больше не проявляет.
– Ах, вон оно что! – нехорошо ухмыльнулся царь. – Вам, стало быть, надобно, чтоб еще мертвяк растерзанный объявился! Молодцы, нечего сказать!
– Да словим мы его и так, государь, вот те крест! – Иван размашисто перекрестился на сияющие золотом купола Успенского собора.
Царь неожиданно засмеялся:
– Ладно, ладно, верю. Ведаю – серьезные дела быстро не делаются. И все ж – поторопитесь.
– Поторопимся, государь!
Иван снова поклонился, хоть и знал – не любит царь, чтоб за разговорами лишний раз спину гнули.
– Кажется, я вас обещал к себе позвать, поговорить о Франции, об университетах, – вспомнив, мечтательно улыбнулся Дмитрий.
И тут же, при виде подъезжающей свиты, легкая улыбка его сменилась недовольной гримасой, а темно-голубые глаза сверкнули затаенным гневом.
– Эх, бояре, бояре… – не высказал – простонал царь. – Опутали вы меня, зацепили… Теперь без вас и дел никаких не решить… – Он перевел взгляд на Ивана и тихо продолжил, будто жаловался: – Вот и тебя с Митрием хотел бы, а не позвать. Бояре скажут: нельзя шушукаться с худородными, не царское это дело.
– Да уж, – усмехнулся Иван. – Я и не боярин даже.
– Ах ты ж! – Дмитрий вдруг весело засмеялся и с силой хлопнул юношу по плечу. Иван аж присел от неожиданности, – царь был человек не слабый, кряжистый, плечистый. – Ты что ж, намекаешь, чтоб я тебя боярством пожаловал?
– Да упаси Боже! – замахал руками Иван и впрямь ничего такого не думавший.
Однако царь рассудил иначе:
– А ведь пожалую! Вот ошкуя поймаешь – и пожалую. А парням твоим – дворянство московское! Эй, эй! На землю-то не бросайся. Что у вас у всех за привычка такая дурацкая?
– Батюшка, батюшка! – заголосили подъехавшие бояре. – Не изволишь ли отобедать?
– О, явились! – Дмитрий вздохнул и снова улыбнулся Ивану: – Ты вообще чего тут, у дворца, околачиваешься? Боярства ищешь?
– Да нет, Жака… Ну, Якоба.
– А, Маржерета… Во-он он у бояр крутится. Постой-ка! Не у тебя ль на свадьбе он не так давно гулеванил с князем Михайлой, мечником моим, вместе?
– У меня, – скромно потупил очи Иван.
– Тогда жди… Сейчас пришлю тебе Маржерета.
Царь повернулся и в задумчивости направился во дворец. Следом, сверкая парчою и драгоценностями, потащилась свита.
Ждал Иван недолго – Жак выскочил сразу. Улыбнулся:
– Бон жур, Жан!
– Бон жур. Са ва?
– Са ва бьен! Э тю?
– Бьен… – Иван улыбнулся. – Отойдем?
– Давай.
Отойдя с десяток шагов от дворца, приятели остановились.
– Слышь, Жак, – негромко сказал Иван. – Помнишь тех девчонок, где мы… Ну, короче, где мы чуть было не подрались.
– А!!! – хитро улыбнулся француз. – Так ты, кажется, недавно женился. А уже про девчонок спрашиваешь! Что, на новеньких потянуло? И правильно. Жена женой, а девки – девками! – Маржерет залихватски подкрутил ус. – Не ту ли черноглазую ты ищешь… мадьярочку, да?
– Гм… – Иван не знал, что и ответить. И что спросить.
Впрочем, Маржерета и не надо было спрашивать, – о гулящих девках он, казалось, знал все, что и поведал юноше с немалыми и большей частью ненужными подробностями.
– Ага, – не дослушав, перебил Иван. – Значит, на Никольской они?
– Да, там… Не на самой Никольской, а ближе к реке… ну, где рядки. Там и найдешь свою черноглазую. Поклон передавай… Опа!
Француз вдруг, что-то вспомнив, вытащил из-за пазухи мешочек и, подкинув, поймал на ладонь. Мешочек приятственно звякнул.
– Государь от щедрот своих жалует тебя, Жан, тремя золотыми ефимками, сиречь – йоахимсталерами! На счастье молодому семейству!
– Вот славно! – Иван не скрыл радости, – а чего ее скрывать-то? Не каждый день золотые ефимки дарят, тем более – царь. – Вот что, Жак, по такому случаю – с меня корчма.
– Ловлю на слове! – шутливо погрозил пальцем француз.
Приятели распрощались, и Иван не спеша зашагал к приказным палатам, даже не догадываясь, что на сегодня его приключения отнюдь не закончились.
Позади послышался вдруг топот копыт и лошадиное ржание. Юноша оглянулся и поспешно отошел в сторону, пропуская вызолоченную карету с одетым в парчовый полукафтанец кучером на козлах.
– Тпрууу!
Нагнав Ивана, карета остановилась. Приоткрылась дверца:
– Пожалуй, Иван Леонтьевич, подвезу.
– Да мне не далеко.
– И все же!
Голос прозвучал настойчивее с этакими властными интонациями. Ну, конечно же, властными, какими ж еще, не простолюдины же по Красной площади в золоченых каретах катаются?!
Пихнув за пазуху мешочек с только что полученными ефимками, Иван заинтригованно полез в возок и уселся на обитое сафьяном сиденье… Лошади медленно тронулись.
– Хе-хе… – ласково улыбнулся парню какой-то сивый, богато одетый старик… ну, не совсем старик, а так, пожилой. Противный такой с виду, и бороденка будто бы даже сальная. Голосок тоже мерзкий – скрипучий такой… Господи! Уж не из мужеложцев ли? Ну, с такими разговор простой, – как учил Прохор, с ходу правой в ухо! Впрочем, старичок, кажется, не приставал… Попробовал бы!
– Говорят, ты, Иване, с племяшом моим, князем Михайлой дружишься?
А старичок-то знакомый… Ну, еще б не знакомый! Князь Василий! Василий Шуйский – Рюрикович, опальный боярин, не так давно полностью прощенный царем.
– Ну да, – юноша кивнул. – Князь Михаил – человек честный и славный.
– То так, так, – внимательно рассматривая Ивана, закивал старый князь. – Государь тебя подарком пожаловал?
Иван моргнул, – ну и князь, уже и это знает! Не счел нужным таить, кивнул:
– Пожаловал.
– Векселем или златом?
Ну до чего ж любопытный!
– Ефимками.
– Это хорошо, – дребезжаще рассмеялся князь. – Векселя-то государевы казенный приказ к оплате не принимает.
– Как это не принимает? – удивился Иван.
– А так! Злата в казне – кот наплакал. Щедр государь без меры. Не дергайся, не в твой огород камень.
– Да я и не…
– Князь Михайла, племянник мой, тебе на свадьбу что подарил?
– Саблю татарскую, – похвалился юноша. – Рукоять смарагдами изукрашена.
– Хэк… саблю, – презрительно бросил Шуйский. – На вот!
Он взял с сиденья рядом с собой небольшой сверток, развернул – в глаза Ивану метнулось сиянье золота и рубинов.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [ 26 ] 27 28
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.