read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Радостный Герхард отошел в сторону.
– Получил? Поздравляю! – хлопнул его по спине здоровяк Гамбс, Конрад Гамбс, камрадшафтфюрер – командир первого звена, противный толсторожий парень. – Тебе надо было позвать своего братца, Майер, вы ведь близнецы. Менялись бы – часть пути он бежал, часть – ты. Поди вас, отличи!
Герхард отвернулся. Какой циничный этот Гамбс! Наверное, у него в роду были евреи.
После сытного обеда – сосиски с капустой, овощной суп, пудинг – все отряды выстроились на плацу – баннфюрер награждал грамотами отличившихся в кроссе, после чего кратко высказался о каждом отряде.
– Начнем с пимпфов, – неожиданно улыбнулся он. – Они хоть и малыши, но здорово себя показали… В отличие от более старших отрядов. «Достойная смена» всю дорогу ныла, ничего себе – достойная смена! «Сыны фюрера» еле уложились в отведенное время – хлюпики. Может быть, вам сменить название, ребята? Отдельно скажу об «Ордене»… Карл Фишер, выйти из строя!
Герхард почувствовал легкий удар по плечу. Ну да, Фишер же стоял за ним, во второй шеренге. Подтянувшись, Герхард сделал четкий шаг вперед, на миг замер – и шагнул влево, давая возможность соратнику покинуть строй.
Худенький белобрысый Карл, старательно печатая шаг, вышел на середину плаца и испуганно замер.
– Вот он. – Длинный указательный палец баннфюрера Мюллера, казалось, уперся Фишеру в грудь. – Он не выдержал… упал… Но не рванулся вновь с новыми силами, как это и положено верному сыну фюрера, а малодушно пошел…. Просто пошел. Почему ты предал своих товарищей, Фишер? Отвечай!
– Я… – Слабый голос несчастного был сродни комариному писку. – Я не мог больше…
– Не мог? – Мюллер засмеялся и вслед за ним засмеялись все. Весь строй.
– А если б был бой? Ты бы тоже не смог, Фишер?
И снова злой смех.
Герхард содрогнулся, представив на миг, что это он стоит сейчас на плацу под презрительными взглядами товарищей, он, а не Фишер. А ведь так вполне могло случиться, Герхард тоже мог споткнуться, упасть, подвернуть ногу… Но обошлось! Герхард ощутил вдруг, как одновременно с жалостью в нем рождается и крепнет ненависть. Ненависть к неудачнику, ненависть, сопряженная с тайным страхом, что ты сам мог легко оказаться на его месте! Но в изгоях нынче другой, а не он, Герхард Майер. Не он! Не он! Не он!
Сердце сладостно пело.
– Фишер не будет наказан за свой подлый поступок, – неожиданно заявил баннфюрер. – Но он должен глубоко осознать его. Он и его товарищи… – Мюллер обвел взглядомпритихший плац. – Отряд «Орден» завтра с утра повторит забег! В полной боевой выкладке.
Герхард похолодел.
– И если хоть кто-нибудь отстанет – побегут все. Весь лагерь.
А ведь он не пробежит, точно! Не уложится в полной выкладке… Что делать, что? Вздохнув, Герхард закусил губу. Нужно пробежать, обязательно пробежать, сегодня лечь спать пораньше…
– Равнение на-а флаг! – рявкнул баннфюрер. – Командиры отрядов – сдать рапорта!
– «Сыны фюрера» рапортуют…
– «Достойная смена»…
– «Орден»…
– Кто наш вождь?
– Фюрер!
– Кто наша мать?
– Германия!
– Кто мы?
– Надежда!
– Каков наш год?
– Год добровольца!
– Да здравствует фюрер немецкого народа Адольф Гитлер! Зиг…
– Хайль!
– Зиг…
– Хайль!
– Хайль! Хайль! Хайль!
Герхард, как и все, кричал так громко, насколько мог. Это было здорово, стоять сейчас вместе со всеми, плечом к плечу, чувствовать свою причастность к Великому германскому делу!
– Хайль! Хайль! Хайль!
Герхард – и все – были готовы сделать для любимого фюрера все!
По лицам многих текли слезы.
– Напра-а-во! Песню запе-вай!Мы шли под грохот канонадыС товарищем, старым бойцом…
Вились на ветру знамена, сверкали пуговицы и значки, чеканя шаг, гитлеровская молодежь покидала плац под старинную военную песню «У меня был фронтовой друг». Мюллер говорил, что это – одна из любимых песен фюрера.
После линейки до самого вечера было объявлено «свободное время». Правда, провести его ты должен был так, как предписывалось: поиграть с товарищами в футбол или другие спортивные игры, искупаться, вернее – поплавать на время – под строгим присмотром спортфюрера Лемке либо посетить один из множества кружков: технический, авиамодельный, художественный, фотографический, любителей военной песни, любителей шахмат и шашек… ну, в общем, было куда пойти.
Герхард надумал было сразиться в шахматы… да передумал, ведь постоянным его партнером был Фишер. Сходить в фотокружок, взять «Лейку» да отправиться фотографировать природу? Нет, лучше технику и ребят из фотографического кружка. Там, кстати, наверняка будет и Эрих, брат. У них в семье издавна так повелось, еще когда был жив отец – Герхард все читал книжки, в три библиотеки записан был, в общем, чистый гуманитарий, а вот его брат-близнец Эрих, наоборот, технарь – хлебом не корми, дай повозитьсяс мотором старенького «БМВ». Пожалуй, он-то и был больше всего рад от этой добровольно-принудительной – разве ж родителей спрашивали? – поездки в молодежный лагерь. Еще бы – ведь специально для технического кружка на большом грузовике привезли самый настоящий танк. «Панцер», первой модели. Пусть пулеметный, пусть с тонкой бронею и маленькой проходимостью – но это была боевая машина, настоящая военная техника! Выкрашенный в заводской серый цвет, танк вкусно пахнул бензином и нагретой на солнце бронею. К тому же он был красив, да-да, красив – небольшая прилизанная голова-башня, широкие, как у борца, плечи, черные, с белой окантовкой, кресты на броне.
– Технику? – выдавая «Лейку», переспросил руководитель кружка, герр Лаувиц, седой и морщинистый ветеран Великой войны, увы, проигранной доблестно сражавшейся Германией из-за удара в спину – из-за всяких там плутократов-евреев и коммунистов.
– А ведь неплохая идея, Майер! Потом можно будет выпустить фотогазету.
– Верно, герр Лаувиц! – обрадованно откликнулся Герхард. Насчет фотогазеты старый солдат здорово придумал. Обязательно выпустить, а как же?! И пусть потом хоть кто-нибудь скажет, что Герхард Майер – никчемный нытик! Пока шел на дальнюю окраину лагеря – там дислоцировался кружок изучения техники, – Герхард мысленно продумывал будущую газету: какие там будут фотографии, рисунки, подписи. Даже название придумал «Вперед!» – и написать его не просто так, а черно-красно-белыми буквами – под цвет флага.
– Привет, Герхард!
Герхард оглянулся и помахал рукой Вилли, юному художнику, с красками и мольбертом идущему вместе с другими ребятами и руководителем на пленэр.Как хорошо идти вместе,Раз-два, раз-два,Плечом к плечу,А за спиной светитОсеннее солнце! —
доносилось из шатра любителей военной песни. Песня, правда, была не очень-то военная, скорее – походная, но оттого не менее захватывающая. Герхард даже напел, ускоряя шаг:Раз-два, раз-два,Плечом к плечу!
С большой поляны, оборудованной под футбольное поле, доносились азартные крики болельщиков. Пойти, сфотографировать их, что ли? Нет, потом, сначала – технику. Ну и Эриха, близнеца-братца.
Эрих встретил его громким приветственным криком – как раз вылезал из танка. Герхард тут же его и снял – счастливого, улыбающегося, с измазанным машинным маслом носом.
– Толковый парень твой братец, – ухмыльнулся в усы Венцель, невысокого роста мужчина лет сорока с обожженным лицом и застывшим взглядом. Потомственный рабочий из Рура, танкист, воевавший у знаменитого Роммеля в Африке и еле успевший выбраться из горящего танка. Венцеля наградили крестом, ампутировали руку и вот не бросили – нашли дело. Старый танкист иногда рассказывал о войне, и названия городов и поселков в его историях звучали музыкой далекой восточной сказки – Эль-Аламейн, Тобрук, Александрия. Несмотря ни на что, Венцель англичан – он называл их «Томми» – вовсе не ненавидел, скорей относился вполне уважительно – все ж таки воевал с ними. Некоторые за это Венцеля недолюбливали, даже хотели писать в гестапо – слишком у многих погибли под английскими бомбами родственники и друзья. Слишком у многих…
– Хочешь проехаться? – Эрих подмигнул брату и обернулся. – Венцель, можно я его научу?
– Давай. – Старый танкист улыбнулся. – Только после того, как откатают все наши.
Громко рычал двигатель, танк – не очень быстро – лохматил гусеницами поляну.
– Жаль, не так уж и крут наш танк, – заметил кто-то из толпившихся вокруг ребят. – Вот бы нам «Тигр»! Или «Пантеру».
– Сначала на этом научись, – засмеялся Эрих. – Успеем еще повоевать и на «Тиграх».
– Лучше б не успели, – себе под нос пробурчал Венцель. Так тихо, что никто его не услышал. Никто, кроме Герхарда.
– Забирайся, садись, – когда все откатали, гостеприимно пригласил братец. – Да не туда, ниже, на место водителя. Уселся? Ну как, удобно?
– Да не особо, – с любопытством осматриваясь, признался Герхард. – Тесновато как-то.
– Тесновато ему… Вот смотри… – Эрих склонился над братом. – Видишь педали? Вот тормоз, а это – сцепление.
– Что-то руля не вижу. Как поворачивать?
Эрих захохотал:
– Ну ты даешь, братец! Руль! Ты б еще у паровоза руль спрашивал! Вон рычаги… у каждого две рукоятки, видишь? Чтоб повернуть, надо затормозить гусеницу – левую или правую, ясно?
Герхард кивнул.
– Теперь смотри на панель, – продолжал инструктаж Эрих. – Приборы: температура масла, спидометр, тахометр. Последний – самый важный. Видишь красную зону – от двух с половиной тысяч оборотов и выше? Будет там стрелка – запорешь двигатель. Поэтому запоминай скорости: на первой передаче – не более пяти километров в час, на второй – одиннадцать, на третьей – двадцать, четвертая… впрочем, четвертая и пятая тебе пока без надобности. Как передачи переключать, думаю, знаешь: сцепление – рычаг.
Эрих немного помолчал и похлопал брата по плечу:
– Ну как, готов?
– Гм… – Герхард задумался, правда, ненадолго – братец уже запустил двигатель! Подтолкнул в плечо: давай, мол, не трусь! Убрался на командирское место.
Включив первую передачу, Герхард прибавил газу и плавно отпустил сцепление. Танк послушно тронулся, быстро разгоняясь. Помня про тахометр, Герхард быстро врубил вторую передачу и уставился в смотровую щель. Обзор был плохой, но все же кое-что видно: лес, деревья, кусты… вот какое большое дерево… почему-то прямо по курсу. Приближается. И довольно быстро.
– Поворачивай, поворачивай! – что есть силы орал Эрих.
Из-за грохота двигателя Герхард его не слышал, но и сам сооражал, что надо бы повернуть. Ухватил рычаг, дернул рукоятку… И так резко развернул машину, что едва не улетел с кресла! Эрих заглушил двигатель.
– Что ж, для первого раза неплохо, – ухмыльнувшись, Венцель подошел к застывшей машине и похлопал вылезшего на броню Герхарда по плечу. – И учитель у тебя неплохой, верно, Эрих?
Оббежав вокруг танка, Эрих уселся рядом с братом.
– Гляжу, не хромаешь, больше? – Герхард вытер со лба пот.
– Нет, все прошло.
– Ну тогда завтра побежишь кросс. Уж будь уверен, Мюллер тебя выдернет!
– Куда это он побежит? – неожиданно нахмурился Венцель. – А кто профилактику делать будет? Смазывать, заправлять, чистить?
– Так кросс же! Начальник лагеря баннфюрер Мюллер сказал…
– Плевать, что он сказал! – Венцель явно обозлился. – Лучшего своего танкиста отдавать на какой-то там кросс? Что, в лагере бездельников мало? Пойду, прочищу мозгикому следует…
Старый танкист ушел, и Эрих показал брату язык:
– Что, съел? Обломись со своим кроссом. Уж меня-то Венцель в обиду не даст!
Герхард хотел было сказать что-нибудь обидное, да только махнул рукой – вот еще, ссориться с братом. Немаленькие, слава богу, уже по четырнадцать лет обоим!
Спрыгнув с брони, еще раз сфотографировал танк, потом отдал фотоаппарат Эриху, забрался к башне, позируя:
– Ну как?
– Прямо Гудериан! Все девчонки твои.
Вечером, на отрядном костре, каждый отчитывался о том, что он сделал за день. Герхард даже удостоился похвалы за свою идею фотогазеты и получил заверения, что все необходимые для нее материалы – краски, кисти, бумага – вне всякого сомнения будут предоставлены в требуемом количестве.
– Старайся, Герхард! И может быть, мы отправим эту газету в Берлин вместе с отчетом о лагере.
Старайся… Герхард и рад бы стараться. Кабы вот завтра еще не бежать. Нет, пусть даже бежать, но с «Лейкой». Не на время, а так… фотокорреспондентом. Сказать, что ли, об этом баннфюреру? Впрочем, успеется – сейчас он и слушать не будет, занят – надобно ведь еще провести общелагерное вечернее построение, да не как-нибудь, а на уровне. Как всегда – на высоком! На высочайшем!
– Хайль! – подбежав, отдал честь отрядному флагу малолетний пимпф-связной. Смешной такой головастик, впрочем, как и все эти малыши.
– Хайль, – со всей серьезностью отозвался командир отряда, шарфюрер Ганс фон Эппл, длинный, коротко стриженный парень. – Что-то случилось?
– Прослушайте объявление, – важно доложил пимпф. – Сегодня, ровно в двадцать ноль-ноль по берлинскому времени на костровой поляне будут показаны свежие выпуски «Ди Дойче Вохеншау». Явка обязательна для всех, кроме кухонного наряда и караульных.
– Хроника? – Ганс улыбнулся. – Добро!
Все тоже обрадовались, что и говорить, куда как веселее смотреть военную хронику, чем слушать нудные политбеседы о национал-социализме, о германской расе и крови и о великой миссии немецкого народа и рейха.
Хроника Герхарду понравилась. Хорошо было снято. Сначала шел выпуск о зенитчиках и о славных летчиках рейха. Оператор, похоже, сам сидел в тесной кабине сто десятого «Мессершмитта», камера тряслась, но хорошо были видны трассирующие очереди, а когда под бодрый комментарий диктора понесся к земле подбитый английский бомбер, вся молодежь, поднявшись в едином порыве, вскричала:
– Хайль! Хайль! Хайль!
Следующий выпуск был о подводных лодках, потом снова о летчиках и под конец – репортаж из России. Морозная, покрытая снегом земля, пехотинцы на лыжах и в маскхалатах, выкрашенные в белый цвет танки. Восточный фронт, загадочная, дикая и пугающая Россия. Там погиб отец… Победные рапорты доктора Геббельса о ходе восточной кампании, конечно, вселяли некоторый оптимизм, как и заверения фюрера о скором появлении «чудо-оружия», но… Но в тихих рассказах раненых и отпускников явственно сквозила смутная, пока еще не осознанная тревога. Герхард, как и все его ровесники, не считал себя ни паникером, ни трусом, и мысли не допускал, что хоть когда-нибудь на благословенную землю рейха ступит нога вражеского солдата-поработителя, но… Все знали, что они будут делать, если к границам рейха придут русские – воевать, воевать, воевать! Сражаться до последней капли крови и умереть. За Великий Германский рейх, за немецкий народ, за фюрера.
После кинохроники, воодушевленные, запели песни, хотя никто не предлагал петь, не командовал, как-то все само собой получилось. Ребята из старшего отряда разожгли общий костер, плеснули бензина… И взвилось до самого неба оранжевое буйное пламя! И полетели вокруг сверкающие горячие искры, такие же горячие, как и сердца собравшейся молодежи.
Перед самым отбоем в палатку заглянул Ганс, предупредил:
– Не забудьте о завтрашнем кроссе.
Ага, забудешь, как же!
Ганс вдруг улыбнулся:
– Скажу по секрету – Мюллер не будет особо зверствовать, даже секундомер не возьмет. Только пробегите.
– Да уж пробежим.
– И вот еще, – уже уходя, вспомнил вдруг командир. – Майеры не бегут. Слышите, Герхард, Эрих?
– Да! Вот здорово.
– Повезло вам, парни.
– А почему не бежим? – насторожился Герхард. – Что такое случилось?
– Да ничего не случилось, – пожал плечами отрядный фюрер Ганс. – Эриха отпросил Венцель, что-то там надо ему чистить…
– Ура! – тихо возликовал Эрих.
– А насчет тебя, Герхард, в деревню звонил твой знакомый барон. Хочет забрать тебя завтра в библиотеку, на какую-то там конференцию.
– А, фон Райхенбах. – Герхард нарочито небрежно пригладил волосы. – Да, он давно говорил про конференцию, посвященную Тевтонскому ордену. Правда, я думал, она пройдет осенью.
Герхард говорил тихим голосом, скрывая радость и даже гордость – не всякий может похвастать столь влиятельным знакомцем! Да и поехать завтра в библиотеку на научную конференцию – это совсем не то, что месить ногами грязь во время изнурительного марш-броска. Это просто здорово! И как вовремя, ничего не скажешь… Собственно, онис бароном и познакомились в библиотеке – Герхард с детства интересовался историей славных тевтонских рыцарей – еще бы не интересоваться ему, родившемуся и живущему в Кенигсберге, сердце Восточной Пруссии! – даже делал доклады в школе и вот по голову увяз в братьях-рыцарях, развевающихся на ветру крестоносных знаменах, звоне рыцарских шпор и мечей! Как оказалось, от тех же вещей сходил с ума и такой солидный человек, как барон Отто фон Райхенбах, потомок тевтонских рыцарей и старший офицер СС. Штурмбаннфюрер – такое, кажется, было у него звание. А заказали они в библиотеке одну и ту же книгу – «Устав рыцарей ордена Святой Марии Тевтонской». Примерно год назад познакомились… А когда фон Райхенбах увидал мать близнецов, фрау Марту Майер, так стал приходить в гости почти каждый день. Ну пока имел такую возможность. Фрау Марта была редкостной красавицей – высокая, черноволосая, с точеным аристократическим лицом и огромными ярко-голубыми глазами, она казалась совсем еще молоденькой девочкой, а не почтенной тридцатилетней фрау, матерью двоих уже почти взрослых детей. Впрочем, что это за возраст – тридцать лет, точней даже – двадцать девять? Юность! Что уж у них там получилось с бароном-эсэсовцем, о том умолчим, но фон Райхенбах, даже будучи переведенным в Берлин, не оставлял своим покровительством семью погибшего на фронте солдата. Даже пару раз привез несколько исторических сочинений – для Герхарда.
– Ладно, давайте-ка спать, – распорядился Ганс. – Завтра непростой день. Да, а ты, Майер, не забудь помыться, погладиться, причесаться, впрочем, ты у нас и так аккуратист.
– Можно даже сказать – чистюля! – беззлобно пошутил кто-то.
Вообще народ в палатке подобрался хороший, да и Ганс фон Эппл был неплохим командиром – одновременно и мягким и строгим. Как это у него получалось?
Заснули быстро, как и всегда, даже не рассказывали страшных историй про старую мельницу – ухайдакались за день. Лишь только пошли первые сны, как…
– Эй, черти! Да что вы там, спите, что ли? Просыпайтесь, кому говорю!
В палатку, всех растолкав, бесцеремонно влез верзила Гамбс – фюрер первого звена – камрадшафта.
– Эй, да проснитесь же!
– Чего тебе надо, Гамбс?
– Вот что, парни. – Гамбс понизил голос до интригующего шепота. – Немного погодя, как все уснут, устроим темную этой сволочи Фишеру! Из-за него нам завтра перебегать. Не спите, я дам знак.
Не дожидаясь ответа, командир первого звена на карачках выбрался прочь.
Никто не произнес ни слова, и такое впечатление, все тут же уснули. Герхард дотронулся до плеча соседа – Артура Тротта:
– Эй, Артур… Да проснись же.
– Тихо ты, – негромко буркнул Артур. – Еще всех разбудишь…
– Так их и надо разбудить, ведь…
– Слушай, Майер. – Артур зло перебил товарища. – Тебе что, так уж охота бить всем скопом несчастного Фишера? Если охота, то, пожалуйста, иди, только не буди никого, мы уж лучше поспим…
– И я лучше посплю, – обрадованно согласился Герхард. В конце концов Фишер не был так уж ему неприятен. Ну подумаешь, вчера не выдержал – с каждым может случиться.
Герхард заворочался: нет, а Тротт, Тротт-то каков?! Ну хитер парень. И тоже ведь не бегун – скорей, хлюпик, к тому же еще и в очках. Зато как на скрипке играет – заслушаешься! Даже ездил на вагнеровский фестиваль в Байрейт – и сам фюрер ему аплодировал! Даже назвал – не только одного Артура, но и других юных музыкантов – «светлой надеждой Германии». Сам фюрер! А ведь Артур из бедной семьи, из нищей даже.
– Эй!
Герхард замер – в палатку снова заглянул Гамбс. Потормошил, до кого дотянулся, да плюнул:
– Ну и черт с вами. И без вас обойдемся.* * *
Утром, еще до линейки, умытый и начищенный, как новенький пфенниг, Герхард, широко улыбаясь, шагал по тропинке к шоссе. Только что вошедшее солнце сияло, ярким золотом отражаясь в ярко начищенной ременной бляхе. Безоблачно-чистое небо, голубое, как акварельная краска «Берлинская лазурь», было таким прозрачным, что казалось, сквозь него можно увидеть самые далекие звезды. Высокая трава приятно щекотала коленки, росшие вдоль тропы сосны взметались кронами вверх. Герхарду было так хорошо, что хотелось петь. Как будто, кроме этой первозданной природы, этого чистого неба, сосен, полей, лугов, ничего больше не было. Ни серых, наполовину взорванных домов, ни бомбежек, ни похоронных писем.
Ага, вон, вдалеке, деревня. Юноша вышел к шоссе – кажется, именно сюда должна была подъехать машина. Ага, вон она, на обочине! Черт побери, опоздал! Герхард прибавил шагу…
Господи! Вот бы Эрих видел этот сверкающий красно-белый «Майбах» с откинутым верхом. Мощный двигатель, обитые белой кожей сиденья, шофер в звании шарфюрера ваффен СС.
– Хайль Гитлер.
– Хайль. Герр Майер?
– Да.
– Садитесь, поехали.
Ровно зарычал мотор, и роскошный автомобиль плавно тронулся с места. Герхард развалился на заднем сиденье, широко раскинув руки, наслаждаясь скоростью, ветром, бьющим в лицо, и теплым майским днем. Мимо проносились ухоженные деревни и уютные маленькие городки, к сожалению, заметно тронутые английскими и русскими бомбами.
Жаль, слишком быстро приехали, за какие-то полтора часа домчались до Мариенбурга. Бывшая столица Тевтонского ордена щерилась старинными замками. Серые, почти не задетые бомбежками глыбы угрюмо вздымались ввысь, навевая мысли о славном прошлом. Отсюда грозили рыцари непокорным язычникам-пруссам, отсюда начинались походы на жемайтов, литовцев, поляков. Мариенбург – сердце Тевтонского ордена и крестоносной рыцарской славы!
Фон Райхенбах встретил Герхарда у входа в библиотеку. Высокий, белокурый, в фуражке с высокой тульей, в черном мундире с двумя рунами в петлице и витым погоном, в начищенных до зеркального блеска сапогах. Настоящий рыцарь германского рейха, прямой потомок тех самых тевтонцев. Герхард даже растерялся…
– Ну-ну, не тушуйся. – Барон обнял его за плечи. – Входи…
Вслед за эсэсовцем юноша, благоговея, поднялся по старинной лестнице в просторный зал с высокими стрельчатыми окнами. За столами из красного дерева сидели люди самого профессорского вида – в добротных сюртуках, в пенсне… впрочем, среди них Герхард заметил и совсем молодых парней в вычищенных мундирах – учащихся школ имени Адольфа Гитлера. И все же – несколько оробел. Встал у дверей, не зная, куда идти дальше.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [ 17 ] 18 19 20 21 22 23 24 25 26
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.