read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


– Не боишься?
– Поверь, я опытный воин.
– А если я сейчас убегу?
– Я же говорю, ты нам не нужна. – Раничев хохотнул и поставил себе на колени миску с похлебкой. – Беги, ради бога, кто тебя держит-то? – Вытащив из миски крылышко, он со смаком впился в него зубами. – Умм, вкусно. Зря отказываешься.
Девчонка вдруг улыбнулась – все еще недоверчиво, но с каким-то неожиданным весельем:
– Кто тебе сказал, что я отказываюсь?
Усевшись, она вытащила из миски мясо и, жадно проглотив кусок в один миг, выпила бульон.
Иван усмехнулся: да, оголодала девка!
– Еще хочешь?
– А есть?
Раничев лишь покачал головой.
Вторую миску с остатками варева девчонка опалузила так же быстро, как и первую. Потом подняла глаза:
– Ну так я пошла?
– Скатертью дорога.
Вместо ответа пленница нырнула во тьму… Нет, остановилась у ельника, обернулась, видать, только теперь поверила в свое везение:
– Кого благодарить?
Иван не стал скромничать, бросил с горделивой усмешкою:
– Именитого вотчинника, боярина Ивана Петровича Раничева. Коль крещеная, помолись за здравие, большего не прошу.
– Крещеная… была когда-то.
– Как звать-то тебя, дева?
– В Орде Уланой кликали.
– Ульяна, значит… Ну, прощевай, Ульяна.
– Прощай.
Девушка скрылась в ельнике неслышно – видно, умела ходить по лесам. Между тем светало – и бодрый предутренний морозец выкрасил траву и подлесок серебристым инеем.
– А не зря ты ее отпустил, господине? – подойдя, тихо спросил Лукьян. – Не было бы с того нам худа.
Раничев потеребил бородку и, посмотрев в сторону леса, ответил:
– Не думаю. Девка-то на своих больше зла, чем на нас. Да и, по всему, от безысходности они на нас напали, с голодухи, не просекли, что оружны мы, что воины. А как поняли, так улепетнули без оглядки. Вряд ли девица их быстро нагонит.
– А если это все не просто так сделано? Если засада?
– Засада? – Иван вдруг громко расхохотался. – А что с нас взять-то?
Они тронулись в путь рано, едва рассвело и стала видна дорога, с обеих сторон которой тянулся дремучий лес. Темные мохнатые ели, изредка перебиваемые осиной, сумрачно темнились вокруг путников, по низкому предутреннему небу бежали редкие облака.
– А день сегодня хороший будет. – Лукьян кивнул на показавшийся из-за деревьев сверкающий край солнца. – Небосвод чистый.
Природа просыпалась, отходила от ночи первыми трелями недавно вернувшихся с юга птиц, желтыми, поднимающимися к солнцу, цветками мать-и-мачехи, радостным перестуком дятлов. По приказу Лукьяна воины были начеку и не выпускали из рук оружия. Всякое могло случиться, но, похоже, Бог миловал – так никто больше и не напал.
К полудню дорога заметно расширилась, пошла перелесками, лугами. На холмах все чаще виднелись деревни и даже большие села. Встречавшиеся по пути мужики, завидев боярскую кавалькаду, снимали шапки и кланялись:
– Здрав буди, боярин!
– И вам не хворать, православные.
К вечеру нагнали торговый обоз, двигавшийся в Переяславль из Ельца, поговорили с купцами да потом вместе и заночевали на просторном постоялом дворе – безо всяких приключений… Впрочем, нет, кажется, было одно – ночью кто-то попытался стянуть с пальцев Ивана перстни. Раничев, правда, проснулся вовремя, с ходу огрев татя кулаком. Мужиком был неслабым – а тать, наоборот, маленький, тощий – только и закувыркался по лестнице вверх ногами. Жаль, темновато было, не разглядеть. Утром Иван предъявил было претензии хозяину-постоялодворцу, да тот с ними не согласился, отродясь, заявил, такого не бывало, чтоб мои люди у постояльцев-гостей крысятничали, да и залетных тут не бывает – ни одна мышь в ворота не прошмыгнет. Обиделся даже, бороду утерев, выстроил всех своих людишек в ряд: смотри, мол, господине боярин. Все как на подбор молодцы были – ни одного тощего да юркого… и, кажется, рыжего.
– Нет, не похожи.
– То-то и оно, что не похожи, – ухмыльнулся хозяин двора. Потом помолчал немножко да предложил у купцов посмотреть – может, это кто из их людей баловал?
Иван подумал-подумал да махнул рукой, некогда было разбираться. Кивнул своим – враз поскакали на коней да выехали, благо до столицы разанской не так уж и далеко оставалось. А насчет татя – пес с ним, ужо ему и так нехило досталось, удар-то у боярина ужас как был силен.
Переяславль-Рязанский, «новая» столица, выстроенная после сожжения монголами старой Рязани, встретил гостей по-праздничному – золотым сиянием куполов и колокольным звоном. Подъехав к воротам, Иван размашисто перекрестился и спешился. Воротник – седоусый дружинник в посеребряном колонтаре и с мечом у пояса – завидев знатного боярина, поклонился и вежливо осведомился: по какому делу?
– По важному, – усмехнулся Иван. – К самому князю Федору Олеговичу и думному дворянину Хвостину приехал.
Лицо воина вытянулось, причем не так при имени князя, как при упоминании Хвостина. Видать, думный дворянин присматривал тут за всеми.
– Милости прошу, – поклонился страж. – Завсегда гостям рады.
Милостиво кивнув, Раничев и его свита проехали южные ворота и, повернув, неспешно направились к княжьему терему. На просторной площади у княжеских палат располагались добротные амбары, несколько коновязей, небольшая церковь и с полдесятка приказных изб, из волоковых окошек которых курились дымки; видать, любили тепло дьяки.
– Зайдем? – кивнув на избы, спросил Лукьян. – Авраамия-дьяка проведаем.
– Не сейчас. – Раничев махнул рукой. – Сначала к Хвостину и, может быть, к князю. Да и Авраама, поди, сейчас легче при князе найти, нежели где-то еще. Чай, не простой дьяк – секретарь. И всего, заметь, своим умом да усидчивостью добился, без всяких там связей.
Думный дворянин Хвостин оказался у себя в палатах и искренне рад был видеть Ивана. Дмитрий Федорович – в черном коротком кафтане с небрежно накинутым на плечи парчовым опашнем, с седой остроконечной бородкой и коротким узким мечом у пояса – скорее напоминал какого-нибудь немца или литвина, в чьих краях неоднократно бывал. Книжник и любитель латинских пословиц, он первым делом похвастал перед гостем приобретениями – недавно переписанным «Поучением чадам» в тяжелом телячьем, с золотом,переплете и старинным свитком, судя по видневшимся буквам – какой-то древнеримской книжицей.
– Петроний, – кивнув на свиток, как бы между прочим, пояснил Хвостин. – Редкая ныне книжица.
Раничев улыбнулся:
– Представляю, как было трудно найти.
Слуга в таком же черном полукафтанье, что и сам думный дворянин, бесшумно ступая, поставил на небольшой столик высокий кувшин и пару серебряных кубков, после чего споклоном удалился, плотно прикрыв за собой двери – резные, на западный манер – из двух створок.
– Как там крестница моя?
– Поклоны передавала.
– Ну и слава Богу. – Хвостин с улыбкою поднял кубок. – За мир и порядок.
– Хороший тост, – одобрительно кивнул гость и, отведав, похвалил напиток: – И вино неплохое.
– Рейнское. – Дмитрий Федорович улыбнулся. – От тевтонских немцев.
– От тевтонцев? – переспросил Иван. – А ты знаешь, я о них бы и хотел переговорить. Считай, для того и приехал.
– Да уж, вижу, что не вино распивать, – пошутил Хвостин и, сразу став серьезным, кивнул: – Можешь говорить без опаски, стены обиты войлоком.
Раничев хмыкнул:
– Это к чему же такие предосторожности? Раньше вроде бы не было.
– Феоктист-тиун в большом фаворе ныне.
– Ах, вон оно что… Ну уж этот пес наверняка подошлет своих людишек послушать.
– А вот на этот раз вряд ли! – Думный дворянин радостно потер руки. – На охоте он, вместе с князем. Я вот, на твое счастье, малость прихворнул, а то б тоже пришлось ехать.
– Ничего, Дмитрий Федорович, – хохотнул Иван. – Я б тебя, если надо, не только на охоте, но и на дне моря сыскал.
– Ну-ну, – глотнув из кубка, Хвостин внимательно воззрился на гостя. – Давай выкладывай, чем тебе не угодили тевтонцы?
– Не мне, уважаемый Дмитрий Федорович, всем нам…
А дальше Раничев, ничуть не смущаясь, поведал думному дворянину – фактически первому министру княжества – то, что они придумали вместе с супругой. Много чего говорил. И о возросшей мощи Тевтонского Ордена, и о их экспансионистских целях, и о конфликтах с Новгородом и Псковом, и – напоследок – о якобы ведущихся переговорах Ордена, Литвы и ордынского хана. Мина придумки была как раз в том, что подобные переговоры как раз и могли вестись, орденские немцы давно бы хотели договориться с тем же Витовтом о взаимовыгодных разделах русских земель. Да и договаривались – было. Другое дело, что времена те прошли, ситуация изменилась – планами Ордена была сильнонедовольна Польша, находившаяся в династическом союзе с Великим Княжеством Литовским и Русским. Орден зарвался, открыл рот на то, что не мог проглотить, и самое плохое, что это давно заметили соседи.
– Так, думаешь, от того сговора и нам, рязанцам, плохо будет? – выслушав, тихо уточнил Хвостин.
Иван кивнул:
– Думаю, что так, Дмитрий Федорович. Как бы нам не попасть между молотом и наковальней. Орден ведь и Витовт Литовский не только на Псков, на Новгород, на Москву, они ведь и на наши земли зарятся, особенно Витовт. Не мне тебе говорить, были ведь когда-то и верховские княжества независимы, а где они теперь? Все под Литвою.
– Да-а. – Хвостин вздохнул и даже как-то сгорбился. – Перспективы ты нарисовал мрачные.
– Уж какие есть.
– Да знаю, все знаю… – Думный дворянин помолчал и вдруг резко вскинул глаза. – Говоришь, переговоры точно ведутся? Откуда знаешь?
– Купец один сообщил. Из Вильно недавно приехал. Я думаю, можно попытаться их расстроить.
– Расстроить? – оживился Хвостин и тут же потребовал: – А ну-ка, подробнее.
Подробнее Иван тоже давно придумал, имел, так сказать, «домашние заготовки». А сейчас вот посмотрел весело на собеседника да с маху предложил ввести в переговоры третий неучтенный фактор – королевство Швецию, у которого, надо сказать, как раз в это время и своих проблем было выше крыши, особенно в отношениях с Данией, и ни о каких дележках чужих земель как раз в этот момент Швеция и не помышляла – свою бы государственность сохранить, вот о чем голова болела!
– Важны не возможности, намерения! – лихо рубил с плеча Раничев. – Ну-ка, ежели в Литве поползут слухи о приезде шведских посланцев? Обращаю внимание – только слухи и более ничего. Однако слухи вполне конкретные, вплоть до описания внешнего вида послов и их гербов… С гербами, ты, Дмитрий Федорович, уж мне поможешь?
– Всяко помогу! – Хвостин засмеялся. – Ну и хитер ты, Иване Петрович. Недурно, недурно придумал, очень даже недурно. Кого б только отправить – дело тайное, непростое, тут не всякий подойдет, нужен человек, которому как себе веришь. А ну-ка словят литовцы или немцы да велят пытать? Опасное дело… Но, видит Бог, интересное… – Думный дворянин искоса посмотрел на гостя.
Раничев усмехнулся:
– Ну-ну, договаривай, Дмитрий Федорович. Чую, меня решил послать?
– Так ведь тебе не впервой… Испанию вспомни! Опыт в таких делах – всего важнее. Да и предан ты не на словах. – Хвостин прищурился. – Вотчина у тебя тут, жена, детишки. Не предашь, вернешься с успехом.
Иван притворно вздохнул, а думный дворянин наполнил кубки:.
– Вот за это и выпьем.
Выпив, налили еще – вино и в самом деле было славное, терпкое с чуть горьковатым привкусом.
Хвостин от лица князя клятвенно пообещал Раничеву не только солидное денежное вознаграждение, но и землицы.
– Мне б с рощицей вопрос утрясти, – напомнил Иван.
Дмитрий Федорович сдвинул брови.
– Об этом не беспокойся. Присмотрим и за твоими, покуда в отъезде будешь. Теперь о деле: как добираться думаешь?
– Купцами либо скоморохами. – Раничев пожал плечами. – Людишек, немецкой речью владеющих, хорошо бы заранее здесь отыскать. Не хотелось бы нанимать, там ведь времени приглядеться не будет.
– А можно подумать, здесь будет? – усмехнулся Хвостин. – Хотя… здесь-то мы всех хоть как-то проверим. Ну еще вопросы есть?
– Есть, Дмитрий Федорович.
Раничев тут же спросил про герб – золотой зверь с короною на червленом поле.
– А какой зверь-то?
– Да кабы знать… Тевтонца сего как раз в Вильно и видели. Переговорщик. Узнать бы заранее – кто?
Хвостин вздохнул и, почесав бородку, стукнул три раза в дверь. Появился слуга, все так же бесшумно, думный дворянин что-то тихо приказал… слуга, поклонившись, исчез… И через некоторое время в горницу вошел старинный Иванов знакомец старший дьяк Авраамий. Все такой же нескладный, недотепистый, длинный, с узким тонкогубым лицом типичного интеллигента и прическою, которую в далеком детстве школьные друзья Раничева характеризовали как «я упала с самосвала, тормозила головой».
Иван встал с кресла:
– Рад тебя видеть, друже.
Авраам тоже обрадовался, распахнул объятия.
– Ну, – засмеялся Хвостин. – Сейчас вы еще целоваться вздумаете, потом что-нибудь вспоминать начнете. Некогда, некогда, братцы! Иване, расскажи дьяку про герб.
Раничев быстро повторил описание.
– Жаль, ты не знаешь, что там за зверь, – попенял Авраамий и задумался, шевеля губами. – Нет, это не подходит… это тоже не то…
– Если б английский был герб иль кого из бургундской знати, – шепотом поведал Хвостин. – Я бы помог… Но вот орденских немцев не очень знаю. А крест-то на щите, как ты говоришь – явно тевтонский.
– Ежели там золотой леопард с герцогской короной на червленом поле, то это – князь Иоахим фон Гогенгейм, имперский рыцарь, – наконец-то поведал дьяк. – А ежели нелеопард, а олень и корона поменьше – тогда… даже не знаю. Цвета какие-то чудные – красный с белым. Польские цвета!
– Вот-вот! – азартно воскликнул Иван. – Что бы это значило?
– Какой-то польский рыцарь – вассал ордена, Иване. – Авраам пожал плечами.
– Интересно. – Раничев потер руки. – Поляк – и орденский вассал.
– Может быть – и немец… какой-нибудь мелкий барон. Это – если олень.
– А никого другого там и быть не может!
Иван ликовал – все сходилось! И все сладилось здесь, с Хвостиным – а значит, и с князем. Простившись с друзьями, он в самом приподнятом настроении спустился к своим.Все было решено, все обдумано, оставалось только одно – действовать!
Красное солнце освещало двор, светило в узкие окна небольшой горницы. В горнице, за столом, сидел небольшой человечек в монашеской рясе, с круглым благообразным лицом, и старательно читал Библию. Вдруг он вздрогнул, услыхав слабый стук. Отложив святую книгу, неспешно подошел к двери, открыл, впустив в горницу… бесшумно ступающего слугу в темном полукафтанье. Зачем-то обернувшись, слуга быстро сказал несколько фраз тихим бесцветным голосом. Монашек улыбнулся и, вытащив из-под лавки сундучок, щедро отсыпал в подставленные ладони слуги звонкие серебряные монеты. Потом улыбнулся, выпроваживая нежданного гостя:
– Ступай с миром, Мирон, да хранит тебя Боже. А все слова твои обязательно передам…
Глава 5
Май 1410 г. Великое Рязанское княжество. Зер гут
Дайте крылья мне перелетные,
Дайте волю мне… волю сладкую!
Полечу в страну чужеземную…Евдокия Ростопчина
…Феоктисту-тиуну. Сразу, как только вернется.
Ничего этого не ведал Иван Петрович, заночевав у Хвостина, поутру возвращался домой в приподнятом настроении, радовался – удалось надыбать сразу двоих, в речи немецкой сведущих. Одного, Милютина Глеба, дьяк Авраам со вздохом отдал. Лучшего своего писца. Так и сказал – от сердца, мол, отрываю, но для тебя, Иване Петрович, ничего не жаль!
Глеб – молодой, лет восемнадцати-двадцати, парень – Ивану понравился. Скромен, молчалив, на вопросы отвечает кратко, по существу, с достоинством. На вид – высок, сутул, худ, волосы черные, длинные, небольшая бородка. Лицо тоже соответственно виду – желтоватое, худое, с глубоко ввалившимися щеками. Глаза умные, темные, как у первых святых. Вообще с виду Глеб производил впечатление человека неглупого, вот только степень знания немецкой речи Раничев проверить не мог – сам только английский знал, немного польский, латынь. Приходилось полагаться на слово дьяка, ну и еще один казус был – Глеб-то, как пояснил Авраам, с Ферапонтовым монастырем обширные связи имел – знакомцы у него там были и среди чернецов, и среди послушников.
– Так он, может, Феофана-игумена человек? – возмутился Иван. – Ты, Авраам, мне кого подсовываешь?
Дьяк на это лишь посмеялся да пояснил, что сам он писцу своему всегда доверял и тот его ни разу не подводил. Тем более и сейчас подвести не сможет – в чужедальней-то сторонушке, в далеком-далеке от обители. Как ему там с Феофаном связаться? А немецкий говор здесь редкий – Рязанское княжество не Новгород, не Псков, не Литва.
Так вот, махнув рукой, и согласился Раничев – ладно, путь будет писец. Приглядывать только за ним – всего и делов. Ну приглядывать за всеми нужно будет, дело такое… Что же касается самого Глеба – то никаких хлопот он не доставлял… в отличие от другого «немчина», обнаруженного самим Иваном на переяславском рынке. Вот уж попалсятип! Юркий, пронырливый, хитрый! Видно, чего-то спер на рядках – почти всем рынком ловили. Шум, гам, веселуха! Двое приказчиков заходили с боков, третий – поджидал впереди, сзади, потрясая кулаком, бежал толстобрюхий купчина в накинутой сверху кафтана однорядке зеленого сукна.
– Ах ты, – кричал, – свинья разбойная! Швайн!
Швайн… Уж хоть и не был Иван силен в немецком, точнее говоря, вообще его не знал, а уж это-то слово понял.
В общем, что уж там такое беглец украл, пес его знает, а загоняли субчика, как волка – обложили со всех сторон. Кроме собственно торговцев, еще и зрители помогали – свистели, орали, ругались, пытаясь ухватить бегущего за развевающие фалды кафтана. Не ухватили – то ли кафтан коротенек был, то ли тать – ловок. И в самом деле, ловок – с разбега перепрыгнув через рядок, беглец вскочил на воз с глиняными горшками, ухмыльнулся да к-а-ак запустит корчагою – приказчик-то уклонился, а вот купчина не успел, уж больно пузат оказался. Корчага-то прямо в башку угодила! А тать, воспользовавшись заминкой, живо снял пояс, вернее, веревку, что была у него намотана вместо пояса, примерился, раскрутил на манер аркана, метнул – опа! Раничев даже присвистнул от восхищения, с большим интересом наблюдая, как конец веревки зацепился за охлупень весовой избы. Оп! И – тать, проворно работая руками, оказался на самой крыше. Обернулся, сделал неприличный жест и, обозвав разъяренного купчину, был таков. Ищи его теперь, лови – набегаешься.
– Молодец. – Иван с усмешкой покачал головой. – Ушлый парнишка.
– Этот ушлый парнишка, между прочим, только что выругался по-немецки, – вскользь заметил Аврамов подарок – писец Глеб Милютин. – На таком наречии говорят в ганзейских городах – Любеке, Висмаре, Данциге. Видать, парень-то из торговых.
– А купчина-то, – усмехнулся Лукьян. – Не с нами ли ехал?
Раничев засмеялся:
– Нет, Лукьяне, не с нами. На постоялом дворе ночевали вместях, это – да. А потом-то мы его обогнали.
Иван вдруг осекся, вспомнив странное происшествие на постоялом дворе. Кто-то больно юркий и ушлый их чуть не обворовал, хорошо Раничеву тогда не спалось. Уж не этот ли самый прощелыга?
– Кто-нибудь его рассмотрел?
– Да не очень, боярин-батюшка, далеко больно, да и бежал сей тать быстро. Одно заметно, что рыжий.
– Рыжий? Да уж, Бог шельму метит.
Раничев кое-что подумал было об этом рыжем, исходя из его знаний немецкого, да махнул рукой – ну его к черту, с этаким шельмой связываться, хитер уж больно, к тому же – рыжий. Да и не найдешь его теперь.
Как оказалось, рыжего и не надо было искать, отыскался сам. Когда небольшой отряд Раничева отъехал от рязанской столицы верст пять, позади послышался настойчивый громкий крик:
– Стойте, стойте! Да постойте же.
Придержав коня, Иван кивнул Проньке:
– Посмотри, что там?
Сам же неспешно поехал дальше, пока Прохор не нагнал его, да не один, а с каким-то парнем. Рыжим!
– Ну, слава Богу, догнал. – Рыжий перевел дух. – Ты, что ли, именитый боярин будешь?
– Ну допустим, – кивнул Иван, с любопытством рассматривая парня. Тот! Тот самый, с рынка, в этом не было сомнений: кафтанишко распахнут, без пояса, рубаха не простая, ярко-желтая, шелковая, правда грязноватая, на ногах сапоги юфтевые. Рыжие волосы растрепались, как поднятое ветром сено, глаза голубые смотрят по купеческому, нахально. Ну-ну, посмотрим, чего этому прощелыге надо? Весьма, весьма любопытно.
Рыжий держался гордо, даже, можно сказать, нагло.
– Раз ты – именитый боярин, тогда я к тебе на службу наймусь, – подбоченясь, сообщил он и оглянулся на расхохотавшихся воинов. – Чего ржете-то, лошади?
Пронька аж возмутился от такого непочтения:
– Боярин-батюшка, дай-ка мы его проучим.
– Ага, проучил один такой, – ощерился рыжий. – Промежду прочим, я ведь не просто так за вами шпынялся, едва сапоги не разбив.



Страницы: 1 2 3 4 5 [ 6 ] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.