read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Вдруг кто-то крикнул. Ударили барабаны! И послышался приближающийся шум мотора. Нет, не танкового, автомобильного. К костру подъехал черный приземистый автомобиль в стиле ретро – Штрилиц, мать-ити… Впрочем… Какое ретро?! Это ж в натуре… Это ж вот оно… Это ж… Проклятые фашистята утянули его, Раничева, в свое поганое время! Третий рейх! Восточная Пруссия! Гестапо! Во влип-то! И выход из всего этого один – не потерять тех, кто был в танке. Иван зябко поежился: легко сказать – не потерять. Как – ежели они тут все одинаковые? Хотя… «танкисты»-то не белобрысые, темненькие, на «Токио-Отель» похожие, так и запомнить – «Токио-Отель», близнецы-братья. Ленин и Партия, бляха муха!
Лишь бы их не потерять, лишь бы не потерять. И выйти на силовой контакт – а какой, к чертям собачьим, еще? – как можно скорее. А то возьмут да уедут куда-нибудь в Берлин или Кенигсберг – как тогда до них доберешься? Без языка, в средневековом желто-красном камзоле, в узких разноцветных штанах, в башмаках модного фасона «утиный клюв». Хорошо хоть не супермодного – с длинными загнутыми носами – тогда б вообще по лесу передвигаться не смог. Да-а, крайне подозрительный тип! Такого первый же встречный тут же сдаст в гестапо, а там работать умели. «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!» Вот уж не хотелось бы! Что ж, выход один… И не следует терять зря время.
Осторожно подкравшись к костру, Раничев выглянул из-за кустов. Ага, вот они, фашистята. Десятка полтора подростков. И с ними – молодой гнусномордый парень, довольносильный с виду. Ему б на Восточный фронт, а не по лесам скакать в шортиках. Тьфу… Парень что-то сердито выговаривал фашистятам. Те понурились, потом выстроились в шеренгу – и двое близнецов тоже – вытянулись. Стоявший первым что-то скомандовал, как видно: рравнясь, смирна! Сдал рапорт гнусномордому. Тот с самым серьезным видом вытянул вперед руку:
– Зиг…
– Хайль!
– Зиг…
– Хайль!
– Хайль! Хайль! Хайль!
Раничев аж переплевался – вот, гады-то поганые!
Потом все повернулись и – ать-два – зашагали вдоль по дорожке, поднимая ногами брызги.
Гнусномордый вдруг что-то крикнул. Колонна остановилась. Двое – ага! Близнецы! – живо подбежали к танку. Ну правильно, не бросать же его здесь. Кто-то позвал гнусномордого из машины, судя по тому, как тот вытянулся, – шишка немаленькая… хотя, скорее всего, шпик, вернее – гестаповец. Ну да, какой-нибудь не особо великий чин, машинка-то, честно говоря, не очень – старенький «БМВ» с кожаным, поднятым от дождя верхом.
Наклонясь к машине, гнусномордый показал рукой на возящихся у танка ребят. Ага! Раничев поморщился – было похоже, что близнецами интересуется не только один он. Если и в самом деле – гестапо, то это скверно, ах как скверно. И чего такого могли натворить эти пацаны? А может, не пацаны, родители? Ведь скоро двадцатое июля – заговорпротив Гитлера, заговор аристократов – всяких там полковников, генералов. Уж эту-то дату Иван хорошо помнил, хотя углубленно историей фашистской Германии не занимался. Вот и вынюхивает гестапо. Вообще такое впечатление, что об этом заговоре все заинтересованные службы давно все знали, только не трогали до поры до времени – в обход Гитлера тоже вели свою игру. Ну а армейская разведка – абвер – так и прямо участвовала.
Танк наконец завелся, загрохотал и уехал. Гнусномордый уселся в машину. Хлопнула дверца и, натужно переваливаясь на ухабах, автомобиль неспешно покатил вслед за танком. Ну а за ними зашагал и Раничев – а что ему еще было делать?
Идти, впрочем, пришлось недолго – не прошло и получаса, как впереди показалась большая поляна, небольшой пролесок, а дальше – палатки, поставленные стройными прямыми рядами. Светало, и на флагштоке был хорошо виден красный, со свастикой в белом кругу, флаг.
Раничев прищурил глаза: вот оно, фашистское логово! А вон и танк – у лесочка, за флагштоком. Что ж, как там пелось в боевой песне? «Значит, нам туда дорога!» Ну ясно, туда…
По всему лагерю шумно сновали подростки, встреча с которыми в планы Ивана отнюдь не входила, поэтому он поспешно укрылся за ближайшими кустами. Как оказалось, совсем рядом располагалась полевая кухня – умопомрачительные запахи постепенно начали сводить Раничева с ума. Да, давненько уже не подкреплялся, последний раз… Что зазапах? Капуста, тушеная капуста да, небось, со шкварками, с сосисками, со свиными ножками… Неплохо бы позавтракать, а заодно и пообедать.
Дежурные – ну совсем как в пионерском лагере – уже накрывали сколоченные из досок столы. Расставляли миски, тащили большие кастрюли… Точно – тушеная капуста с сосисками! Ближний к кустам столик располагался метрах в трех… Иван осторожно осмотрелся и – ап! – метнулся быстрой неудержимой тенью! Спрятался для начала под стол, дождался, когда дежурные отправятся к кухне, выскочил и, сноровисто кинув в первую попавшуюся миску пару поварешек, резво ломанулся обратно в кусты. И ложку не забыл прихватить, и пару кусочков черного нарезного хлеба.
Ух, и вкусно же, господи! Может, за добавкою сбегать? Ну это Раничев так мысленно пошутил, вообще как можно больше старался сейчас шутить, ерничать – уж больно положение было опасное. Слишком опасное, чтобы серьезно по этому поводу зацикливаться, переживать.
За добавкой, конечно, не побежал – громко заиграл горн, и со всех сторон к столам потянулись фашистята. Все в одинаковой форме – светло-коричневые рубашки с погончиками, галстуки с ременной обвязкой, черные шорты, начищенные, сияющие в утреннем солнце, бляхи.
А вот и они! «Токио-Отель», «Партия и Ленин» – близнецы-братья. Пришли, кстати, последними, уселись за стол… Ага! Одному не досталось миски! А и нечего где-то шляться,вовремя надобно на обед приходить, как говорится, в большой семье… Миску все же надыбали за соседним столом и ложку тоже…
Иван насторожился: теперь главное было не упустить близнецов, не потерять из виду и, может быть, улучив момент… Ага, вот все фашистята разом встали, что-то проорали,наверное типа «спасибо нашим поварам за то, что вкусно варят нам», повернулись и строем пошли прочь. Куда, интересно? А на плац, к флагштоку! Жаль, не подойти туда – слишком место открытое. Впрочем, тут почти везде открытые места, что ж теперь – до темноты тут сидеть, у кухни? Этак ничего не высидишь.
Между тем все «фашистятные» отряды выстроились на плацу и принялись что-то дружно орать – наверное, какие-нибудь свои национал-социалистические речевки типа:Пионеры там идут, славу Ленину поют… —
ну конечно, на фашистский манер, с Гитлером вместо Ленина, а так – очень похоже…
Раничев внимательно осмотрелся по сторонам, обнаружив невдалеке спускавшийся к реке овражек – туда и шмыгнул: попить, ополоснуться, да и вообще, привести себя в порядок. Оглядевшись, наклонился к реке:
– Гутен морген!
Рука легла на рукоятку кинжала… Позади стояли двое белобрысых пацанов лет по двенадцати – даже не совсем «Гитлерюгенд», младшая его группа – «Дойче юнгфольк». Так… не хватало еще детей убивать…
Так! Иван вдруг осознал какую-то неправильность, нереальность сложившейся ситуации. Ну да – они ж, пацаны-то эти, ему ни капельки не удивились! Словно бы у них тут постоянно шастали по лагерю люди в средневековых одежках и с кинжалами в дивных сафьяновых ножнах. Раничев улыбнулся, лихорадочно соображая – что делать?
И мальчишки неожиданно тоже заулыбались, поставили на землю бак с остатками пищи. А, так это дежурные! Кухонный наряд, все ясно – так вот почему они не на линейке. Однако как бы их спровадить… Или самому свалить. Нельзя, нельзя, ведь расскажут! И все же – почему они не удивились, не испугались, не убежали, а вот, подошли… и смотрятэтак… можно сказать – благоговейно-заинтересованно. Один вдруг вытащил из кармана химический карандаш и блокнот. Раскрыл, протянул Раничеву, что-то сказал…
А! Иван таки сообразил наконец. Это ж у него автограф просят! Ну и ладно, просят – дадим.
Послюнявив карандаш, Раничев изобразил на узком листке шикарные неразборчивые каракули и, широко улыбаясь, вернул блокнот мальчишке.
– О, данке! Данке шен! – поблагодарил тот. А напарник его тем временем лихорадочно рылся в карманах, по очереди доставая оттуда: проволочную рогатку, небольшой гаечный ключ, затертую колоду карт, блестящую эмблему от «Мерседеса», какую-то денежную мелочь, камешки… ага, вот нашелся и отрывок бумажки, посмотрев на который хозяин всего вытащенного богатства лишь тяжко вздохнул.
Раничев покровительственно похлопал пацана по плечу – ничего, мол, давай, распишусь. Мальчишка был счастлив!
Оба о чем-то наперебой заговорили, затараторили, видать интересовались планами «господина артиста» – уж это-то словосочетание Иван понимал. Что ж, артистом ему уже быть приходилось. Плохо только то, что немецкого языка он не знал! Так, понимал несколько фраз… А если придется петь? Что он там запоет – «Естедэй» или арию незваного гостя? Вот то-то.
Помахав пацанам, Иван неспешно направился обратно. Мальчишки вежливо попрощались и, вздохнув, потащили свой лагун к реке – чистить. А Раничев опять забрался в кусты – и задумался. Со стороны плаца доносилась чья-то эмоциональная речь – линейка продолжалась.
Нельзя сказать, что следователя районного отдела гестапо гауптштурмфюрера Густава Ленца так уж баловала жизнь. Ну не на Восточном фронте, это да, но здесь, в тылу, разве легче? Нервная напряженная работа, ночные допросы, незаконченные дела, бомбежки. Дома – вечно недовольная жена да совсем отбившиеся от рук дочки, естественно, члены «Союза немецких девушек». Уже взяли моду поучать отца, как же! Подумаешь, шнапс! Кто сейчас не пьет, особенно при такой-то работе? Шибко уж умные все стали в этихнационал-социалистических союзах, дьявол раздери! Вот… Опять не так подумал! Уже и думать страшно – и настали же времена!
Ленц покосился на стоявшего рядом с ним помощника – оберштурмфюрера Ванзее. Молодой, мордатый, нахальный – и чего его на фронт не отправили? Наверняка чей-то сынок. Кого-то из шишек, из большого начальства. Ох, уж это начальство! Особенно в последнее время. «Посмотри за Райхенбахом!» Во приказ! А что это значит – «посмотри»? Арестовать, проработать, возбудить дело? Ленц так и спросил, а что ему терять-то? Не столь уж и много в их провинциальном райотделе опытных следователей, все больше тупоголовые костоломы вроде Ванзее. «Нет, дело не возбуждай». Не возбуждай, во как! «Посмотри…» Что он, Густав Ленц, ищейка, смотреть? Вот молодой Ванзее… Пускай он и смотрит. А он, гауптштурмфюрер Ленц, будет смотреть за ним. Присматривать, так сказать, опекать, как и положено наставнику. А вообще с этим Райхенбахом, бароном фон Райхенбахом, штурмбаннфюрером СС фон Райхенбахом нечистые были дела! Да эти поганые аристократы – фоны-бароны и прочие – разве ж можно от них чего хорошего ожидать? Нужды никогда не знали, зато спеси хоть отбавляй, смотрят на всех, как на козявок – фу-ты ну-ты! Ничего самим добиваться не надо – папы-мамы и прочие родственники обо всемзаранее позаботились, одно слово – каста! То ли дело он, Густав Ленц. Из простой семьи, отец в восемнадцатом году погиб на Марне, мать умерла в двадцатом от недоедания и туберкулеза, а родственникам было глубоко наплевать на молодого Густава. И ничего, не сдался, везде пробивался сам – сначала агентом, потом закончил полицейскую школу, несколько лет работал в Мюнхенской крипо вместе со знаменитым «гестапо-Мюллером», нынешним своим шефом. Лихие тогда дела крутили – бросали за решетку всех радикалов, от коммунистов до нацистов, многие наци с тех пор затаили зло на «легавую собаку Ленца», да и черт с ними, «папаша Мюллер», если что, в обиду не даст, да и здесь, в Восточной Пруссии, начальство хорошо помнит, с кем когда-то начинал работать гауптштурмфюрер Ленц. Вот только в последнее время начались какие-то непонятки. «Посмотри» за Райхенбахом, за окружением, за друзьями… Посмотреть-то можно, только Отто фон Райхенбах – оберштурмбаннфюрер СС, по армейскому рангу – подполковник, а он, Ленц, всего лишь капитан. Трудно без покровителей до высоких чинов дослужиться, хоть и имелся в знакомцах сам Генрих Мюллер. Если что серьезное, конечно, можно будет ему о себе напомнить, ну а так, в обычной-то рутине, какая забота главе гестапо о каком-то там провинциальном следователе? Так что все сам, сам… А палки в колеса ставили, недоброжелателей хватало.
Вот и нынешнее поручение, в котором Густав нутром старого сыскного пса за километр чуял подставу! Вообще у него складывалось такое чувство, будто высшее начальство и без него было хорошо осведомлено о фон Райхенбахе и его дружках: фон Хасселе, фон Хельдорфе, фон Штауффенберге и прочих. И – такое впечатление – он, старый лис Ленц, должен был просто-напросто поплотней обложить барона фон Райхенбаха, но до поры не трогать, а взять его лишь тогда, когда будет нужно. Ленца сильно тревожил вопрос – кому нужно? И – зачем нужно? Не получится ли так, что, когда этот «нужный кому-то момент» настанет, тут же всплывет и вопрос – а почему бароном не занялись раньше? Ах, занимались? Кто конкретно? Гауптштурмфюрер Ленц? Что, он еще работает? Да, как видно, старая ищейка совсем потеряла нюх? А может, и того хуже – снюхалась с врагами?!
Ленц поморщился: до чего ж поганый получался расклад. И этот еще, Ванзее. Интересно, кто его интересует больше – барон фон Райхенбах или непосредственный наставник? Следователь поморщился, сплюнул. И чего сюда было ехать, в этот чертов лагерь «гитлеровской молодежи»? Ну хорошо, выяснили, что господин барон частенько общается снеким несовершеннолетним подростком по имени Герхард Майер и, скажем так, далеко не равнодушен к его матери, молодой симпатичной вдовушке. Но зачем так спешить? Не торопясь, разрабатывали бы вдову, потом бы дождались возвращения из лагеря ее сына, занялись бы и им. Вдумчиво так, без спешки. Куда торопиться? Так нет. Начальство жеторопит! Все им выложи да подай в самые кратчайшие сроки. Вот и пришлось ехать. Кстати, сегодня тут ожидается и фон Райхенбах, и даже артисты немецкой оперы, приглашенные бароном аж из Берлина! Какой-то у них здесь костюмированный праздник. Ванзее, кстати, и уговорил на него съездить, помощничек. Мол, здешний начальник лагеря – баннфюрер – его приятель и обязательно во всем поможет. Ну да, еще бы не помог следователям гестапо! И фамилия у баннфюрера характерная – Мюллер. Как у шефа… Впрочем,этих Мюллеров по всей Германии сотни тысяч, все равно как в Англии Смитов.
– Слова и мысли фюрера – наши слова и мысли! – орал в микрофон баннфюрер. – И мы, молодежь, сделаем все, чтобы оправдать заботу партии!
Ой, как все это надоело. Да еще знобит, в придачу ко всему. Наверное, просквозило в машине. И ведь, как назло, таблеток с собой не взял. Зато прихватил шнапс, целую флягу! Вот она, в кармане… Ага, нет! Неужели выронил? Да нет, не должен бы… Ну да, она же в плаще! А плащ – в машине. Ладно, потом… Ленц поморщился, словно от зубной боли, и, повернувшись, шепотом попросил помощника показать «объект».
– Вон, видите, отряд у флагштока.
– Ну…
– Герхард Майер – третий справа… Или четвертый… Вы ж знаете, у него есть брат-близнец. Ну видели у костра.
– Ага, – ухмыльнулся Ленц. – Разглядишь так что-нибудь… В общем, ты понаблюдай, а я пока прогуляюсь. Что это там за шум?
– Кажется, господа артисты едут. Немецкая опера!
Густав скривился – оперу он терпеть не мог! Всяких там Вагнеров и прочих «нюрнбергских мейстерзингеров». Он вообще музыку не любил, исключая пару сентиментальных романсов, которые иногда пытался петь под хмельком.
Тем временем собравшаяся на плацу «немецкая молодежь» бурно приветствовала гостей. Артисты немецкой оперы явились сразу в концертных костюмах, стилизованных подсредневековье, видно, собирались показать сцену из «Лоэнгрина» или тех же «Нюрнбергских мейстерзингеров», среди гостей Ленц заметил и Отто фон Райхенбаха – баронбыл одет в белый с черным крестом плащ. Гауптштурмфюрер хмыкнул: тоже еще, тевтонский рыцарь! Меченосец хренов. Костюмированный бал! И чего только не выдумают, бездельники.
Ленц зябко поежился – все ж таки, видать, простудился ночью – и неспешной походкой направился вдоль палаток. Из самой дальней вдруг выбрался какой-то человек в красно-желтом средневековом камзоле, отряхнул с колен сор, оглянулся…
– Здравствуйте, господин артист! Вы здесь что, живете?
Раничев вздрогнул: ну надо же, как не повезло! Слишком, слишком поторопился – перерыл всю палатку, да так и не обнаружил перстень, хотя искал старательно. Видать, фашистенок носил перстенек при себе. Тем хуже для него…
И вот на тебе!
Откуда взялся этот серенький неприметный мужик? Перед тем как покинуть палатку, Раничев приподнял полог и тщательно осмотрелся – никого ведь не было! А этот «серый» совсем с другой стороны подобрался, со стороны лесочка, словно бы следил, высматривал что-то. Среднего роста, в сером, не очень-то новом летнем костюме и такой же серой шляпе – человек как человек, ничего необычного. Лицо чуть вытянутое, с рыжеватыми усиками, банальное такое, незапоминающееся. А вот взгляд… Взгляд незнакомца Ивану оч-чень не понравился, оч-чень! Пристальный был взгляд, цепкий, можно сказать – профессиональный. Такой же, как когда-то у следователя Петрищева. И что этому «серому» господину надо? Он, кажется, поздоровался…
– Гутен таг! – Раничев растянул губы в улыбке.
– Гутен таг. Так вы здесь живете? Что вы делали в палатке? Понимаете меня, господин артист? Нет?
– Их бин… Их бин эспаньол! Испанец.
– Ах, вон оно что, испанец… Совсем не говорите по-немецки?
Раничев смущенно развел руками:
– Плехо, плехо.
Потом вытянул руку вперед – мол, пойдем, посмотрим на представление.
«Серый» усмехнулся, кивнул – пойдем. И не отставал, гад, ни на шаг! Вот привязался… Как бы его скинуть? Эх, зря поторопился, вылез, как говорится – «Штирлиц был на грани провала».
– Вы – оперный певец? Поете арии? Ну – «петь», «петь»?
– Петь? Найн, нет. Не опера. Я есть музыкант… – Иван показал пальцами, словно дергал невидимые струны. – Бас, понимаете? Контрабас.
– А, контрабас. Бум-бум-бум. Знаю. Вы в палатке что делали?
– Не понимаю, найн.
– Эх, черт бы тебя… Ладно, идем к вашим артистам. Нет-нет, не надо сворачивать. Во-он!
Раничев и сам видел, куда идти. Только вот ему туда было не надо – какая нужда встречаться с артистами? Сразу возникнут ненужные вопросы, совершенно ненужные. А от этого приставучего типа надо избавиться! Ишь, прямо к артистам и тянет, чуть ли не за руку.
Иван вдруг остановился, улыбнулся, протянул руку:
– Хуан Рамирес, артист из Кордовы.
– Густав. Так мы чего встали?
Раничев подмигнул и щелкнул себя пальцем по горлу:
– Хорошо бы вина выпить!
– Пить? Вы хотите пить? У них на кухне, наверное, есть вода.
– Не вода, нет. Выпить. Шнапс, понимаешь? Шнапс.
– Ах, шнапс…
Густав задумался и, вдруг подхватив Ивана под руку, быстро зашагал к перелеску. К машине. Так себе был автомобильчик, потрепанный, не лучше старой раничевской «шестерки»…
– Опа! – Вытащив из салона плащ, немец подкинул в воздухе серебристую фляжку.
– Шнапс! – Раничев нарочито радостно потер руки. – Ну ты даешь, Густав! Гут! Зер гут!* * *
– Ну как настроение, Вальтер?
Оберштурмфюрер Вальтер Ванзее оглянулся и нацепил на лицо улыбку, увидев подошедшего приятеля, местного югендфюрера, точнее – баннфюрера – на большее (а банн составлял человек восемьсот) его лагерь не тянул – Мюллера.
– Ничего, ничего…
– А твой шеф где? Похоже, где-то потерялся?
– Потерялся? – Ванзее расхохотался. – Знаю я, где он потерялся, секрет невелик – небось к машине пошел за шнапсом, старый пьяница!
– Не очень-то ты его жалуешь, – вскользь заметил Мюллер.
– Этого-то зануду? Если хочешь знать, я скоро буду на его месте! – Оберштурмфюрер хвастливо оскалился и, расстегнув мешковато сидевший пиджак, пожаловался: – Не могу носить штатское, отвык. Форма есть форма: дисциплинирует и вызывает уважение.
– Да уж, ваша точно вызывает!
– Что ты хочешь этим сказать, Конрад?
– Ничего, ничего. Так, пошутил. Так ты интересовался Майером?
– Ну да. – Ванзее снова застегнул пиджак. – Им. Ни на чем таком этот парень не попадался?
– В смысле?
– Ну на чем бы можно его зацепить: скажем, ругал политику партии или занимался онанизмом перед сном?
Баннфюрер рассмеялся:
– Да нет, Вальтер, если б такое было, я бы знал. Правда, нельзя сказать, что он такой уж ревностный юноша. И от зарядки, бывает, отлынивает, на политзанятиях отмалчивается…
– Да, – разочарованно хмыкнул Вальтер. – Не очень-то на подобном зацепишь.
Мюллер бросил на приятеля долгий, несколько подозрительный взгляд.
– Чисто по-товарищески хочу тебя предупредить, Вальтер. По-моему, ты зря копаешь под Майера. У него ведь имеется сильный покровитель – барон Отто фон Райхенбах, оберштурмбаннфюрер СС, слыхал про такого?
Ванзее громко захохотал и, оглянувшись, понизил голос:
– Вот как раз из-за Райхенбаха мы этого Майера и возьмем в разработку!
– Фон Райхенбах – предатель? – охнул баннфюрер. – Не может быть!
– Еще как может, Конрад! Есть на него такое… Впрочем, потом расскажу… – Оберштурмфюрер приосанился, пригладил ладонью жиденькую светлую челку и неожиданно спросил: – А знаешь, почему я вообще тебе сейчас все рассказываю?
– Ну… – Мюллер задумался. – Мы ведь друзья. Так?
– Да, друзья… И я хочу, чтобы ты стал моим человеком! Помощником и напарником. Человеком, которому я мог бы вполне доверять. Да-да, не удивляйся, этого пьяницу Ленца совсем скоро выпрут на пенсию. В лучшем для него случае. Он ведь не только пьет да втихаря критиканствует, он еще и якшается черт знает с кем. К примеру, недавно выяснилось, что его старый приятель и собутыльник, адвокат Карл Шульце – скрытый еврей!
– Вот те раз! Ну и как? Арестовали этого Шульце?
– К сожалению, не успели. Сбежал. Теперь скрывается. И не исключено, что обратится за помощью к своему старому дружку – оберштурмфюреру Ленцу! Ох, хорошо бы обратился! Уж тогда… – Тонкие губы Ванзее скривились в довольной ухмылке. – Ну так как, Мюллер? Бросишь свою дурацкую молодежную службу ради настоящего дела? Получишь офицерский чин СС, гарантирую! И все льготы.
– Звучит заманчиво. – Баннфюрер прикрыл глаза, стараясь скрыть радость. Стать офицером СС? Следователем гестапо?! Об этом даже и не мечталось. Как хорошо, что на его пути встретился Вальтер Ванзее! Правда… Правда ходили упорные слухи, что русские танки идут к Польше! Это совсем рядом. Но ведь они не прорвутся в рейх! Никогда! Вот и доктор Геббельс в своем вчерашнем выступлении говорил о том же…
– Ну? – Прищуренные глаза Ванзее прямо-таки буравили молодежного функционера.
– Согласен, – поспешно кивнул он. – Вот тебе моя рука, Вальтер!
– Отлично! – Ванзее крепко пожал руку приятеля. – Рад, что не ошибся в тебе!
– О чем ты, Вальтер?!
– А теперь, для того чтобы проявить себя – ну и поскорее скинуть пьяницу Ленца, – нужно провернуть одно дельце.
– Я в полном твоем распоряжении.
– Майер. Герхард Майер. Дружок фон Райхенбаха. Он должен почаще встречаться с бароном и докладывать нам все! Иных путей я просто не вижу… вернее, мне пока не завербовать кого-нибудь из баронского окружения, слишком уж высоки чины.
– Майер… – задумчиво протянул югендфюрер. – И когда ты хочешь его завербовать?
– Чем раньше – тем лучше. Желательно – прямо сейчас.
– Тогда чего ж мы стоим? Сейчас вызовем его в штабную палатку.
– Н-нет… Лучше бы где-нибудь в более безлюдном месте.
– В безлюдном… Гм… Ага! Есть у нас один бункер в лесу.
– Отлично! – Молодой гестаповец потер руки. – Сейчас, Конрад, поучу тебя, как надо работать. Сперва – ошеломить! Наорать, обвинить черт знает в чем, даже побить… Икогда объекту покажется, что все, край, приоткрыть ма-аленькую щелочку надежды. И вот тут-то он – наш!
– Ничего не скажешь, хитро.
– Когда-нибудь и ты научишься этому.
Опростав фляжку шнапса, Раничев и Густав Ленц не то чтобы подружились, но все же, как истинные собутыльники, обрели некоторую симпатию друг к другу. Даже пытались общаться – и у Ивана почему-то сложилось такое впечатление, что новый дружок его умело прощупывал, а если б не было языкового барьера, то устроил бы форменный допрос под видом дружеской беседы. Собутыльники просидели за одним из столов почти до самого обеда, лишь когда дежурные стали накрывать к обеду, отошли к полевой кухне.
– Не хотите ли еще чего-нибудь, господа? – тут же осведомился повар.
– Нет-нет, спасибо. – Раничев с Ленцем дружно замотали головами – и так уже умяли под шнапс по паре котлет с овощами, так что есть сейчас не хотелось. А хотелось… Ивану, к примеру, очень хотелось поскорее избавиться от столь навязчивого знакомца и заняться наконец делом.
Заиграл горн. Летняя столовая – грубо сколоченные столы, лавки и натянутый сверху тент – быстро заполнялась народом. Организовано все было прекрасно – шум и галдеж быстро стих, командиры отрядов сдали рапорта, и «фашистята», получив команду сесть, проворно заработали ложками.
На близнецов сделали стойку оба – и Раничев, и Ленц. Скосив глаза на собутыльника, Иван попытался отойти на пару шагов… Странно, но новый приятель его не удерживал,выпялился на обедающих подростков, словно бы невесть что там увидел. Впрочем, и сам Иван старался не выпускать из виду близнецов. Интересно, у кого у них перстень? И существует ли он вообще? Да нет, существует, должен существовать… Однако этот алкоголик Густав, похоже, отвлекся. Так… Еще несколько шагов в сторону. Теперь – за кухню, в кусты – ага! Что же ты, дорогой Густав, потерял своего нового друга, испанского артиста?
Ухмыльнувшись, Раничев осторожно выглянул из-за деревьев – похоже, подростки заканчивали обедать, но из-за столов не выходили, все было организовано по-военному. Ага! Вот, начиная с крайнего стола, повскакали на ноги бачковые – раздатчики пищи, закричали, наверное, что-то типа:
– Первый отряд прием пищи закончил!
– Второй отряд…
– Третий…
Все встали – проорали что-то. Ага, начали расходиться. Уж теперь, Иван Петрович, не зевай, а то опять придется изображать бог знает кого. Испанский артист… Хулио Иглесиас, бляха-муха! Хорошо еще – обошлось.
К одному из близнецов подбежал какой-то небольшой паренек, что-то сказал, похоже, позвал куда-то. Плохо дело, господа присяжные заседатели – «стулья разбредаются, как тараканы». И за кем же теперь следить? Где, кстати, второй близнец? Ага, вот он – направляется… к танку направляется, больше-то там и идти некуда. А другой? А другой – куда-то в лес. Вот в лесу-то с ним и потолковать! Верней, обыскать. Очень удобный случай. Обыскать, потом связать, кляп в рот, да и пусть посидит где-нибудь у дороги. Незамерзнет, ночи сейчас теплые, а там и наткнется на него кто-нибудь. Уж больно не хочется убивать. Дети ведь, хоть и фашистята.
Соблюдая разумную осторожность, Иван поспешил следом за близнецом. А тот шел быстро, даже иногда бежал, словно бы куда-то опаздывал. Раничев бросал по сторонам пристальные короткие взгляды – может быть, здесь и напасть? Нет, слишком уж близко от лагеря. Еще бы хотя бы метров двести пройти. Да – во-он в том ельнике…
Коричневая рубашка подростка исчезла, скрывшись за елками. Иван оглянулся и быстро рванул туда же. Выскочил на небольшую, скрытую колючими кустами полянку – и замер, недоуменно оглядываясь. Парень исчез! Ну и куда делся? А ведь не мог, не мог уйти далеко. Может, где-нибудь за кусточком присел по естественной, так сказать, надобности? Раничев шагнул вперед и вдруг услыхал приглушенные крики, доносившиеся, казалось, из-под земли.
И верно – из-под земли! Вон, внизу, совсем рядом чуть приоткрытая деревянная дверка. Бункер! А хорошо замаскировали – в двух шагах пройдешь, не заметишь. Ну-ка, ну-ка,послушаем… Разговорчик-то на повышенных тонах идет. Сплошные наезды какие-то! И голос явно не ломкий, подростковый. Мужской, самоуверенный, наглый! А дело-то осложняется. Может, немного подождать? Или – осторожненько посмотреть, что там?
– Еще раз тебя спрашиваю, свинья, о чем ты говорил с фон Райхенбахом? – Бросив пиджак на скамейку, оберштурмфюрер Вальтер Ванзее несколько раз ударил Герхарда по щекам. – Ну?
– П-почему… П-почему вы меня бьете? Мне больно. – По лицу мальчишки катились слезы.
– Ах, больно? Прекрасно! Тогда получи еще! – Подкатав рукава, гестаповец еще несколько раз ударил подростка, после чего обернулся, подмигнув скромно стоявшему в углу югендфюреру Мюллеру.
– Пожалуй, хватит его бить, герр следователь. Герхард – парень умный, сам все хорошо понимает…
– Молчать! Молчи, Конрад, я еще не закончил свой разговор с этой свиньей. Получи! На! На! На!
Голова Герхарда дернулась, из разбитого носа закапала кровь.
– Когда ты связался с врагами рейха? Отвечай?
Ванзее с силой рванул юношу за рубашку, так что полетели в стороны пуговицы:
– Отвечай! Что это у тебя?
В руках оберштурмфюрера блеснул изумрудом перстень.
Рывок. И снова удар!



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [ 22 ] 23 24 25 26
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.