read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


– Что?! Бей его, Винченцо!
Появившаяся на причале процессия, возглавляемая почтенным арматором, вмиг притушила пыл распетушившихся зазывал. Увидев потенциальных клиентов, все трое мальчишек принялись истово кланяться:
– «Эвридея», господа… Быстрое и надежное судно.
– «Красная лошадь»…
Синьор Сантиери отрицательно покачал головой:
– Нам нужен капитан Франческо Галитти.
– О, «Золотой петух»! – воспрянул духом юнга. Черные вьющиеся волосы его растрепались, карие глаза смотрели почтительно и прямо. – Добро пожаловать к нам, господа.
Все трое направились следом за мальчишкой. «Золотой петух» и в самом деле оказался вместительным, вызывающим доверие судном. Марсильяна несла три мачты с косыми –латинскими – и прямыми парусами, позволяющими ходить галсами против ветра, и мощный руль с длинным румпелем – штурвалов в те времена еще не было. Как и всякий неф, корабль имел изящные закругленные обводы и высокие надстройки на корме и носу. Длиной около тридцати метров и восемь в ширину, судно вполне впечатляло, пожалуй, оно было самым внушительным сейчас во всей трапезундской гавани. Около спущенных сходней уже толпился народ – Раничев и Марфена оказались не единственными пассажирами. Публика собралась разношерстная – мелкие торговцы, приказчики, пехотинцы-наемники, так называемые сольдадо, от слова – «солид, сольдо» – «золотой» ещекакие-то совсем уж плохо одетые люди, то ли паломники, то ли просто бродяги.
– Не беспокойтесь, господа, мест хватит всем – спускаясь с палубы, убеждал кряжистый светловолосый мужчина в широком плаще и бархатном камзоле, с грубым обветренным лицом истинного моряка. Увидев синьора Сантиери, светловолосый приветственно помахал рукою и поклонился:
– Рад приветствовать достопочтенных господ.
– Буэна сера, Франческо, – улыбнулся арматор. – Найдется у тебя каюта для этих людей, друзей дона Винченцо Сальери?
– О, – капитан «Золотого петуха» приложил руку к груди. – Друзья дона Винченцо – мои друзья. Готов предоставить самую просторную кормовую каюту с вполне добропорядочными спутниками. В каютах у нас по четыре человека, а иногда и по шесть…
– Хорошо, – мысленно пересчитав деньги, кивнул Раничев. До Кафы должно было хватить вполне, а уж там можно будет занять у старого знакомого – дона Винченцо. Конечно, будь он один, Иван бы предпочел просто подстилку и палубу, как – дешево и сердито – поступали многие. Однако теперь следовало учитывать и интересы Марфены – на палубе всегда слишком много любопытных глаз. Нет уж, лучше каюта – пусть там значительно дороже, да зато спокойнее. Вот, навязалась на голову… теперь уж не бросишь.
Простившись с любезным арматором, беглецы вслед за капитаном поднялись на палубу марсельяны, где на кормовой площадке уже дожидались наблюдатели от городских властей Трапезунда, следившие – не перегружено ли судно, сможет ли спокойно выйти в море, имеет ли каждый пассажир место, подстилку и пищу, соответственно платежеспособности каждого. Все это указывалось в специальной проездной грамоте. Стоявшие на палубе пассажиры образовали очередь к чиновникам, развернувшим на выставленном эдесь же столе длинные бумажные свитки.
– Ваше имя, место жительства, род занятий? – дошла очередь и до Раничева.
– Иван Козолуп, великое княжество Рязанское, торговец скотом.
– А ваше, господин?
– Господин немой. Перфилий, монах, возвращается с паломничества в родную обитель.
Чиновник тщательно записал сведения в обе грамоты – одна оставалась на корабле, другая – в порту. Иван хмыкнул – ну, развели бюрократию. Хорошо, паспорта никто не спрашивает, за неимением таковых.
Каюта оказалась не особенно и просторной – и это еще высшего, четвертого, класса! Что уж говорить о других. Впрочем, оконце в кормовой стенке, пол застелен толстым сукном, плюс подстилка, еда – в день каждому пассажиру полагалось два литра вина, воды пол-литра, солонина, оливки, рыба. Ничего, бывало и хуже. Покончив со всеми делами, беглецы расстелили подстилки и разлеглись, блаженно вытянув ноги. Кроме них, в рассчитанной на четверых каюте пока никого не было. Может, и не будет? Хотелось бы… По совету Раничева, Марфена подпоясывала сутану не слишком туго, но все же, если присмотреться, можно было угадать грудь. Да, хорошо бы, если б в каюте больше никого не было.
Поскрипывая, судно слегка покачивалось на волне. Стемнело, и на корме зажгли светильники. Перекрикивалась вахта. Кто-то из расположившихся на открытой палубе пассажиров затянул незнакомую песню. Иван прислушался – пели, похоже, по-гречески, на мотив «Гуд бай, май лав, гуд бай!». Да, похоже…
Утром, едва рассвело, матросы подняли якорь и парус на фок-мачте. Чуть дернувшись, корабль мягко отвалил от причала и медленно вышел в открытое море. Послышались повелительные крики, босые ноги матросов застучали по палубе. Скрипнула дверь. Раничев тут же проснулся, но не подал виду – сквозь чуть прикрытые ресницы наблюдал, как у противоположной стены каюты располагаются еще два пассажира – молодые парни, чем-то неуловимо схожие друг с другом: оба высокие, сильные, с бритыми головами и небольшими усиками, в просторных, не стесняющих движения одеждах. За поясом у каждого имелся внушительных размеров кинжал. Что ж – у Ивана он тоже имелся, время было такое, что не выйдешь на улицу без ножа или сабли.
Как-то подозрительно вели себя попутчики, в чем же именно эта подозрительность заключалась, Раничев не смог бы сказать точно. Но чувствовал – нехорошая это была парочка.
Погода была чудо как хороша, наполняя паруса, дул попутный ветер, отражалось в бирюзовых волнах ярко-желтое солнце, многие вышли из душных кают на палубу, публика поприличнее толпилась на корме, туда же поднялся и Иван с одетой монашком Марфеной, с удовольствием вздохнул полной грудью.
– Гляди-кось, – девушка потянула Раничева за рукав камзола. – Соседи наши.
Оба парня тоже поднялись на корму, постояли немного, пошептались, потом один из них спустился на палубу, смешался с толпой паломников-оборванцев… Ха, кажется, и заговорил с ними. Странные тут собрались паломники – все, как на подбор, крепкие молодые мужчины. Хотя – чего ж в этом странного-то? Кому еще в дальние края податься, бабам да старикам, что ли? Раничев улыбнулся и потряс головой – и в самом деле, пора кончать с подозрительностью, эдак и до паранойи недалеко.
После полудня получили предусмотренную проездной грамотой пищу – вино, оливки, рыбу. Поев, Раничев отправился спать, что советовал сделать и Марфене, да та отговорилась – дескать, душно в каюте и укачивает. Так и осталась на палубе – видно, нравилось ей смотреть на безбрежное море, слышать, как скрипят снасти да перекликаются лезущие по вантам матросы.
Плаванье проходило спокойно, без эксцессов, к Марфене никто – даже парни в каюте – особо не присматривался, да и вообще, путешествие близилось к концу, уже совсем скоро должна была показаться Кафа – торговая фактория генуэзцев, торговавших по всему Черному и Азовскому морям. В Кафе у Раничева имелись знакомые и друзья, а потому насчет почти закончившихся денег он был абсолютно спокоен – и не из таких передряг выбирался!
Когда, ближе к вечеру, Иван вышел на палубу – на горизонте уже маячила широкая полоска берега. Путешествие явно подходило к концу. Раничев потянулся и направился обратно в каюту – спать. А что еще делать-то? Думать нужно было даже не в Кафе – в Тане. Найти б попутных купцов… Должны быть – с Ордой через Азак и Тану многие рязанцыторгуют. Добраться до родных деревень, пожалованных князем Олегом Иванычем, вот там – отдохнуть, расслабиться, Марфену пристроить. Ох, и жизнь будет, можно сказать – дома. Жаль вот только Евдокси рядом нет. Ну, даст Бог, будет! Обязательно будет, тут и думать нечего. Иван перевернулся на бок и заснул с улыбкою на устах.
А проснулся от того, что кто-то сильно тряс его за плечо. Оглянулся – Марфена.
– Вставай, боярин… – в приглушенном голосе девушки явственно сквозила тревога.
– Сколько раз тебе говорил, не называй меня боярином!
– Просыпайся, князь!
– А что такое?
– Заперли нас!
– То есть как это заперли? – Раничев вмиг сбросил остатки сна и пнул ногой дверь. Тщетно! Оглянулся – соседей не было. – Не видала, давно ль ушли?
– С вечера не явились, – тихо отозвалась дева.
Иван нервно сунул руку под подстилку – кинжала не было! Хорошо хоть, кистень на месте… и деньги. Хотя – какие там деньги? Два с половиной динара? Невелика сумма. Да и кистенем дырку в стене не провертишь и дверь не откроешь… Оконце!
Раничев бросился к окну, с лету выбивая затянутую слюдой створку. Высунулся по пояс: внизу – вода, вверху – небо. Узорчатый фальшборт кормовой палубы куда как далек… Однако попытаться можно. Вот, по рулю, затем чуть влево… Иван прислушался: вверху, на палубе, было спокойно. Редкие голоса, перекличка. Ни звона клинков, ни проклятий… Вообще никакого шума. Но ведь дверь в каюте кто-то же запер! Зачем?
Иван еще раз попытался выбить дверь с наскока. Напрасные хлопоты – ее явно чем-то приперли, скорее всего, запасным реем. Что ж… Ничего хорошего в ситуации явно не наблюдалось. В конце концов, сквозь окошко вполне можно пролезть, берег близко, если что…
– Марфена, ты плавать умеешь?
– Плохо, мой господин.
– Это плохо, что плохо, – Раничев пригладил растрепавшиеся со сна волосы. – Делать нечего, попробуем выбраться.
Он вновь высунулся в оконце:
– Ну-ка, девица, держи меня за ноги, да покрепче… Во-от… Теперь отпускай.
Иван едва не сорвался в воду, в последний момент схватившись за свисающий с кормы канат, к которому обычно привязывалась разъездная шлюпка. Интересно, где она? Сорвало бурей? Впрочем, не до нее сейчас. Осторожно выбраться на палубу, посмотреть, прикинуть – что там к чему? Добравшись почти до фальшборта, Иван осторожно выглянул…На кормовой палубе никого не было – лишь маячила широкая спина рулевого… с бритой наголо головой. А был ли такой у капитана? Хотя, кто знает? Ладно, разберемся.
Раничев быстро подтянулся и, перевалив через ограждение, кошкой опустился на палубу. Рулевой обернулся – нет, точно не из соседей по каюте, хотя чем-то на них и похож, – что-то спросил по-гречески. Иван не понял, переспросил на тюркском, где найти капитана.
– Капитан у себя в каюте, – пожал плечами кормщик. – А что ты от него хотел, господин?
– Да так, кое-что… – Раничев посмотрел на берег… вернее на берега. Керченский пролив! Да, а во-он там, в дымке – и сам город. Но почему не зашли в Кафу?
Раничев напрягся – на кормовую площадку поднимались вооруженные люди. То есть, конечно, сабли-то были у них за поясами, но вытащить – плевое дело. Кивая на Раничева, рулевой произнес несколько фраз. Один из поднявшихся – невысокий плотный мужчина с черной квадратной бородой, в красном плаще поверх блестящего панциря из железных пластин – внимательно посмотрел на Ивана:
– Хотите видеть капитана, синьор? Что ж, извольте, – сделав приглашающий жест, он направился к лестнице.
Пожав плечами, Иван последовал за ним, крутя головою вокруг, словно силясь обнаружить нечто такое… этакое. А ничего подозрительного вокруг не было! Ну, не было – и все тут. И все вокруг вроде бы находилось в каком-то раз и навсегда установленном спокойствии, порядке: кормчий – у румпеля, впередсмотрящий – на мачте, и бродяги-паломники все так же расслабленно привалились к бортам, и все так же деловито матросы драили палубу. Почему же не пошли в Кафу? Или там заварушка? А очень может быть, вполне…
– Прошу вас, синьор, – улыбчиво обернулся провожатый.
Иван кивнул и вежливо постучал в дверь. Он наконец-то придумал, что спросить, – уточнить время и место прибытия, ну и осторожно поинтересоваться насчет запертой каюты.
– Войдите, – тут же отозвались, вполне дружелюбно и вежливо.
Иван распахнул дверь. За чисто выскобленным капитанским столом, совершеннейшим образом по-хозяйски, вытянув ноги, восседал какой-то богато одетый мужчина лет тридцати или чуть того поболе, с приятным улыбчивым лицом, мефистофельской бородкой, и деловито копался в бумагах.
– Вы что-то хотели? – мужчина поднял глаза. – Спрашивайте, не стесняйтесь.
– Вообще-то, я хотел бы говорить с капитаном, – несколько ошарашенно промолвил Раничев.
– А я и есть капитан, – незнакомец развел руками. – И «Золотой петух» теперь принадлежит мне.
– То есть как это? – не понял Иван.
– А так! – мужчина расхохотался. – Я его захватил, если можно так выразиться.
Иван почувствовал, как на него навалились сзади, заломив, стиснули руки.
– Эй, эй, полегче! – возмущенно воскликнул он.
– Вы и в самом деле – полегче, – крикнул новоявленный капитан на вполне понятном Раничеву языке тюрков и тут же добавил несколько греческих фраз, неожиданно вызвавших всеобщий смех. – Вас с вашей девчонкой ищут по всему Трапезунду люди кефаля Арматиса, начальника стражи, – все с той же улыбочкой по-русски пояснил незнакомец.
Иван вздрогнул.
– Да, да, – светски кивнул собеседник. – Кража чужой рабыни – это очень нехорошо, знаете ли… Признаться, неплохо вы провернули это дельце, вот только девку замаскировали из рук вон плохо. Переодели монашком – вполне избитый прием, вообще, если б вы не попали так быстро на «Золотой петух», люди кефаля отыскали бы вас достаточно быстро. Я бы взял вас к себе, но, увы – у меня вполне достаточно народу, да и вообще, как-то так сильно нужно серебро, да и от золотишка не откажусь. А, ребята?
Стоявшие позади Раничева люди заржали. Незнакомец чуть скривил губы:
– Вот, вот. И я говорю.
– Кто вы? – наконец поинтересовался Иван.
– А какое это имеет значение? – усмехнулся лжекапитан. – Сегодня меня зовут так, завтра – этак. Лучше поговорим о денгах, динарах, дирхемах, дукатах… Вам какие больше глянутся?
– Да все…
– Рад, что мы нашли общий язык. Так вот, о денгах, динарах, дирхемах… Я, друг мой, намереваюсь получить за вас выкуп. Вы ж человек далеко не бедный, – пират придвинулк себе свиток. – Вот тут записано: «Иван Козолуп. Торговец скотом». Бедняки скотом не торгуют!
– Что ж, логично, – пожал плечами Раничев. Вернее, попытался пожать, держали его довольно крепко. – Сколько вы за меня хотите? И за девушку тоже.
– Ах, еще и за девушку! Это радует – а мы-то хотели ее приспособить к чему другому, – лжекапитан хохотнул. – Ну, за обоих… – он пошевелил губами. – Тысяча ордынских дирхемов!
– Ничего себе! – невольно усмехнулся Иван. – Почти полтора кило серебра!
– Не знаю, чего там полтора, а цена вполне справедливая. На, – пират придвинул к Ивану бумагу и чернильницу с гусиным пером. – Пиши родичам, чтоб собрали выкуп.
Раничев старался не показывать вида, что удивлен. Однако – хваткие ребята! До Рязани руки дотягиваются. Или есть у них там помощнички? А как же, в таком деле не могутне быть… Впрочем, пока можно было согласиться на все – выиграть время, а уж дальше посмотрим.
Немного подумав, Иван быстро набросал письмецо и подал его пирату.
– «Авраамию Рысьеву, купцу почтенному, в Угрюмове-граде живущему, поклон низкий от родича твоего Козолупа Ивана, ныне захваченного в полон, – с ухмылкой прочел тот. – Помолясь, соберите со други тысячу с половиной денег, кои отдадите просителю».
Пират хохотнул:
– Неплохо. Остальное мы сами сообщим, но помни – не будет к зиме денег, умрешь – и ты, и девка. С девкой сначала потешимся.
Раничев угрюмо сжал губы.
– Увести! – кивнул разбойник своим. – Да не сразу в трюм, сначала к кузнецу, сковать. Уж больно прыткий.
И снова палуба – и мачты, и паруса, и удаляющийся керченский берег – и в самом деле надо было бы просто сигануть в море – доплыл бы… Если б не Марфена. Ишь, быстро они ее раскусили. Интересно, как?
Проходя мимо грот мачты, Иван скосил глаза и вздрогнул – у левого борта, на воткнутом в палубу копье красовалась…
Глава 12
Август—сентябрь 1401 г. Азовское море – Дон. Полон
…Все те посечены были, а другие в огне сгорели,
а иные в воде потонули, множество же других
в полон поведено было, в рабство поганское и
в страну татарскую полонены были.Повесть о нашествии Тохтамыша
…мертвая голова капитана. Синьор Галитти словно бы укорял Раничева – ну, что ж ты?! А что он?
Узнать бы, куда направляется корабль, похоже, в Азовское море – Меотийское болото, как его называют греки. Там, в нескольких верстах от устья – крупная генуэзская фактория – Тана, рядом – или они уже срослись? – татарский городок Азак – что таки значит – «Устье». Ясно, что имя кафинского негоцианта дона Винченцо Сальери заставит многих людей в Тане отнестись к Ивану с большим уважением. Вот только удастся ли добраться до фактории? У пиратского капитана могут быть совсем другие планы. Ну зачем ему идти к Дону?
Сковав руки пленника надежной мелкозвенчатой цепью, пираты втолкнули его в трюм. В нос ударило спертым воздухом и приторным запахом крови – похоже, здесь были и раненые.
– Господин! – радостная, бросилась к Ивану Марфена – все тот же юный монашек. – Я рад, что ты с нами.
– Рад? Ах да… – Раничев усмехнулся и громко спросил: – Куда нас везут, други?
– А черт его – прости, Господи! – знает, – откликнулись где-то в углу. – Должно б поближе к Руси – выкуп-то, чай, со всех стребовали.
– Не со всех, а только с тех, кто заплатить может, – резонно возразил молодой голос. – Посмотри-ка, сколько нас здесь? И двух десятков не наберется. А остальные?
– Господи, неужто поубивали всех?!
– Нет, видал я, как их в «лошадный» трюм заталкивали…
– По отдельности, значит… Ну, правильно. Вскорости высадимся где-нибудь, так нас – в темницу, до выкупа, ну а остальных – на торги. В Азаке и сбагрят ордынцам, а те могут и самому хромому Тимуру продать, не приведи господь!
Совсем рядом с Раничевым кто-то вполголоса начал читать молитву.
Иван примостился рядом с Марфеной, прижался спиной к борту, задумался. Ежели пленником в Самарканд попасть – это бы и неплохо вышло. Отвертелся бы перед Тимуром, впрочем, того сейчас в городе нет. Интересно, старый знакомец Тайгай где? Служит Едигею? Или решил переметнуться к старому сюзерену – Тохтамышу? Ну, тот уже материал отработанный, нет у него ни сторонников, ни поддержки – Витовт Литовский вряд ли станет вновь гробить за него войска. Хотя у Витовта, конечно, свои интересы. Да и не факт, что ордынцы продали бы его в Мавераннагр, могли б и куда-нибудь в Сибирь спровадить, потом попробуй-ка, выберись! Нет уж, лучше здесь чего удумать. Народ вроде неглупый попался.
Глаза Раничева постепенно привыкали к царящей вокруг полутьме. Да, судя по всему, в этом трюме собралась элита – все почтенные негоцианты-купцы, типа вот, «торговца скотом Ивана Козолупа». Ага, во-он тот, бритый, кажется, шкипер. Может, и сгодится куда? Это – смотря сколько еще в море болтаться будем. Так, а тут еще кто ворочается,шмыгает носом? Волосы волнистые, темные, фигурка тощая… Ха! Юнга! Этот-то что здесь делает? Тоже мне, принц в изгнании. И какой такой выкуп надеются получить за него пираты? А может… Впрочем, сейчас не время, лучше ночью поговорить…
Томиться без доброй беседы – занятие прескучнейшее, и, судя по отдельным репликам, пленники вовсе не собирались этого делать. Слово за слово, пошла беседа. Кто-то рассказывал, как знатно он торговал в Трапезунде зерном, кто-то хвастал амбарами в Брянске, а кое-кто решительно загружал присутствующих россказнями о фантастических богатствах, кои, оказывается, можно нажить, торгуя лесом. Что ж – товар и впрямь выгодный. Особенно выделялся совсем еще молодой нагловатый парень, с характерным московским выговором, всем уже надоел своей Москвой, прожужжал уши: «А у нас на Москве, а у нас на Москве…» Слушать противно. Тьфу! И все никак не уймется, то склады свои перечисляет – не иначе, как батюшкино наследство, сам-то еще не успел ничего нажить, молод да сопленос, тараканья титька, – то хвастает, как дворянским девкам подолы на Замоскворечье задирал, а то вообще, не поймешь чего, лепечет, типа родной дядька у него к митрополичьему двору близок. Одно слово – балабол московский. Ну, мели,Емеля…
Ближе к вечеру узников по одному вывели на оправку – Иван с наслаждением вдохнул полной грудью воздух – потом покормили черствой лепешкой на четверых, дали напиться, за все про все и оглянуться не успели, как уж навалились сумерки, подкрался вечер. Кто-то и засопел уже, да и московит наконец угомонился. Иван и сам чувствовал, как слипаются веки… тоже почти заснул, когда его вдруг затрясла за плечо Марфена:
– Слышь, что скажу, господине…
Девчонка была явно чем-то взволнована. Раничев повернулся к ней и вдруг ощутил рядом какое-то шевеление. Словно кто-то примащивался поближе, чтоб поудобнее было слушать. Кто-то? А вон, юнга… Ох, неспроста он сюда затесался!
– Спи, монах, – негромко, но так, чтобы было хорошо слышно рядом, сказал Иван. – Утро вечера мудренее. Завтра, что хотел, скажешь, а сейчас спать хочется – мочи нет! – Раничев демонстративно отвернулся и захрапел.
Обиженно засопела носом Марфена. Сверху, на палубе, послышались самоуверенные шаги, скрипнули петли…
Вошедшие в трюм пираты словно бы кого-то искали. Ага – вот, схватив, потащили наружу малолетнего пацана – юнгу. Тот не упирался, не кричал даже… Впрочем, его держали недолго – почти сразу же и швырнули обратно.
– Палубу заставили мыть, – неведомо кому сказал юнга. Причем сказал по-русски, правда, с сильным акцентом, словно бы оправдывался или… Делал себе алиби? Для чего?
Для Раничева – а похоже, он один сейчас и не спал – ситуация мгновенно прояснилась, когда, немного погодя, разбойники уволокли наверх московского балабола.
– Ах, куда? – со сна упирался тот. – Куда вы меня ведете?
Разбудил, переполошил своими криками полтрюма. Только улеглись – как говорливый московит загремел обратно.
– Ой, демоны, – причитал он. – Дознались и про амбары, и про дядьку. Выкуп увеличили чуть ли не вдвое! Тут никаких сил не хватит.
– Языком чеши больше! – вполне справедливо заметили из угла. Балабол заткнулся.
Марфена пошевелилась, видно, все хотела поведать Раничеву нечто.
– Тсс! – прошептал тот. – Позже.
Наутро московита снова вывели и, немного поколотив, зашвырнули обратно.
– Вызнали, демоны, про богатства мои, – причитал тот. – Вторую грамотицу перебелил, теперь не отстанут.
Он снова начал говорить, хоть и надоел всем до чертиков, потом пристал к соседям – расскажите, да расскажите про жизнь вашу, мол, интересно. Впрочем, большинство из находившихся в трюме пленников оказались людьми ушлыми, а потому все больше молчали, вполне резонно считая, что в подобной ситуации язык – враг.
Ближе к вечеру юнгу задержали с оправки, хоть и увели раньше всех.
– Опять, видно, палубу моет, – добродушно посмеялись в углу.
Воспользовавшись моментом, Раничев обернулся к Марфене:
– Ну, говори, что хотела. Только тихо и побыстрее.
– Тот с бороденкой, что командует татями, – на ухо Ивану зашептала та. – Я узнала его. Это Армат Кучюн – людокрад и работорговец. Страшный, страшный демон! Ой, горенам, горе.
– Ладно, не причитай, – утешил девчонку Раничев. – Бог даст, справимся как-нибудь с твоим демоном, авось прорвемся!
Последнего с оправки втолкнули в трюм московского балабола, непривычно тихого.
– Опять били, – жалобно признался он. – Все выпытывали… Зато я теперь знаю, кто им все выдал! Малец, ох, недаром он так часто палубу моет! Ух, придавлю!
– А ведь прав московит, – послышался из угла спокойный рассудительный голос. Раничев уже знал, кому он принадлежит – Епифану Гурьеву, купцу из Можайска, человеку твердому и неглупому. Под стать сути и облик – светлая окладистая борода, большой, картошкою нос, морщины. Взгляд внимательный, вострый.
– И впрямь, не зря мальца таскают, – поддержал Епифана сосед, приказчик из Литвы, с Брянска. – Он, гад – послух!
– Я тоже так думаю, – подал голос Иван.
Московит оживился:
– Сегодня же ночью придавлю гада!
– Как бы потом нас не придавили.
– Э, пустое, – балабол усмехнулся. – За нас же выкуп будет, и немаленький. Что ж они, совсем из ума выжили – себе в убыток делать?
– Дело говорит московит!
– Нет, не дело! Что ж вы, православные? Нечто не жалко мальца?
– А давайте всех спросим, – неожиданно предложил московит. – Нам ж при Иуде этой и не поговорить вовсе. А то б мало ли, чего бы вздумали? С Дикого поля на Русь – не так и далече.
– Ах, вон ты о чем, – усмехнулся Епифан Гурьев. – Что ж… посмотрим. Тогда, конечно, с мальцом поосторожнее надо. Зря языком не трепать.
– Все равно удавлю гада… – Московит все не унимался; круглое, похожее на свинячье рыло, лицо его дышало ненавистью и злобой. – Терять нечего, эти демоны меня и так уже на пять тысяч выставили…
– Одна-а-ако!
– Ну вот, а вы говорите! Ой, удавлю тварь. Потом сам же и признаюсь – ничего они мне не сделают, боюсь, только выкуп повысят, ну да мне уже все равно.
Иван под шумок обернулся к Марфене:
– Как ты думаешь, этот твой Армат Кучюн – человек умный?
– Конечно, – шепотом отвечала девчонка. – Только он не человек – диавол! При мне велел снять кожу с живого полоняника… Злохитрый, злоковарный диавол! Сколько зла от него народу русскому!
– Ну, о зле ты мне потом поподробней расскажешь… Значит, говоришь, этот Армат Кучюн вовсе не дурак?
– Умен, аспид!



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [ 12 ] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.