read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Раничев хохотнул:
– Да что нам твой сбитень? Нам вина бы!
– А посейчас принесу! – пригладив вихры, азартно воскликнул пацан. – Сбегать?
Иван с Лукьяном переглянулись – а почему бы и нет?
– Беги, болезный. Пирогов не забудь прихватить.
– Сделаю, господине!
Не обманул, принес – кувшинец подогретого ордынского вина, пироги, пару деревянных кружек.
– На! – Отхлебнув, а ничего винишко, на алиготе или рислинг похоже, Раничев кинул пацану монету.
Тот поклонился – благодарствуйте.
– Случаем, не знаешь, где ордынские гости-купцы собираются?
– Знаю, – улыбнулся сбитенщик. – Эвон, рядом, в корчме старика Питирима, я оттуда и вино брал. Зараз покажу!
– Ну пошли, пожалуй…
Зачем Раничеву понадобились ордынские купцы, вообще, не только ордынские – южные – он и сам пока четко не осознавал. Так, вертелась в голове одна мысль насчет Армата Кучюна – убитого отвергнутым любовником работорговца. Что про него говорила Марфена? Что торгует ворованными людьми под заказ. Выходит, именно он – или кто там теперь вместо него – конец всей цепочки. А потянув за конец, можно отыскать и начало… таинственного старца Филофея?
Корчма старца Питирима оказалась не очень большой, но вполне уютной. Черные, блестящие от копоти стены, печь в углу, длинный и широкий стол из толстых дубовых досок,такие же скамейки – тяжелые, и захочешь, да не поднимешь, не начнешь махать в драке. За столом, усыпанным для пущей красоты соломой, уже сидело человек десять, по виду – средней руки купцы или приказчики. Все дружно хлебали щи, запивая свежим, недавно сваренным к празднику, пивом. Такое же пиво, подумав, взяли и Раничев с Лукьяном,да еще попросили соленых баранок да вымоченного гороху. И то и другое с поклоном принес раскосоглазый служка – татарин или кипчак-половец.
– Много сегодня гостей? – заговорил с ним Иван.
Служка заулыбался:
– Ой, многа, бачка! Ярмарка! Всяк мала-мала торговать норовит, да!
Он смешно произносил фразы, этот чем-то симпатичный раскосый парень – начинал тихо, к концу повышая голос, и получалось – то ли утверждал, то ли спрашивал – «да-а?!»
– Из Таны есть ли гости? – Раничев прокатил по столу денгу.
– Тана? А, Азак… Заходил один парень, да-а.
Денга незаметно перекочевала в ладонь слуги.
– Только он один раз заходил, мыслю – живет у кого-то, не у нас, да-а.
– А где живет, не знаешь, да-а? – передразнил Иван.
– Не знаю, бачка.
– А какой хоть из себя? Мыслю – не знакомец ли мой?
– Такой краснорожий, круглый… Похваляется, что из Таны, а по выговору – московит, слова вроде как через губищу тянет.
– Московит?! – Иван напрягся, вспомнив провокатора Игнашку. А ведь Игнашка остался у Армата Кучюна… Так-так, уже тепло, совсем теплее… – Слушай-ка, паря… Тебя как зовут-то?
– Рустем.
– Вот что, Рустем – заработать хочешь?
Глаза татарина – или кыпчака? – заблестели. Раничев улыбнулся:
– Вижу, что хочешь. Вот что, как появится этот московит, ты дай знать. Ефимия постоялый двор знаешь?
Служка кивнул и исчез, зажав в ладони еще один сребреник.
Допив пиво, Раничев с Лукьяном направились к выходу. И не разминулись в дверях с каким-то высоченным рыжебородым детиной. Нахально оттолкнув Раничева, тот с ухмылкой прошел мимо, отпустив какую-то обидную шутку. Сидевшие за столом выжидательно подняли головы.
– Ставлю десять против одного на длинного, – азартно сказал кто-то.
– Эй, верста, – положив руку на саблю, окликнул обидчика Раничев. – Тебе что, двери узки стали?
– А и узки, – обернулся детина, выхватив из-за пояса огромных размеров тесак. – Выйдем на двор, поговорим?
– Запросто, – Раничев давно уже навострился прилично орудовать мечом и саблей, а потому не считал детину таким уж опасным. Тем более, спину прикрывал верный Лукьян.
Они вышли на задний двор. У стены столпились ожидающие зрелища зеваки. Не говоря ни слова, детина резко повернулся и, взмахнув тесаком, напал… Раничев без особого труда отбил натиск – соперник и впрямь оказался не на высоте, не воин, так, обычная корчемная теребень, опасная лишь для зазевавшихся прохожих да своих собственных прихлебателей. Иван быстрым, почти незаметным глазу движением вышиб из рук детины тесак. С кем связался, паря?
Детина озадаченно попятился, не переставая, впрочем, так же мерзко ухмыляться, словно это он, а не Раничев сейчас будет диктовать условия. На что надеялся? На что-то…
– Иване! – громко крикнул Лукьян.
Да Раничев и сам сообразил уже, резко присел… Просвистевший над самой его головой нож воткнулся прямо в горло детины. Тот захрипел, ничего не понимая, закатил глаза и повалился навзничь.
– Слева! – вновь предупредил Лукьян.
Иван заметил быстро мелькнувшую тень… вернее – тени. Одну, вторую, третью… Боже! Никакие это не зеваки! Раничев молнией метнулся вправо и вниз… с характерным свистом пролетела арбалетная стрела. Вот даже так?!
Подбежав ближе, плечом к плечу встал Лукьян, сжал в руке меч. Иван подмигнул ему:
– Ничего, отобьемся!
Впрочем, неизвестные, похоже, не собирались нападать. Просто перегородили выход… и закрыли собой арбалетчика, лихорадочно орудовавшего натяжным рычагом. Ага, вот сейчас он натянет тетиву и спокойно расстреляет обоих – сначала Раничева, затем Лукьяна или наоборот. Никак нельзя допустить этого, никак…
– За мной, Лукьяне! – выкрикнув, Иван бросился вперед, на бегу раскручивая саблю так, что она превратилась в сплошной серебристый круг. Следом, размахивая мечом, летел Лукьян.
Не ожидавшие такого натиска враги попятились – Ивану только того и надо было. Улучив момент, отбил чужую сабельку, легко так, непринужденно – явно, перед ними были не профессиональные воины, так, разбойная теребень, однако много – дюжина, не считая валявшегося в луже крови детины… Кто ж вас подослал, ребята? Слишком уж хорошо все организовано… Ага! Прорвавшись сквозь вражеский строй, Раничев ударил арбалетчика в бок… Тот, конечно, не стоял просто так – бросив свое оружие, скакнул в сторону. Но ведь и Иван был не вчера делан – быстро рассчитав маневр, подставил сабельку – считай, сам арбалетчик на нее и напоролся. За спиною звенели мечи – Лукьян тоже не тратил времени даром. Пара вражин уже корчилась на земле, остальные поспешно ретировались… Иван устало улыбнулся, вложил саблю в ножны…И чертыхнулся, увидев позади себя человек пять – в кольчугах, с секирами на длинных древках, в шлемах с наличниками-личинами. Да, это уже был народ посерьезнее, видно, тайно наблюдавший за схваткой организатор тут же переиграл ситуацию, введя в игру новые фигуры. И, надо сказать, сделал это вовремя. Впрочем, пять человек – не дюжина. Иван с Лукьяном встали спина к спине, приготовились к натиску.
– Посмотрим еще, чья возьмет, – зло прошептал Раничев.
Наверное, они бы выстояли, а может быть, и полегли бы с честью, хотя нет – в конце-то концов, убежали бы, вырвались – просчитывал уже Иван и такой вариант, когда…
Когда троих нападавших вдруг смело, словно ураганом. Звеня, покатились в сугроб сорванные с голов шлемы. Оставшиеся двое, решив больше не испытывать судьбу, побежали к дому.
– Ну и диавол с ними, прости Господи, – опустив увесистую оглоблю, смачно сплюнул дюжий молодец в распахнутом ярко-красном кафтане с растрепанной бородой и хитрой, весьма подозрительной мордой.
– Гермоген! – обрадованно воскликнул Раничев. – Вот так встреча! Как ты тут оказался, брате?
– Выжил-таки Феофан с обители, гад! – с досадой откликнулся бывший монах. – Так что я теперь – расстрига. Ничего, мельницы доходец приносят.
– А здесь, здесь-то ты как?
– Да вот, проходил мимо, зашел в корчму горло промочить, – Гермоген пожал плечами. – Слышу, во дворе метелят кого-то… Интересно стало – кого? Смотрю – знакомый, дай, думаю, помогу, отломил от телеги оглоблицу…
– Ой, так уж случайно ты тут проходил? – хитро прищурился Иван.
Гермоген ухмыльнулся:
– Ну, не случайно, конечно. Тебя разыскивал – еще на торгу углядел, хотел подойти, да затрепался языком с одним купчишкой. Дело важное у меня к тебе, друже!
– Что за дело? – удивился Раничев, но тут же махнул рукой. – Впрочем, пока потерпит, – он наклонился к раненому:
– Кто таков? Говори, тварь, иначе будешь умирать мучительно и долго.
– Не знаю я ничего, – вражина испуганно сглотнул слюну. – Мы завсегда у рынка кормимся, колпачников да татей охраняем, мало ли, кто разбухать начнет? А тут к Тимохе, старшому нашему – вон он, валяется – гусь один подошел – надо мол, проучить кой-кого.
– Что за гусь?
– Мордатый такой, нахальный, говорит тягуче.
– Как московит?
– Во-во, как московит…
– Та-ак… – протянул Раничев и обернулся к своим. – Что ж, пойдем в корчму, посмотрим…
Корчмарь, старик Питирим, оказался вовсе не старым еще мужиком, только уж слишком морщинистым и седым, чувствовалось, что повидал виды. Питирим только что явился с торжища, где, по собственному признанию, пытался купить твореного меду.
– Какие еще тати? – изумленно переспросил он. – Не знаю никаких татей, окромя стражников да рыночного блюстителя ярыжки Куприяна, вот уж кто настоящий тать и мздоимец, вот третьего дня…
– Служку своего позови, – перебил Раничев. – Такого, раскосенького.
– А, Рустема… – Питирим поднял голову и зычно покричал: – Эй, Рустем, Рустемко! Не откликается, рожа половецкая… Эй, Найден, – он подозвал другого слугу, совершеннейшего русака, конопатого, белобрысого и курносого, с глазами цвета осеннего неба. – Рустемку не видал ли?
– За вином пошел, в погреб.
– Позови.
Поклонившись, служка убежал… Вернулся с трясущимися от страха губами:
– Там… Там…
Иван переглянулся с друзьями и кивнул Питириму:
– Веди.
Раскосоглазый служка Рустем, лицом вниз, лежал на пороге. В спине его, под самым сердцем, торчала костяная рукоятка ножа.
Оставаться у Питирима не стали, пошли к Ефимию, на постоялый двор. Там и поговорили обо всем, заодно помянули погибшего служку.
– Не пожалели, шпыни, парня, – зло бросил Раничев. – А что у тебя за дело, брат Гермоген?
– Какой уж теперь брат? – бывший монах грустно усмехнулся. – Расстрига. Да и не Гермоген я – Афанасий. А дело вот какое – видишь ли, Иван, собрался я жениться.
Раничев едва не выронил кружку с пивом:
– Жениться? Что ж, дело хорошее. И на ком же, может, знаю?
– Да знаешь, – кивнул Гермоген-Афанасий. – На Матрене-вдовице.
Опа! Иван еле сдержал удивление. Жениться на… так скажем, известной своим легким поведением даме, это, по здешним правилам, было нечто.
– Да плевать я хотел на правила, – Афанасий махнул рукой. – И ты не думай, не богачеством Матрениным прельстился, люблю я ее. Давно уже, как только увидел.
Раничев покачал головой:
– Ну а мои каковы функции?
– Сватом быть попрошу, – улыбнулся расстрига. – Вот прямо сейчас и попрошу – вид у тебя вполне представительный, знатный – самый настоящий боярин.
– Так я и есть боярин, – усмехнулся Иван.
Тут же и сладились. Раничев, прихватив с собой Лукьяна с Михряем – Лукьян и так вполне прилично выглядел, а Михряя Иван пожаловал личным плащом – синим, подбитым беличьим мехом, с узорами.
Афанасий нанял вместительные сани, уселись на мягкой соломе, поехали. Возница щелкнул бичом:
– Н-но, залетные!
С шиком прокатив мимо старой башни, резко повернули направо – объехали торг – остановились у задних рядков ненадолго, Афанасий сбегал купил невесте подарки – изящное серебряное колечко и цветастый платок с золотой нитью. Похвастав всем этим, бывший монах ткнул возницу кулаком в бок:
– Ну, теперь гони в Заручевье!
Резко рванув с места – зазевавшийся Раничев едва не слетел с саней, хорошо, успел ухватиться за Лукьяна – шибко помчали кони, полетел из-под копыт снег, подул в лицо легкий, чуть-чуть с морозцем, ветер. Проехали новые, не так давно выстроенные после пожара, кварталы – избы одна к одной – хоромины. Слева потянулась знакомая пустошь – именно тут стояла когда-то усадьба наместника Евсея Ольбековича – приемного отца Евдокси. После пожарища все так и оставалось в запустении, видно, прямых наследников не осталось… Впрочем, как это не осталось? А Евдокся тогда, спрашивается, кто? Она-то и имеет право на всю эту землицу, да на запущенный, выгоревший наполовину сад. Вот, выправить грамоту, и… Раничев про себя усмехнулся: ну, блин, даешь, Иван Петрович, совсем уже из ума выжил! Евдоксю-то для начала надобно из сорок девятогогода вернуть, а уж потом вовсе не сюда возвращаться – в свое, привычное время. Которое, впрочем, уже и подзабываться слегка начинало, Иван даже иногда просыпался в холодном поту – а было ли все? Исторический музей, самодеятельная рок-группа, в которой играл на басу, квартира, Влада – женщина широких взглядов, по профессии врач?
Впереди показался неширокий замерзший ручей, миновав который, сани с разгона взнеслись на пологий холм и остановились у высокого частокола.
– Вон она, тут живет, вдовица Матрена, – показав рукой на широкие, обитые железными полосами ворота, пояснил Афанасий. – Вы идите с подарками. Я вас на углу подожду, у церкви Фрола и Лавра.
Важно кивнув, сваты слезли с саней, и, немного размяв ноги, забарабанили кулаками в ворота:
– Эй, отворяйте! У вас товар – у нас купец.
Ворота тут же открылись, словно бы гостей давно уже поджидали. Сгорбленный старик-слуга закланялся, затряс жиденькой бороденкой:
– Входите, входите… Давно вас ждем. Посейчас доложу хозяйке… – старик с неожиданной проворностью взбежал на высокое крыльцо. – Матрена Ивановна, приехали-таки скоморохи! Куда их пока – в людскую? Ну, язм так и помыслил… – Он обернулся к гостям. – Эй, скомороше! Давайте, к соседнему крыльцу.
– Что это старый хрен нас за скоморохов принял? – удивился Михряй. – Нешто похожи? Надо сказать, чтоб не бесчестили…
– Погоди-ко, – Раничев вдруг увидел на верхней, окружавшей высокие купеческие хоромы галерее стройную фигурку с непокрытой головой, в длинном синем с серебром сарафане и распахнутой телогрее. Ветер трепал светлые волосы девушки, щеки раскраснелись, серые блестящие глаза сверкали, словно бы предвкушали нечто…
Таисья – узнал Раничев. В общем-то, ничего необычного в появлении здесь бывшей разбойницы не было – они ведь с Матреной подруги все-таки. Однако… Однако что-то таинственное и не совсем обычное почудилось вдруг Раничеву в этом просторном дворе. Пуст был двор, не считая старого слуги-привратника, пуст абсолютно. А где же, интересно, челядь? Ну, допустим своих холопей у вдовицы нет, чай, не боярыня, купчиха, пусть и очень богатая, но ведь помощники, приказчики, слуги должны же быть – иначе ж какже со всем хозяйством управиться? Домина эвон, в три этажа, с переходами, крылечками, галереями – истинные хоромы, не у каждого князя такие отыщутся, не говоря уже о боярах. Такой дом присмотра требует, да и не похоже, что не ухожен. Весь двор чисто выметен, снег почищен, даже с крыш амбаров – и то сбит аккуратно. Собаки – злобные псины – вона, сидят на цепях у будок да, помахивая хвостами, просительно посматривают на старого слугу. А тот идет уже с миской, видно, принес псам позавчерашних щей с косточками. Иван хмыкнул: уж больно умильно посматривали собаки на миску, зато на гостей – ноль внимания. Привыкли? Странно…
– Идите за мной, скомороше, – покормив собак, поманил сватов старик.
– Да какие мы тебе… – начал было Лукьян, однако Раничев вдруг крепко наступил ему на ногу и шепнул:
– Помолчи-ка, парень… Чую, неладное что-то тут делается.
Михряй тоже кивнул:
– И я чую.
– Вот и проясним ситуацию, прежде чем сватать, – улыбнулся Иван. – Мало ли что? Сдается мне, здесь одна моя старая знакомая верховодит… Эх, лицо б чем закрыть.
Слуга недовольно посмотрел на них с крыльца:
– Долго еще лясы точить будете? Забыли – хозяйка ждать не привыкла.
Раничев улыбнулся:
– Идем уже, старче, идем.
Поднявшись по высоким ступенькам крыльца, они миновали сени и очутились в просторной горнице с небольшими оконцами и печью – людской. Вдоль стен стояли лавки и длинные сундуки. На лавках что-то лежало. Что-то знакомое… Раничев подошел ближе и хмыкнул, увидев перед собой аккуратно разложенные инструменты – гудок с гуслями, свирель, бубны. Рядом с инструментами лежали скоморошьи «личины» – маски.
Обернувшись, Раничев подмигнул своим:
– Надевайте… Кто из вас играть на чем умеет?
– На свирели немного могу, – кивнул Михряй. – Помню, в позапрошлое лето коров у батюшки пас – там и научился.
– А ты, Лукьяне?
– А я ни на чем…
– Жаль… Ладно, будешь на бубне – тут много ума не надо.
– Ох, – Лукьян вздохнул и искоса посмотрел на Раничева. – Боюсь, Иване Петрович, ввязываемся мы в такое дело, которое учеными словами называется – авантюра.
Иван расхохотался:
– А мы с тобой и в корчме в авантюру ввязались! Уж там-то куда как опаснее было… Ну, выбрали себе личины?
Сняв верхнюю одежду – в горнице было жарко натоплено, – гости надели маски. Раничев взял под мышку гусли, подошел к внутренней двери, толкнул… Отлетевший в сторону старик схватился за ухо и скривился. А и поделом – не подслушивай.
– Идите, – потерев ухо, как ни в чем не бывало кивнул слуга. – Ждут… Чего втроем сегодня – Василий что, приболел?
– Приболел, – односложно отозвался Раничев. – На дворе-то чай, не травень. Морозно!
Ничего не ответив, старик провел гостей крытыми переходами на второй этаж, и остановившись перед роскошной, украшенной резьбою и позолотой дверью, постучал.
– Ну? – послышался из-за двери требовательный девичий голос. – Явились наконец скоморохи?
– Пришли.
– Так какого рожна медлят?
Слуга обернулся и с поклоном распахнул дверь:
– Входите!
Гости вошли, оказавшись в просторных покоях с затянутыми плотными бархатными занавесками окнами. Было жарко, пахло миррой и каким-то сладковатым дымком, тускло горели свечи. Весь пол устилал широкий ворсистый ковер, напротив входа, перед широкой портьерой, возвышалось широкое, устланное медвежьей шкурой ложе, на котором томно разлеглись две девушки – светловолосая, с большой грудью, Таисья и синеглазая темненькая Матрена. На Таисье красовался богатый синий сарафан, под которым, похоже,ничего больше не было – томно белели бесстыдно обнаженные плечи. Такой же сарафан – только ярко-алый, с золотым узорочьем – был и на хозяйке дома, молодой вдовице Матрене, и тоже – только он один. Смуглая рука девушки покоилась на плече подруги, левая лямка соскочила, обнажив маленькую крепкую грудь с коричневым острым соском. Иван усмехнулся под маской, услышав, как парни громко сглотнули слюну.
– Ну, наконец-то явились, – посмотрев на скоморохов, язвительно усмехнулась Матрена. – Чего втроем сегодня?
– Василий, вишь, приболел.
– Меньше пить надо! Ладно, давайте, зачинайте… Сегодня не с плясовой начнем – былину пойте.
Вот те раз! – озадачился Раничев. Былину! Попробуй-ка, спой, ежели не знаешь, это ж вам не блюз. Придется выкручиваться…
Иван нисколечко не волновался – ценил себя, как музыканта – да, тем более, чего волноваться-то? Они – трое здоровых, могущих за себя постоять мужиков – против двух субтильных экзальтированных дамочек? Таисья, правда, представляла вполне определенную опасность – уж, кто-кто, а Раничев это хорошо знал, было дело – едва не убила. Крови Таисья не боялась, могла и нож метнуть со всей меткостью. Вот ее-то и следовало, в случае обострения обстановки, вывести из строя первым делом, не убивать, конечно, лучше всего – сломать руку. Хотя, наверное, до этого не дойдет, по крайней мере, хочется верить.
– Былину, говорите? – усевшись на лавку, Раничев примостил на колени гусли – хорошие, из качественно высушенного и проклеенного клена – и задумчиво тронул пальцами струны:Там, где клен шумитНад речной волной…
Девки слушали, затаив дыхания, прослезились даже. Примерно на середине песни, Таисья неожиданно встала и громко хлопнула в ладоши. Портьера зашевелилась, раздернулась, и в горницу, покачивая бедрами, вошли – вплыли – три обнаженные девы – красавицы с узкими степными глазами. Каждая несла на плече серебряный кувшин.
– Ставьте сюда, – распорядилась Таисья – похоже, она сейчас была здесь за главную.
Девы, поклонясь, ловко опустили кувшины на ковер и, раскачиваясь, уселись рядом.
Таисья ловко наполнила стоявшие за ложем кубки, один протянула Матрене:
– Пей, сестрица, пей, веселись!
Черт побери! Она что же, отравить вдовицу собралась? Раничев четко заметил, как Таисья, отвернувшись, ловко повернула камень на одном из украшающих пальцы перстней,незаметно сыпанув в кубок какого-то зелья. Нет, не должна бы травить – эвон, свидетелей-то сколько, не полная же она дура, в конце-то концов. Тогда зачем? Ладно, посмотрим, что дальше будет.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [ 22 ] 23 24 25 26 27
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.