read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


– А и разрушим, как же!
Многонько народу в сани набилось – поехали, с песнями, прибаутками:Масленица-блиноеда,Масленица-жироеда,Масленица-обируха,Масленица-обмануха!
В каждых санях нашлись и блины и бражка, и пиво – богатенькая вдовица Матрена не только на сани расщедрилась – пей, народ, гуляй, веселись – одно слово – Праздник!
Так вот, с посвистом, со смехом, с песнями, подъехали к лесу – вот и снежный градок: высоки стены, водицей студеною политы, попробуй-ка, возьми! Заручьевские-то ребята, как увидали сани, загалдели, засвистели, заулюлюкали. Брошенный снежный комок попал Раничеву в спину. Сидевший в первых санях Иван обернулся, погрозил кулаком беззлобно, привстал:
– Православные, все тут не вылезайте, там, за поверткой, еще один градок выстроен, куда как выше!
– Куда уж им выше?! – смеясь, похвалялись заручьевские. – Этот-то не взять.
С обеих сторон уже полетели снежки, послышался смех – кто-то сверзился вниз со стены. Покатился по ледяному желобу – эх, хорошо!
– Захар, – Иван шепнул оброчнику. – Смотри, чтоб сбитень с блинами не кончился.
– Не кончится, – усмехнулся Захар. – А и кончится, так еще привезу, не беспокойся, боярин.
Оставив группу молодежи брать снежную крепость, Иван повез остальных к следующим. Всего ж крепостиц было выстроено три – на всех дорогах, ведущих к вотчине Аксена Собакина. Теперь уж точно – оттуда мышь незаметно не выскочит.
Раничев, самолично правя санями, как сумасшедший носился от одной крепостицы к другой, посматривал на маячивший в отдалении на холме частокол. Ну, что же не едете-то? Иль дотемна ждать хотите? Так на тот случай и мы кострища зачнем жечь, хороводы устроим – пива, сбитня, блинов хватит!
Так закрутился Иван, что даже не сразу узнал тиуна Хеврония. Да и тот хорош гусь – подобрался незаметненько, вынырнул из толпы, тихонько шепнул:
– Все сладилось, господине.
– Ну и славно! – потерев руки, Раничев снова посмотрел на собакинский частокол. Вздрогнул, закусил азартно губу:
– А ведь едут, Хевроний! Едут…
И в самом деле, из распахнувшихся в частоколе ворот выехало несколько санных повозок, числом примерно с десяток, уж никак не меньше – большой, украшенный разноцветными лентами поезд. Подъезжали, махали руками радостно, рядом с возами, на конях, вооруженные копьями воины – охрана:
– Православные, пропустите, в Пронск, на ярмарку опаздываем!
Раничев узнал Аксена, отвернулся, нырнул в толпу, потянул в хоровод парней да девчонок, стараясь, чтоб собакинский поезд поплотнее окружила толпа. Затянули песню:А мы Масленицу провожали,Ой, люли-люли, провожали!Во земельку закопали,Ой, люли-люли, закопали!
Воины вынуждены были спешиться – а куда деться, не давить же народ? Эдак могли разозлиться да вполне с коня сбросить, затоптать. Похоже, то же понял и Аксен, красивое, бледное, с небольшой бородкой лицо его исказила гримаса. Обернувшись, он что-то зло бросил своим. Возчики отогнали возы в сторонку, воины спешились.
Раничев сноровисто окружил их поющими да пляшущими людьми:Масленица-обмануха,До поста довела,Всю еду взяла,Дала редьки хвостНа Великий пост!Мы его поели —Брюха заболели!
Пей, веселись, православный люд!
Хевроний с Захаром быстро притащили бражки да принялись угощать воинов. Напрасно Аксен пытался сохранить меж своими людьми хоть какое-то подобие порядка – его и не пустили-то. В бессильной злобе молодой боярин вынужден был подчиниться, даже выпил сбитню… И закашлялся, подавившись блином – увидал, как толпа парней живо побежала к возам. Закричал, грозно размахивая руками, – сабельку опасался достать – живо выдернут:
– А ну стойте! Прочь! Прочь пошли, прочь!
Ага, прочь, как же! Не для того раничевские оброчные крестьяне целую ночь снежные городки строили! Вот, теперь-то самая потеха начнется…
С песнями и веселым криком понеслась за парнями толпа девчонок, под это дело, никем не замеченный, выехал из лесочка всадник в черной бархатной однорядке и богато украшенной шапке. На поясе его позвякивал меч. Обернувшись на полдороге, всадник кивнул кому-то в лесу и поднял руку – мол, покуда ждите. Потом подогнал коня, направляясь к повозкам.
Хороши были у Аксена повозки – вместительные, большие, крытые воловьими шкурами. Изнутри вдруг послышались крики:
– Ослобоните нас, православные! Не дайте в чужедальней землице сгинуть!
– Что такое? – остановились хороводные. – Никак, кричал кто-то? А ну, кого везете, парни?
Видя такое дело, возницы, недолго думая, соскочили с облучков и со всех ног бросились к лесу. Раничев дернул полог, обернулся, закричал радостно:
– Православные! Да тут люди в цепях! А ну выходите…
– Не можем, господине. Прикованы…
– За кузнецом, за кузнецом съездить надоть!
– Да я кузнец, с ярмарки возвращаюсь, у меня и инструмент имеется.
Иван усмехнулся – по его приказу оброчный кузнец Кузьма до поры до времени прятался, как рояль – в кустах.
Из повозок, радостно гомоня, выходили освобожденные – девчонки и молодые отроки, совсем еще дети.
– Смотри-ко! – тиун Хевроний вдруг узнал своих. – Эй, Ондрюха, Лавря! А мы думали – вы в болоте утопли. Наших, наших не видали боле?
– Видали… Лукьяна с Михряем да прочих. Да вон они, от дальней повозки бегут.
– Стоять, быдло! – Аксен наконец добрался до своего коня, выхватил саблю. – Все эти люди – мои холопи, в чем имеются грамоты.
– Вот мы сейчас и взглянем – что за грамоты?
Аксен затравленно обернулся и побледнел, узнав человека в черном:
– Хвостин… А я думал – ты с нами… Выходит, ошибся.
– Errare humanum est, – зло усмехнулся Хвостин. – Человеку свойственно ошибаться.
– Врешь, не возьмешь! – округлив глаза, громко воскликнул Аксен и, подняв на дыбы коня, поскакал к лесу… Оттуда, навстречу ему, сверкая чешуйчатыми доспехами с боевым кличем неслись воины рязанского княжича Федора.
– Обложили, гады, – сплюнул Собакин. – Ровно волка – обложили.
Спрыгнув с коня, он рванулся к кустам… Гремя доспехами, воины пронеслись мимо.
– А, постой-ка, Дмитрий Федорович, – усмехнулся Иван, глядя во след боярскому сынку. – Вы тут покамест без меня разбирайтесь – чай, видоков-свидетелей не на одно уголовное дело хватит. А я… есть тут у меня кое-какие счеты…
Прыгнув в сани, Раничев хлестнул коней, нащупывая спрятанную под соломой саблю. Слева от дороги, проваливаясь по колено в снег, бежал Аксен. Врешь, не уйдешь…
Боярский сын оглянулся, узнал Ивана, и в глазах его промелькнул ужас.
– Дьявол! – закричал он. – Дьявол.
– Ну уж нет, Аксене, – Раничев обиженно рванул его за воротник. – Дьявол – это как раз ты! Хочешь повидаться с Армат Кучюном?
– Ты и это знаешь? – осклабился боярин и вдруг заблажил, упав на колени: – Пощади! Дай уйти… У меня много золота, очень много – Армат Кучюн платил щедро… Ну?
Кланяясь, Аксен вдруг попытался ухватить Ивана за ноги… и получив хорошего пинка в лицо, отлетел в сторону, завыл…
Едва не задев Ивана, из лесу просвистела стрела. Громко вскричав, Раничев упал лицом в снег, затаился в ожидании – кто? Кто же? Оставшиеся людишки Аксена? Похоже, чтотак… Впрочем, чего гадать, во-он, бежит кто-то из лесу.
– Аксен! Аксене!
Голос женский… Таисья!
– Вставай скорее, боярин, у меня в лесу лошадь, как-нибудь доскачем вдвоем.
– Таисья, – поднимаясь на ноги, осклабился Аксен. – А где Никитка, слуга?
– В обители дожидается… любый!
– Я всегда знал, что ты меня когда-нибудь выручишь. Иди же, дай, обниму тебя, люба!
Закинув за спину лук, разбойная девица бросилась в объятия смазливого боярского сына:
– Я так ждала этого, Аксене.
– Я тоже… – Аксен сделал вдруг резкое движение рукой. Таисья обмякла, серые блестящие глаза ее на миг округлились, в уголке рта появилась темная ниточка крови.
– За что? – прошептала она, умирая.
– Ты слишком много знала, Таисья, слишком много. Увы! – наклонясь к трупу, Аксен выдернул нож. – К тому же – у тебя только один конь.
Вытерев мокрый от крови нож об одежду убитой, Аксен засунул клинок за пояс и, оглянувшись, быстро побежал к лесу.
– Да, «Боливар не вынесет двоих», – поднимаясь, процитировал Раничев. Хотел было окликнуть убийцу, да, наткнувшись взглядом на лук, передумал. Гоняйся тут за ним по всем лесу – не больно-то надо. Наложив на тетиву стрелу, Иван опустился на одно колено, прицелился…
Свист…
С коротким криком Аксен словно бы споткнулся и сходу повалился в сугроб.
– Прямо в яблочко, – усмехаясь, произнес подъехавший Хвостин. – Надеюсь, это тот случай, когда говорят – ab altero exspectes alteri quod feceris! Жди от другого то…
Глава 20
Июль 1402 г. Анкара. Баязид
Конское ржанье,
Жужжание стрел,
Копий сверканье —
Желаний предел.
Мчатся стрелой —
С седел долой!
Время пришло —
Снова в седло!Григол ОрбелианиК Ярали
…что ты сам ему сделал. Вернее – хотел сделать.
Да-да, именно так. Эти слова вспомнились вдруг Ивану уже под Анкарой—Ангорой, куда он добрался-таки и, кажется, вовремя.
Прихватив с поличным пытавшегося было бежать московита Игнашку, Иван с людьми Хвостина вскрыли наконец долго гнивший гнойник в Ферапонтовом монастыре. Убежал в леса Феофан – люди говорили, где-то в далеких чащобах вдруг объявился пустынник – истовый старец – скорее всего, то и был опальный архимандрит, скрывшийся в эрьзянских лесах от правосудия и княжьего гнева. Раничев еще попытался искать неуловимого «старца Филофея» – тут неожиданно подмогла вдовица Матрена, вспомнив, к чему сговаривала ее разбойная дева Таиська – отписать на имя старца имущество. Поразмыслив немного да порасспросив хорошенько монахов, Раничев понял – не было никакого старца, а был – боярский сын Аксен Собакин, воспользовавшийся и язычниками, и именем старца в своих гнусных корыстных целях.
Расстрига Гермоген – Афанасий – уговорился-таки с Матреной о свадьбе, по-людски порешили – по осени, как и принято везде было. Иван присутствовал на помолвке, как же без него-то? А потом, как затеплело, навалились хозяйственные заботы-дела: к севу готовиться, землицу заново измерять, восстанавливать да расширять торговый рядок у брода – хватало дел, да и помощников хватало – Хевроний-тиун, Захар Раскудряк, Лукьян, староста Никодим Рыба с сыном своим Михряем – все люди закаленные, не раз проверенные, свои. Да, Марфена-таки нашла себе суженого – Кузему-отрока – вытянулся парень к весне, силенок набрался, да попросился в дружину к Лукьяну. Вот, годок-другой – наберется ума – тут уж и оженить можно. Марфена про то загадывала, улыбалась весело, только лишь иногда, когда не было поблизости никого, нет-нет да и пробегалапо ее лицу грустная серая тень. Эх, Иване Петрович, боярин, служкою бы к тебе пошла, рабыней… Ну, да кто знает, может, что случится еще. Стараниями Раничева окрестные землевладельцы оброчников его обижать опасались, знали – ежели что, ответ себя ждать не заставит – и конно, и оружно, и людно. К тому ж теперь и на самом-самом верху была у Раничева заступа – Федор Олегович стал-таки великим князем рязанским после ожидаемой смерти отца. Как цинично заметил по этому поводу Хвостин: potius sero quam nunquam – лучше поздно, чем никогда. Грустно было бросать наладившуюся жизнь, расставаться с друзьями, однако понимал Раничев, – надо, ведь где-то ждала его Евдокся, надеялась – на кого еще было? Иван уходил не по-английски, приватно – попрощался со всеми, закатив по такому случаю небольшой пир, сказал самым верным – Лукьяну, Хевронию, Никодиму, – что едет по княжьему поручению на юг, в Кафу. Те пожелали удачного пути – тут и попутный караван пристатился, до Кафы безо всяких проблем добрались, да и там повезло – уходила в Трапезунд вместительная ускиера старого знакомца Ивана дона Винченцо Сальери. Ну а от Трапезунда до Ангоры – всего ничего, Раничев купил коня, не пошел пехом, знал – не сегодня-завтра начнется великая битва.
И началась!
Ангора – хорошо укрепленный, с высокими стенами город – располагался посреди широкой долины, занятой войсками Тимура. Прикорнувший на ночь под кустом Раничев даже поначалу не мог понять, кто его разбудил, да так лихо – просто-напросто вытащил за ноги какой-то гулям в золоченых доспехах и зеленом плаще, опустошив раничевский кошель, деловито взмахнул саблей…
– Эй, парень, – уворачиваясь, закричал по-тюркски Иван. – Так-то ты, помесь индюка и барана, относишься к приближенным эмира?!
Индюк и баран вызвали большой интерес у стоявших рядом воинов, видимо, подчиненных того, что в плаще. По их мнению, ругать достославного сотника Беким-бека мог либо напрочь больной на голову человек, либо… либо облеченное достаточно большой властью лицо.
– А ну, немедленно верни мне коня и все деньги, гнусный ишак! – подбоченился Раничев. – Впрочем, нет, деньги раздай своим воинам – пусть после победы над турками выпьют за мое здоровье.
Последняя фраза явно понравилась воинам, что же касается их командира, то тот лихорадочно соображал, что же, ради всемилостивейшего Аллаха, делать? Какой-то напрочь непонятный тип костерит его на чем свет стоит в присутствии собственных подчиненных и… Может, и вправду, имеет право?
Иван повернул голову: вся равнина близ Ангоры – около полутора десятка верст – была покрыта воинами Тимура. Блестели доспехи, ржали лошади, реяли на ветру разноцветные бунчуки царевича Пир-Мухаммеда, посреди воинов угрюмыми серыми башнями возвышались боевые слоны, привезенные эмиром после индийского похода. Тихо было кругом, жарко – в светло-синем джинсовом небе слепило глаза яркое солнце.
И вдруг тишину разорвал грохот тамтамов и звон цимбал!
– Турки! – один из воинов в волнении показал рукой вперед, откуда быстро приближалась многочисленная конная рать. Под копытами тысяч коней задрожала земля.
– Поскачем же скорей, а то вряд ли успеем принять участие в битве! – вскочив в седло, Раничев обернулся. – Кто твой командир, сотник? Поспешим же под его стяг!
Иван посмеялся в душе над собственной безрассудной храбростью. Хотя нет… безрассудно было бы сейчас вести себя как-нибудь иначе – зарубили бы тут же.
– Едем! – сотник решительно взвился в седло. – Вот он, на белом коне, наш славный предводитель, темник Тайгай.
– Тайгай?! – обрадованно переспросил Раничев. – Так он здесь, старый дружище? Ну, уж теперь будет с кем выпить после победы!
А турки приближались все быстрее и быстрее, охватывая узкой вытянутой подковой правый фланг войск эмира. Еще немного – и они будут здесь, сметут, опрокинут гулямовв узкую пересохшую речку. Ну… стреляйте же, что ж вы?
И, словно услышав Ивана, какой-то храбрец в золоченом шлеме повелительно махнул рукой. И словно взорвалась земля – полетело в хрипящих от страха турецких коней горящее боевое зелье. И тучи стрел затмили небо. Турки захлебнулись в атаке. Где-то почти в середине поля, в ставке Тимура, взвилось синее знамя – сигнал к контратаке.
– Хур-ра-а-а! – вскакивая на коня, закричал храбрец. – Покажем же этим демонам, что такое воины Нуреддина! – Он обернулся, и Раничев узнал красивое волевое лицо беспутного ордынского княжича.
– Тайгай, – вместе со всеми бросив коня вперед, что есть мочи закричал Иван. – Тайгай, друже!
– Иван? – на скаку обернулся Тайгай. – Ах, до чего ж я рад тебя видеть! Знаю в Сивасе одну корчму… выпьем после победы!
– Обязательно выпьем, – кивнул Раничев – Заметано.
– Хур-р-а-а-а!!!
Крича, неслась на врага победоносная конница Тимура. Правый фланг Нуреддина неудержимо громил врагов. В центре взвилось красное знамя царевича Пир-Мухаммеда – вот уже помчалась в атаку главная часть войска, вперед, на янычар, на сипахов, на сербских латников… Вы-то что забыли здесь, ребята? Иль не помнит уже никто Косова поля?
И вот уже враг бежит! Раничев чувствовал, как его и других захватывает пьянящий азарт – Хур-ра-а!!! – размахивая саблей, он, вслед за Тайгаем, вынесся далеко вперед, к подножью холма… Какой-то человек в белой чалме, в окружении закованных в пластинчатое железо воинов, смело орудовал секирой на длинном древке.
– Баязид! – обернувшись, указал на него Тайгай. – Мы возьмем его, возьмем!
Взять сразу не удалось – охрана обреченного султана продержалась почти до самого вечера. Раничев устал махать саблей, остановился, с удивлением осматривая обагренный вражеской кровью клинок, вздохнул отрезвленно. Ему-то зачем все это?
А всадники Пир-Мухамада, Шахруха, Нуреддина продолжали преследовать разбитое турецкое войско.
Ага, тот, в чалме, вскочил на коня.
– Что встал, Иване? – улыбаясь, подъехал Тайгай, перехватил взгляд. – Кажется, Баязид хочет уйти? Не выйдет.
– Это уж точно, не выйдет, – со всем знанием исторического детерминизма устало кивнул Раничев, глядя, как поскакали к холму люди Тайгая. Сам-то он никуда не поехал – зачем? Баязида приведут и без него, и вообще – Иван посмотрел на быстро темнеющее небо – пора бы и в стан Тамерлана, потребовать обещанное.
Тимур как ни в чем не бывало играл в шахматы с сыном Шахрухом. Шахрух проигрывал и Тамербек силился сдержать радость – не к лицу ему, повелителю полумира, только что одержавшему славную победу, радоваться выигрышу в игре, словно маленькому ребенку. И все же – радовался. Начальник стражи в блестящей кирасе и шлеме, войдя в шатерэмира, почтительно склонил голову:
– Пришел какой-то человек, повелитель. Говорит, ты его ждешь.
Тимур нахмурился, почесал стриженую седую бороду:
– Я жду сейчас только одного человека – Баязида Грома, поверженного султана турок. И буду ждать его долго – не дай Аллах, его не приведут ко мне!
– А что делать с тем бродягой?
– Что ему от меня нужно – узнай.
Нукер вышел из шатра, а когда вернулся, губы его тряслись:
– Он сказал… Я боюсь повторить, всемилостивейший…
– Ну? – Тимур сурово сдвинул брови.
– Сказал, что ты ему что-то должен… Зовут его Ибан.
– Ах, Ибан, – бросив шахматы, Тамербек вдруг глухо расхохотался: – Так это он мне кое-что должен! Что стоишь? Зови его сюда немедля!
Войдя в шатер, Раничев поклонился:
– Вот и я, Повелитель.
– Ты-то мне как раз не очень нужен, – усмехнулся Тимур. – Помнишь, что обещал?
– Ах, ты про султана, – Иван зевнул и пожал плечами. – Тайгай, похоже, уже тащит его сюда. Скоро приведет… если, конечно, на его пути не окажется какой-нибудь корчмы с вином и веселыми девками.
За стенами шатра послышался какой-то шум и приветственные крики.
– Повелитель! – вбежав, бросился на колени нукер. – Княжич Тайгай привел Баязида!
– Ну вот, – Тимур потер руки. – Наконец-то сделали дело.
Поднявшись на ноги, он вышел на середину шатра. Тайгай и его гулямы ввели плененного султана, широкое лицо которого, обрамленное окладистой бородой, несмотря на ситуацию, дышало благородством и силой.
– Улыбаешься? – вместо приветствия молвил турок. – Недостойно насмехаться над тем, кого покарал Всевышний.
– Я смеюсь вовсе не над тобой, Баязид, – Тимур покачал головой. – Забавно, что Аллах позволяет властвовать в мире хромцу, как я, и слепцу, как ты. Ты долго был слепым, Баязид, и не внял моим словам. Что же касается моей радости – да, я ее не скрываю, как, думаю, не скрывал бы и ты. Сейчас же – что говорить? Будь гостем в моем шатре… Садись рядом со мной. Чуть позже я верну тебе твоих жен и невольниц. Надеюсь, мои люди не нанесли урона твоей чести? – эмир искоса посмотрел на Тайгая.
– О, нет, – покачал головой султан. – Они вели себя вполне учтиво.
Кивнув, Тимур снял с указательного пальца золотой перстень с крупным рубином и, подозвав Тайгая, протянул:
– Носи!
Ордынец поклонился, и эмир перевел взгляд на скромно стоявшего в уголке Раничева, улыбнулся:
– Теперь ты… Хасан ад-Рушдия ждет, чтоб исполнить все твои просьбы. Он – в лагере Шахруха.
Иван поклонился и вышел.
– Пойду с тобой, заодно там где-нибудь и выпьем, – нагнал его Тайгай. – Расскажешь, как тебе живется.
– Да что я? – Иван хохотнул. – Ты! Ты-то как?
– Да я ж тебе рассказывал как-то, эмир пожаловал мне союргал в Семиречье, там и хозяйствую. Жаль вот Тимур Кутлуга – умер, теперь и выпить не с кем. Наш-то эмир, – оглянувшись, княжич понизил голос, – чем дальше, тем хуже! Повелел срыть в Самарканде все майхоны! Представляешь? Скоро доберется и до Семиречья. Где тогда выпьем?
– А ты вложи деньги в питейный дом, верным людям. Могу даже подсказать – где. Помнишь твои старые земли?
– Еще бы не помнить… – Тайгай вздохнул. – Как и прежнего моего господина, Тохтамыша. – Как там интересно все сейчас, в Угрюмове?
– Да ничего себе, – засмеялся Иван. – Старый князь умер, молодой – Федор – больше на Москву смотрит.
– И наших, ордынцев, на Москве много. Меня вот тоже звал Василий-князь. Не знаю – надоест здесь все – уеду.
– Веру менять придется.
– А, – Тайгай отмахнулся. – Надо, так поменяю.
– Тем более, последователям Магомета запрещено пить вино, – пошутил Раничев.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [ 24 ] 25 26 27
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.