read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


– Что-то ты больно задумчив, – Раничев растормошил парня. – Случилось что?
– Да так… – нехотя отозвался Евсей. – Отец настоятель меня в хоромах своих остановил, рассматривал так… будто корову на рынке!
– Будто корову, говоришь? – насторожился Иван.
– Ну да, только что в рот не глядел, зубы не пересчитывал – все ли целы? Да еще монах один, дюже ласковый, толстый… кажется, Илларионом звать, по голове меня гладил да к себе в келью звал, обещал показать, какие у него образа висят.
– Так что ж ты не пошел? – засмеялся Раничев.
– Алексий не пустил, сказал – нечего у брата Иллариона делать.
– И правильно, – кивнул Иван. – Будет тебя еще этот Илларион звать – не ходи. Сказать, почему?
Отрок вздохнул:
– Да понимаю, я все, Иване. Просто думалось раньше – обитель, святое место. А тут…
Вошел Алексий, подозрительно посмотрел на послушников:
– Пошто сидите, не молитесь?
– Да на миг только и присели…
Уж се вечер намолились досыта, наклались поклонов:
– Господи, иже еси на небеси…
Иван, конечно, не был таким уж ярым атеистом, веровал все же, но тут уж почувствовал вдруг, что совсем скоро превратится в законченного богоборца. Ночью приснился Угрюмов, не нынешний, начала пятнадцатого века, и даже не прежний, в котором Иван занимал должность и.о. директора исторического музея, а совсем другой, рубежа семидесятых-восьмидесятых. Будто стоит он, Иван, совсем еще молодой пацан, в универмаге РАЙПО в длиннющей очереди за индийским джинсами «Милтонз». Перед ним – толстая тетка с баулами, позади – кучерявая девчонка, по виду – студентка, почему-то в домашнем халате и шлепанцах, на стене, под самым потолком, белыми буквами по кумачу надпись – «Коллектив социалистического труда». Рядом с одежным отделом, еще одна очередь – за модными дисками: «Ирапшн», «Тич-Ин», «Бони М» без «Распутина», «Ву ле ву» – «АББА»… Стоял-стоял совсем юный еще Ваня, глазами пилькал, потом набрался смелости, повернулся к студентке, попросить, чтоб место покараулила, пока он, Иван, за дисками очередь займет, заодно и ей купит.
– Нет, Ванюша, – сверкая очками в темной роговой оправе, неожиданно сказал девчонка. – Зачем тебе диски? И джинсы тебе зачем? Возьми лучше меня. Смотри, какая я!
Девчонка распахнула халат… А под халатом…
Что было под халатом – или, может, ничего и не было, – Раничеву досмотреть не дали. Какой-то дюжий монах растолкал его безо всякого почтения:
– Ты – Иван, послушник?
Ну и бородища – лопатой! А кулачищи-то, а руки-оглобли – не монах, а боксер-тяжеловес!
– А ты кто?
– Я – брат Гермоген.
Да уж, Раничев чуть не засмеялся в голос. Если это и брат, то не иначе, как один из братьев Кличко.
– А Анемподист где?
– А пес его… Я теперь будильщик… сослали, твари, добились-таки, унизили, сволочуги, – пробасил Гермоген. – Ничего, еще посмотрим, что дальше будет. Ну, что – пошли, разбудим братию?
Иван кивнул, потуже подпоясывая армяк. Спросонья холодило, темно было вокруг, тихо, лишь где-то в отдалении – в Обидове? Чернохватове? Гумнове? – лаяли потревоженные чем-то псы.
– Вон, Феофан, запасся дровишками, – проходя мимо архимандритовых палат, Гермоген кивнул на поленницу. Днесь кололи монаси, теперь уж не замерзнет отец-настоятель, не то, что некоторые, – он обернулся к Раничеву и пожаловался: – Эвон, есть печечка в келье, а дровишек-то – накось, выкуси! Гноят, падлы!
– Так ты отсюда возьми, брате, – глянув на поленницу, тихо сказал Иван, ожидая, какое впечатление произведут его слова на монаха. В конце концов, здесь стоило уже запастись если и не верными людьми, то приятелями. – Бери, бери, я помогу, если надо. Архимандриту – что, убудет от него от нескольких полешков? Да ведь недаром говорят – Бог делиться велел.
– Недаром, – с усмешкой согласился инок. – И впрямь, чего зря мерзнуть?
Раничев стоял на стреме, в то время как его новый знакомец увесистыми охапками таскал в свою келью поленья. Бегал туда-сюда да приговаривал, вроде как напевал радостно:
– Бог делиться велел, Бог делиться велел…
Наконец вроде насытился, да и на дворе посветлело. Гермоген хлопнул Ивана по плечу:
– А ты молодец, парень не промах! Не знаю, с чего ты в послушники подался… Наверняка что-то любовное, а?
– Одну княжну соблазнил, – скромно признался Раничев. – Вот и хоронюсь, пережидаю.
– Ах ты, хороняка! – смеясь, инок погрозил ему пальцем. – Ну и у меня… что-то вроде. Вообще, тут, в обители раньше неплохо было, это вот Феофан прижимать начал – вседля своих токмо.
– А ты, выходит, ему не свой? – подначил Иван.
Гермоген зло прищурился:
– Выходит, так…
Посмотрев на небо, Раничев кивнул на звонницу – не пора ли будить?
– Звони, только не спеши очень, – согласился инок. – Я покамест старцев соборных добужуся.
Иван развернулся и не торопясь направился к звоннице. Гермоген остановил его свистом:
– Слышь ты, Иване. Заходи севечер ко мне в келью. Посидим, поболтаем.
– Зайду, – обернулся Раничев. – Обязательно зайду, а как же!
И снова целый день пролетел в молитвах и хлопотах. Заутреня, литургия, обедня, короткая трапеза, после которой снова кололи дрова да таскали на баню воду в больших, покрытых наледью – уже морозило, – кадках. В бане парились не все монахи, и уж, тем более, не послушники, а соборные старцы – сам архимандрит Фотий, да с ним отец-казначей, отец-эконом да уставщик – иеромонах Агафий. Инок Алексий с Евсеем прислуживали в бане – кваску принести, веничек, Раничев же после вечерни был отправлен складывать в поленницу дрова – за день их накололи немеряно. Осмотрев дровяные залежи, Иван внимательно огляделся по сторонам, плюнул, и, цинично усмехаясь, проворно зашагал прочь, искоса поглядывая на сложенную примерно до половины человеческого роста поленницу. Поди, разбери, сколь в ней дров, и сколько на дворе осталось! Ну их к ляду, складывать. Вот еще, была забота. Пока Алексия-гниды нету, вот и сходить к новому знакомцу в гости. Где ж только его келья?
Раничев остановил первого попавшегося монаха.
– Брат Гермоген? Во-он там, в дальней избе его келья.
Поблагодарив монаха, Иван, насвистывая «Хит Де Роуд Джек», быстро зашагал в указанном направлении. Интересно, как-то встретит его новый знакомец, и будет ли от того хоть какая-нибудь польза?
Гермоген встретил Ивана радостно, хлопнул по плечу:
– Заходи, заходи, друже!
Выглянув в сени, плотно притворил дверь, заложил на засовец. Раничев удивился – в их с Евсеем келье подобное приспособление отсутствовало напрочь, может быть, потому что послушники?
– Садись, чего встал? – обернулся инок, указывая на мягкую, обтянутую синим бархатом, лавку. Осмотревшись, Иван едва не присвистнул от удивления, слишком уж не вязалась окружающая его обстановка с устойчиво сформировавшимся обликом типичной монашеской кельи. Ничего себе, келья! Размерами… ну, метров пять на восемь – точно! Широкие лавки, изящный резной столик, мягкое ложе. В углу – иконы в золоченых окладах, под ними большой сундук, обитый железными полосами и запертый на висячий замок, который как раз и открывал сейчас хозяин кельи.
– Ну что, друже Иван, до Рождественского поста еще три дня… – оглянувшись, Гермоген подмигнул: – Так может, покамест винца выпьем?
– Конечно, выпьем, коль угостишь! – радостно осклабился Раничев. – И в самом-то деле, не пост ведь.
Гермоген сноровисто извлек из сундука изрядных размеров кувшин, пару увесистых серебряных кубков и огромное красное яблоко, которое тут же разломил ручищами пополам и обе половинки протянул гостю:
– На, закусывать будешь!
– А ты?
– А я сегодня пощусь, – разливая по кубкам вино, захохотал инок. – Ну, за знакомство.
Раничев едва не поперхнулся – таким тоном была произнесена эта простая вроде бы фраза. Булдаков отдыхает!
В кубке плескалось грамм семьсот мальвазеи, не самого дурного импортного вина, Иван с наслаждением смаковал каждый глоток – истосковался за последнее время. Гермоген же, напротив, опростал свой сосуд одним махом, после чего, довольно крякнув, помахал перед ртом ладонью:
– Ох, хороша мальвазеица.
– Откуда вся эта роскошь, друг Гермоген? – чуть захмелев, поинтересовался Иван.
– Откуда надо, – инок расхохотался – этакий Портос, эпикуреец, Гаргантюа, любитель поесть и выпить, да и, наверное, от женского пола, если б уж на то пошло, брат Гермоген бы не отказался.
Раничев пожал плечами – не хочешь говорить, не надо.
– Вообще-то у меня в Угрюмове лабазы, – уже другим, вполне серьезным тоном поведал монах. – И две мельницы. Мало ли – выгонят из обители, что тогда, в нищие подаваться?
– А что, бывает, что и выгоняют? – осведомился Иван.
– Запросто. Вон, Феофан, как настоятелем сюда пришел – всех моих дружек повыгонял, пес! Так без него весело жили… – брат Гермоген вздохнул: – Теперь, чую, и мой черед наступает. Феофан всех своих в старцы протаскивает – Агафона, Дементия, Евлампия-келаря. Евлампий так вообще недавно постриг принял – а уже келарь! Куда уж тут нам…
Гермоген снова наполнил кубки. Выпили.
– Все дела какие-то крутят, – жаловался Гермоген. – Тайный скит у них в лесу выстроен, ближе к ордынским землицам. Вот к тому скиту частенько отец келарь странствует, да не один – с конями вьючными, с Дементием – бывший угрюмовский тать, дрянь человечишко, он у них вроде охраны. Я, когда еще трапезным был, примечал – зачем в скит столько жратвы возить? Кого там кормить? Святых столпников? Не знаешь? И я не знаю. Вот, то-то…
История с тайным лесным скитом крайне заинтересовала Раничева. Он теперь уже не пил, больше просто пригублял, стараясь повернуть реку красноречия инока к нужной теме.
– Скит, говоришь? – наконец соизволил отозваться захрапевший было монах. – Я так думаю – новую обитель там создает Феофан, землицу, да смердов окрестных себе прихватит. Хитер, собака – вперед глядит, всю молодежь туда спровадил, детей еще совсем, ну, да это они посейчас дети, в через пару-тройку лет – вполне крепкие молодые парни.
Раничев затаил дыхание – интересно, что же выходит – монастырские, а конкретно Феофан и его люди, причастны к исчезновению отроков и девиц? Ну-ка, ну-ка, что там еще говорит брат Гермоген?
– И вот что я тебе скажу, Иване, – между тем продолжал захмелевший инок. – Об уставе я тебе скажу, вот о чем. Что там в студийном уставе сказано? – Гермоген наставительно поднял вверх указательный палец: – Юных и безбородых иноков в обитель не принимати и таковых в монаси не подстригати, а мирских юных безбрадных на служении не держати! Вот так! А сколь юнцов уже прошло через обитель? У-у-у, и не счесть. Их, правда, не подстригали, но послушниками-то они были – и потом р-раз – с отцом-келарем вдальний скит!
Ага! А оттуда – куда? К людокрадам Армата Кучюна? Впрочем нет, тот, похоже, отдал-таки дьяволу душу. Ну, свято место пусто не бывает, значит – теперь к кому-то заместо него. Так вот, подумалось вдруг Ивану, вслух же он другое сказал, как говорится, в развитие темы:
– Так, может, этот скит для Феофана, как для тебя лабазы да мельницы? Так, на всякий случай, мало ли…
– Вот! – Гермоген с размаху ударил кулаком по столу, от чего тот, бедный, подпрыгнул, а вино в кубках расплескалось. Вот! И я тако ж мыслю. Вот и этот, напарник твой, как его…
– Евсей-отрок.
– Ну да. Он тоже уж больно для послушника молод. Прости, Господи – дите-дитем еще.
Поводив вокруг осоловевшими глазами, брат Гермоген вдруг упал головой на столешницу и захрапел. Иван растолкал его – задвинуть засов, и, простившись, вышел. Головаего пухла от мыслей. Вот оно, как все обернулось. Искал в обители уязвимое место – и, кажется, нашел ответ и на другой, побочный вопрос. Разрешить бы теперь все эти вопросы, глядишь – и оброчникам раничевским куда б как легче было, и людей бы воровать перестали. Господи, как бы все половчее спроворить?! Да, прав Гермоген, тысячу разправ – молод еще для послушника Евсейко. Значит, что? В скит его? Ну да, а куда же еще? Напрасно, что ли, Феофан столь пристально осматривал отрока? Как сказал сам Евсей – «ровно быка али корову на рынке». То-то и оно, что – на рынке! Да, именно в этот таинственный скит и увезут несчастного парня, как увозили до него многих. Хорошо бы было заставить отрока немножко пошпионить. Главное, вызнать насчет скита – где он конкретно находится? Через Лукьяна наладить туда верных людей, договориться о местах встречи. Ну да, ну да… Размечтался, Иван Петрович! Прямо, «Красная капелла» какая-то получается, или «Семнадцать мгновений весны». Для начала хотя бы отрока распропагандировать надо, как Генриха Шварцкопфа в картине «Щит и меч». А как его распропагандировать, такого уперто-погруженного в религиозный дурман? На чем-то поймать? На чем… Впрочем… Остановившись на середине пути, Иван оглянулся и свернул к бане… Ага, так и есть – Евсейко с иноком Алексием деловито мыли предбанник – видно, все еще прибирались. Отлично!
Чувствуя охвативший его веселый азарт, Раничев опрометью помчался к кельям. На какого там толстого монаха жаловался Евсей? Который к нему приставал? Илларион, кажется…
– Эй, братие. – Иван едва не сбил с ног несущих воду монасей. – Брата Иллариона, случай, не видали?
– Видали. В трапезную только вот пошел. Да ты догонишь еще, успеешь…
Не дослушав, Раничев бросился к трапезной:
– Брате Илларионе!
– В чем дело, послушник? – монах обернулся – расплывшееся лицо, какое-то серое, словно комок грязи, голос манерный, тонкий.
– Отец Агафий велел позвать Алексия-инока, – на ходу врал Иван.
– Какого еще Алексия-инока? – брат Илларион явно возмутился. – И почему это именно я должен его звать? Что мне, больше делать нечего? А трапезную кто проверять будет?
– Они там, баню моют, – не слушая его, громко проговорил Раничев. – Алексий-инок и Евсей, послушник новенький…
– Новенький послушник? – переспросил сластолюбивый монах. – Тот самый, сероглазенький отрок? Ах да, да… Я схожу, так и быть. Заодно проверю, чисто ли вымыта баня.
Подобрав полы рясы, брат Илларион быстро зашагал к бане, грубо выражаясь – полетел на крыльях любви.
Так… Раничев ненадолго перевел дух. Теперь предстояло обставиться перед Агафием.
Подбежав к хоромам уставщика, Иван что было силы забарабанил в дверь.
– Что такое? – недовольно выглянул из кельи Агафий. – Ты зачем здесь?
– Пришел вот, узнать – в бане не забыли ль чего?
– В бане? – Агафий задумался. – Может быть… Не я, так кто-нибудь из старцев.
– Хорошо бы Алексия-инока позвать да спросить, не находил ли чего?
– Что ж, – иеромонах пожал плечами. – Зови, пожалуй. Только скажи – ноги пусть у крыльца обобьет, грязь в избу не тащит.
Раничев уже бежал, смешно подпрыгивая над кочками, да так, что едва не сбил попавшегося по пути Алексия, хорошо, вовремя углядел, отскочил в сторону. Проводив глазами плюгавца, осторожно, на цыпочках, подкрался к бане. Как там, интересно, уже началось? Брате Илларион, судя по всему, мужчина пылкий…
Иван намотал на лицо кушак, припал к двери… Послышалась какая-то возня, затем стон – словно бы кто-то вырывался. Затем донесся приглушенно-настойчивый голос:
– Ну, что же ты сопротивляешься, дурень? Это ведь так приятно.
– Содомский грех… Брате Илларион, как можно?
– А вот как…
Судя по всему, обозленный от бесполезных уговоров Илларион просто-напросто с силой заломил отроку руку. Послышался треск разрываемой одежки…
– Пожалуй, пора, – с циничной ухмылкой шепнул сам себе Раничев и, резко распахнув дверь, ворвался с видом благородного героя-освободителя. Без всяких разговоров схватил прелюбодея за шиворот, развернул и со всем смаком врезал по морде. Хватило одного удара. Нокаут!
– А теперь смываемся отсюда, парень, – сняв с лица кушак, Иван подмигнул Евсею.
– Что делаем? – не понял тот.
– Бежим!
Они успели в келью до прихода Алексия, и, когда плюгавенький инок вошел, уже вовсю клали поклоны, громко, нараспев, читая всенощную.
Инок Илларион наутро ходил по трапезной злой, с распухшим глазом – сказал, что ударился о косяк, в темноте-то долго ли? Посмотрев на него, откровенно заржал брат Гермоген, сидевший за столом рядом с Раничевым.
– Наверняка, кто-то из любовников приласкал, – наклонившись, зашептал он Ивану. – Тут у нас, знаешь, такое творится – только успевай удивляться! Ты варево-то не наворачивай, наедимся еще сегодня.
– Не понял? – Раничев скосил глаза.
Гермоген обернулся и склонился еще ниже, словно бы молился:
– Сегодня поутру Дементий вернулся. Посейчас и поедут обратно в скит, вместе с Агафием и Феофаном. Ну и пес с ними – пускай свои делишки решают, а мы здеся повеселимся. А, как, Иване?
– Славненько! – потер руки Иван. – Тогда побегу, побыстрей наколю дровишек.
– Давай… К вечеру жду.
Бросившись к келье отца-эконома, Раничев быстро уговорил дать ему в помощь отрока – сослался на то, что слишком уж много дров.
– Ладно, бери, – подумав, разрешил эконом. – Правда, ненадолго. Сегодня напарник твой в дальний скит отъезжает.
Поклонившись, Иван направился на хозяйственный двор, по пути прихватив с собой выходившего из трапезной Евсея.
– Вот что, парень, – складывая дрова, наскоро инструктировал Раничев. – В какой стороне этот самый скит, я не знаю, не знаешь пока и ты. Что надо делать?
– Исполню все, что скажешь, – отрок перекрестился. – Ей-богу, не вру!
Что ж, Иван имел все основания быть довольным парнем, вернее – собой. Морально Евсей был обработан на славу.
– Перво-наперво, подать о себе весточку, – учил Раничев. – Через того же келаря.
Отрок округлил глаза:
– А он передаст?
– А ты его и не спросишь, – передразнил Иван. – Тут всего-то три места, где этот чертов скит может быть. Первое – за Окой, на полпути к землям мордвинов – там леса хватит. Второе – в другой стороне, ближе к Угрюмову – знаешь там лес?
– Бывал… Только никакого скита не видел, – Евсейко захлопал ресницами.
– Плохо, видать, смотрел, – хохотнул Раничев и продолжил. – И, наконец, третье – на борах, у Плещеева озера. Запомнил все по порядку?
Отрок кивнул.
– Вот, и проделаешь в плаще келаря дырочки, лучше, на подоле, и аккуратно. Сможешь?
– Конечно.
– Одна дырочка – за Окой, две?
– Около Угрюмова, – улыбнувшись продолжил Евсей. – И три – у Плещеева озера. Так?
– Так, так, – закивал Иван. – Молодец, капитан Кольцов, Штирлиц, Иоганн Вайс, казачок засланный… Лишь бы только раньше времени не спалился!
Все эти фразы отрок явно не понял, впрочем, и незачем было ему их понимать, Раничев их просто так сейчас говорил – от избытка чувств.
К полудню, как и говорил Гермоген, из ворот монастыря выехал целый караван во главе с самим настоятелем, архимандритом Феофаном. Забрали с собой и Евсея, тот неуклюже обернулся на лошади, кивнул головой Ивану. Раничев поспешно отвернулся – хорошо, на шею не бросился, конспиратор хренов! Миновав ворота и ров, всадники свернули влево и скрылись за покрытые мокрым снегом деревьями. Несколько дюжих монахов с увесистыми дубинками сопровождали караван до реки.
Обстановка в монастыре после отъезда до боли напомнила Раничеву родную советскую армию, а именно – его воинскую часть, впрочем, в подобной ситуации все части были чем-то похожи. Кто из солдат занимался делом – клеил дембельский альбом, мастрячил погоны, или там, накачивал мышцу на турнике – тот и продолжал заниматься тем же самым – понятно, речь шла не о «молодых» призывах – те по-прежнему работали. Многие же, воспользовавшись неожиданной свободой, тут же предавались пьянству и самому разнузданному разврату – приглашали из-за забора местных кочеврыжек, девиц, ужасных на рыло, но незлобивых и безотказных. А много ль солдату надо? Вот так и здесь… Ктопо-прежнему молился, кто таскал воду, а кое-кто и кучковался уже, опасливо поглядывая на ворота. Дождались! Фронда, мать вашу.
Смеркалось, в темном небе выкатились первые звезды. Иван доколол оставшиеся дрова и, спрятав топор под стропилину сарая, направился в знакомую келью.
– А, пришел? Заходи, заходи! – брат Гермоген закрыл дверь своей необъятной тушей и весело подмигнул:
– Съехали, волки… Ужо, отдохнем сегодня. Ты посиди пока, я сейчас… – он вышел было, но тут же заглянул в дверь и, пожевав губами, спросил: – Иван, ты каких девок больше любишь?
– Да разных, – пожал плечами Раничев.
– А все-таки? Светленьких или темных?
– Ну, – Иван ненадолго задумался. – Скажем, светленьких.
– Сладим! – улыбнувшись, заверил монах и исчез, аккуратно прикрыв дверь.
В гермогеновой келье ярко горели две толстые свечи, Иван, поплевав на пальцы, затушил одну – сразу сделалось темнее, уютней. Этакий приятный полумрак растекся вдруг по келье, напомнив вдруг…
– А вот и мы! – ногой распахнув дверь, брат Гермоген, такое впечатление – швырнул внутрь двух девиц, похоже, уже пьяных – одну брюнетку, а другую светленькую. Красивые были девицы или, мягко говоря, не очень, Иван не разобрал – темновато, да и Гермоген, черт, притушил свечку, остался лишь тусклый зеленоватый огонек лампадки, висевшей под предусмотрительно завешенными мешковиной иконами.
Иван почувствовал, как подсевшая к нему девица обхватила его за шею. Скосил глаза – на ложе уже сопели, барахтались полуобнаженные, мокрые от пота, тела.
– Что мы сидим? – скидывая саян и рубаху, шепнула девица. Накинулась на Ивана, голая, повалила на лавку, требовательно развязывая кушак…
Раничев улыбнулся, на миг забыв и о душноватой келье, и о самозабвенно предающихся греховной любви соседях. Остался только он и девушка – светленькая, сероглазая, мускулистая, с тонкой талией и большой мягкой грудью…
– Ах, – застонала она, крепче сжимая бедра…



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [ 19 ] 20 21 22 23 24 25 26 27
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.