read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Глава 15
Ворпед не намного старше нашего юного Секиры, но, подобно человеку старшего поколения, с легкостью перемножает в уме двузначные цифры, складывает и делит, помнит номера телефонов десятков знакомых, в то время как все мы совершенно беспомощны без калькулятора и мобильника, где не просто номера телефонов, а еще и имена, а если нужно, и фамилии.
Всякий раз он опережал нас, потому что еще нужно вытащить из кармана калькулятор, а он, поморщив лоб, выдавал нужную цифру чуточку раньше. Думаю, эта постоянная работа мозга даже над такой ерундой, что легко делает калькулятор, позволяет держать мозг в прекрасной спортивной форме и даже без крепчайшего кофе работать сутками, нетеряя ясности мышления.
Странно, но именно он работает там, где совершенно не требуется математического дара: рисует скины заказанных нами профессий и классов. Я к его столу подхожу гораздо чаще, чем к Скоффину или Аллодису: у тех непонятные руны на черном фоне, он же дос, а здесь все весомо и зримо, как у Маяковского, плюс безразмерные каталоги, натасканные со всего инета, воины собраны от питекантропов, которых реконструировали каким-то макаром, и дальше все хеттские воины, месопотамские, египетские, гиксосы… До Древней Эллады и Рима листать сто тысяч альбомов, а до собственно рыцарского вооружения никогда не добраться, если просматривать все.
Но Ворпед во всем собранном богатстве ориентируется как рыба в воде, легко и быстро делает наброски, на каждый класс не меньше сотни движений, что называются основными, а задумано еще по тридцать-сорок добавочных на каждого…
За моей спиной остановился Николай и, так как я рассматриваю молча, сразу сказал предостерегающе:
– Эй-эй, слишком красивыми рисуешь рыцарей!.. Где ты видел такие пропорции? Только у Шварценеггера и Тимоти Зана?
– Ты еще Колмена не видел, – буркнул Ворпед.
– А что с ним?
– Его фигуру я приберег для берсерков.
– Тем более, – сказал Николай авторитетно. – Слишком эффектны. Все ломанутся в рыцари, и что за байма получится?
Ворпед ухмыльнулся, сказал злорадно:
– А чего тебя не взяли в клан «Прайд»?
Николай сразу помрачнел. В самом деле новички обычно в любой игре берут класс человека с мечом, с удовольствием развиваются, а потом приходит время вступать в кланы, и тут оказываются, что в кланы их не берут: своих меченосцев девать некуда! Вот если бы хилеры, бафферы, спелсингеры, торговцы, искатели, охотники, крафтеры, фермеры, лесорубы…
Сложность обычно в том, что соло качать легко на низких уровнях, а дальше волей-неволей приходится идти в клан, но в любом клане количество членов ограниченно, там предпочитают укомплектовывать равномерно: один танк – два дамагера, три хилера и три баффера, два гнома-спойлера, один крафтер, три лучника, два некромансера, четыре охотника… И хотя во всех баймах по-разному, но обычно в клан требуется всего один-два рыцаря для танкования, а приходит проситься человек сорок-семьдесят… Вот и приходится рыцарям заводить другого чара, уже такого, который востребован обществом…
– Ладно, – буркнул Николай недовольно, – если удастся создать саморегулирующую систему, то флаг в руки. А если нет?
– Создадим, – мирно ответил Ворпед. – Я тут спихнул заказ моим знакомым художникам, им подработка кстати, ребята клянутся, что сделают все в срок и как в аптеке. Но ты еще не видел другие классы…
Он расстелил по столу листы, и Николай ахнул. Я помалкивал, уже видел эскизы. Если бы Ворпеду немножко больше честолюбия, выживаемости в этом мире, где даже свободные художники топят друга, чтобы вскарабкаться по трупам выше, он стал бы звездой, но художник – это тот же предприниматель, подверженный спадам, крахам, падениям, дефолтам и форс-мажорам, а Ворпед предпочитает жить без усилий и риска, что значит – на минимальной зарплате на бюджетной должности. И если бы не наша затея, его талантище никогда бы не развернулся с такой мощью.
Вечером дважды звонила Кларисса. Родители ее, увы, дома, однако отпускают с подругами к однокласснице: та живет в настоящем особняке, представляешь, у нее собственный мерс, бриллиантовые серьги, а вместо шкафа с одеждой целая комнатка! Так что цени, я отказалась, чтобы провести эту ночку с тобой, свинья равнодушная…
– Еду, – сказал я наконец. – Ты где?
– Уже час мерзну на углу под вывеской, где ты меня за сиськи хватал! Там девица намалевана с широким ртом… Если не будешь здесь через десять минут, отцом моего ребенка станет кто-то другой!
– Ух ты, – сказал я, – обожаю современные отношения…
Через четверть часа я остановил машину у перекрестка, Кларисса подбежала, сама открыла дверцу и со вздохом облегчения рухнула на сиденье рядом.
– Пришлось выйти раньше, – объяснила она сразу, – я же вроде бы с подругами поехала? Вот и пришлось их проводить и… ждать тебя, бесчувственный.
– А чего не поехала? – спросил я.
Машина плавно набирала скорость, дорога бросается под колеса, мы с мягким шелестом начинаем обгонять другие машины, что женщинам такого типа всегда нравится.
Она отмахнулась.
– А чего я там не видела? Как включу жвачник, все эти богатые, что тоже плачут… бриллиантами. Когда-то и у меня будет особняк! С собственным бассейном.
Я поглядывал в зеркало на ее милое, еще детское лицо, с нахмуренными бровями и пухлыми сочными губами, которым не нужны никакие впрыскивания силикона или боттокса.
– Мечтаешь?
– Будет, – отрезала она твердо. – Ты видел фотографии Памелы Андерсон, когда она еще школьница? И вообще до того, как начала делать те операции?.. Самая обычная девчонка!.. Но у нее была цель, и на что она только не пошла, чтобы ее достичь!
Я сказал тепло:
– Ты молодец. Большинство девчонок просто плывут по течению. А у тебя цель…
– Я добьюсь, – отрезала она все еще сердито. – Я не буду рохлей, как мои одноклассницы.
Она не демонстрировала, как будет добиваться цели, но и не скрывала. Если лет пятьдесят тому, когда «ни поцелуя до свадьбы» и новобрачная должна быть обязательно девственницей, женщине достаточно было просто лечь, как получала преимущества над остальными своей доступностью, то теперь, когда все спохватились и пустили в ход это оружие, чтобы не давать соперницам преимущества, для победы нужно потрудиться больше, чем просто раздвинуть ноги.
У Клариссы дивное сочное тело: уже созревшее, но и абсолютно юное, что продержится недолго, если не принимать меры. Когда-то просто наличия такого тела было бы достаточно, чтобы всего лишь доступностью к нему вскружить голову любому мужчине. Но, дитя начала двадцать первого века, она владеет и техникой секса, доведенной до совершенства… хотя какая женщина, желающая с помощью своего тела урвать какой-то кусок от жизни, ею не владеет… она уже успела прочесть все нужные книги по мужским комплексам, фобиям, полной или частичной импотенции, постоянно чутко прислушивается к тебе, стараясь уловить, что говоришь искренно, а что чувствуешь в этот момент, чтобыначать делать именно то, что ты хотел бы на самом деле.
Я свалился с нее, тяжело дыша и приходя в себя, она великолепна, а Кларисса со словами «Да ты жеребец, прямо всю меня замучил!» соскользнула с постели и побежала голенькая в ванну, а потом я услышал, как на кухне зажужжала кофемолка. Я пью кофе постоянно, даже перед сном, а Кларисса – идеальная женщина, если она как-то почуяла, что я хочу кофе… а еще я к кофе всегда беру пачку печенья…
Конечно, я не сексуальный жеребец, всего лишь унылая статистическая середина, но Кларисса знает пока что по книжкам, что мужчин нужно подбадривать в этом плане особенно. Те и преисполнятся уверенности, а главное, ощутят благодарность к ней, которой так нужно побыстрее выкарабкаться из дешевой двухкомнатной квартирки, где живет с осточертевшими родителями. И начать восхождение к вершинам богатства с помощью мужчин, ибо, в отличие от подруг, природа одарила ее изумительной внешностью. Она не только телом, но и лицом, как все в один голос говорят, вылитая юная Мэрилин Монро…
Она вошла в комнату, свеженькая, вся как спелая вишенка, покрытая капельками росы, улыбаясь во весь рот, в руках чашка с дымящимся кофе и блюдцем с печеньем. Именно тем, которое люблю. Как-то учуяла или с прошлого раза все запомнила. Может быть, даже деловито записала. Полная грудь, тонкая талия и широкие бедра, но, подходя к постели, не двигает игриво из стороны в сторону, знает, что пока у меня еще не восстановились силы, сейчас она просто подруга, просто друг в женском теле.
Я принял чашку, Кларисса осторожно села рядом, чтобы я не расплескал, блюдце держит в руках, улыбается, лицо счастливое. Как жаль, что я, прожженная скотина, никак не могу полностью отдаться моменту и просто наслаждаться, а трезво анализирую, что девочка молодец, все делает правильно. Будет кому-то прекрасной образцовой женой.
Жаль, не мне…
– Знаешь, – сказала она, – ни одна моя подруга не поверит, что ты все это время на работе торчал!
– Что делать, – пробормотал я. Кофе с каждым глотком вливал ману в обезманенное тело.
– Я-то верю, – сказала она с жалостью. – Нет, ни за что не стала бы предпринимателем! Так я отбыла бы семь часов на рабочем месте и – фьить! Только меня и видели. А ты не только с утра до ночи, но и выходные пашешь, как миносский бык!
– Миносский уже издох бы, – возразил я. – Они там на Миносе нежныя. Это только наши могут тянуть и тянуть… даже жрать не спросят.
– А вам хоть жрать дают?
– Ни жрать, ни плакать не дают, – пожаловался я.
– Так из-за чего все эти мучения?
Я посмотрел в ее ясные глаза.
– Ну… из-за большого куса. Даже из-за очень большого.
– Но можете и обломиться?
– Да, – ответил я.
– Риск большой? – поинтересовалась она деловито.
– Да как-то не задумывались, – ответил я. – Ну так, примерно один к ста, что получится. А то и один к тысяче.
Она ахнула, широко распахнула глаза:
– Так зачем же… Вы все сумасшедшие?
– Точно, – согласился я. – Но не слишком. Просто нам нечего терять, кроме собственных цепей.
Она покачала головой:
– Как это? Это ж три года коту под хвост! Три года. За это время сколько раз можно сходить на дискотеку, побалдеть, оттянуться, поразвлекаться, словить кайф… Нет, вы в самом деле чокнутые!
Я улыбнулся:
– Клариска, Клариска… Ты говоришь не по адресу. Я ж уже сказал, а ты все не врубишься… Я такой же, как и ты… да-да, меня не устраивает моя жизнь. Это тебе кажется, чтоесли трехкомнатная квартира, хорошая машина – то все, конец, осталось развлекаться! А я вот, как и ты, хочу большего. Тебя ж не удовлетворит парень, у которого всего лишь такая квартира и машина?
Она смотрела несколько озадаченная, на лице проступило удивление, интерес, затем уважение.
– Правда? А то я встречала пока козлов, которым бы только побалдеть и оттянуться. Даже без квартир и машин… У кого квартира, к тому всех девчонок водят. А у тебя… да, у тебя запросики…
Я доедал печенье, она ловила блюдцем крошки, очень исполнительная и услужливая малышка, смотрит в глаза, как щенок, что готов счастливо броситься выполнять любое пожелание хозяина.
– У тебя больше шансов, – сказал я откровенно. – Мне нужно вовсю использовать свои мозги, чтобы снова начинать мучительное восхождение… да и то нет гарантии, чтоне сорвусь снова в штопор. В пятый раз могу вообще в лепешку… А тебе нужно всего лишь использовать тех, кто уже добился своего. У кого уже коттеджи с бассейнами, собственные яхты и счета в швейцарском банке.
Она смотрит очень серьезно, дивное сочетание взрослости и невинности на детском личике. Я передал ей чашку, взяла механически, не отрывая взгляда от моего лица.
– Да, – ответила она, подумав. – Мне просто повезло с моими генами. Дура буду, если не выжму из них всех, что вообще можно.
– Ты хорошо танцуешь? – спросил я.
Она кивнула, ничуть не удивившись неожиданному вопросу.
– Да, конечно. Я еще в школе подрабатывала на подтанцовках. Но там пробиваться трудно. Все только трахают, но дальше обещаний продвинуть дело не идет… А в стриптизерши сразу вот так не хочу.
– Почему?
Она объяснила со взрослой рассудительностью:
– Тогда дорога в леди будет отрезана.
– Вряд ли, – сказал я.
– Затруднена, – поправила она себя. – Моя цель – появляться с молодым… или не очень миллионером на светских раутах! А для этого надо, чтобы никто не видел меня голой… на публике. Где-нибудь в туалете или в лифте пусть трахают сами или даже с шоферами, но чтоб без всяких папарацци.
Я сказал с натужной веселостью:
– Что ж, будем надеяться, что еще встретимся и на каком-то светском рауте! Ты – жена миллионера, я – удачливый бизнесмен…
Она рассмеялась, весело и звонко, с благодарностью чмокнула в щеку, а потом, забрав чашку и поставив аккуратно на столик рядом, набросилась, как игривый котенок, щекоталась и покусывала жемчужными зубками, наконец мы снова сплелись в жарком объятии. Возбуждение быстро нарастало, но в глубине мозга оставалась мысль, что малышка отрабатывает на мне технику, которую применит уже без сучка и задоринки на том миллионере… Отрабатывает на мне и подобных мне.
И не исчезало чувство обиды, что меня не рассматривает в качестве претендента на ее руку. Я не только беден, но и не похож на человека, который чего-то добьется.
Глава 16
Кларисса проснулась, когда я одевался в прихожей, выскочила голенькая, испуганная, тепленькая и нежная настолько, что захотелось все бросить к черту и потащить ее в постель, где насладился бы, как голодный паук молодой жирной мухой, ее сочным телом. Но память услужливо выудила из глубин слова насчет молодого миллионера, коттеджа с бассейном, и я лишь по-братски чмокнул в теплую щеку от отпечатком от подушки.
– Досыпай, досыпай… А дверь просто захлопнешь. Замки сработают, не волнуйся.
– Ой, страшно, – прошептала она, делая большие глаза. – Я Вообще-то у мужчин вот так не оставалась…
– Не тревожься, – успокоил я. – Никто, кроме меня, сюда не вхож. Пока!
Я еще раз чмокнул, уже в лобик, едва удерживаясь, чтобы не взять в ладони крупные горячие сиськи с затвердевшими красными сосками, Кларисса сонно улыбалась, я поспешно выскочил на площадку.
Лифт, как назло, запаздывает, явно ремонтники возят мешки с цементом, дорога к автостоянке перекопана, пришлось обходить, наконец вскочил в машину и, уже рискуя нарваться на неприятности, промчался на большой скорости по узким улочкам и выскочил на проспект, стараясь успеть до начала пробок преодолеть большую часть пути. Перед глазами все еще милое заспанное личико Клариссы – все еще ребенок, что отчаянно старается найти себя в этом мире и не оказаться на дне.
Эмансипация, мелькнуло в голове, преподносится как победа женщин в борьбе за свою свободу. За раскрепощение, равные права и прочую фигню, которые мы, мужчины, мастера инфистики и дезинформации, сумели навешать им на уши. На самом же деле, сняв досадное ограничение трахать легко и просто женщин «за так», мы сказочно облегчили жизнь себе и осложнили женщинам.
Теперь в их среде жуткая конкуренция, женщине уже недостаточно быть просто доступной, чтобы мужчины бегали за нее собачьими сворами. Когда все доступны, мужчины уже не ходят за женщинами, не добиваются их внимания. Нет, женщины и раньше иногда старательно добивались внимания мужчин, но такие случаи можно пересчитать по пальцам одной руки, они вызывали такое изумление, что всякий раз находили отражение в литературе или живописи. Однако массовым явлением стало только сейчас…
Кларисса в свои шестнадцать уже выделяет и подчеркивает одеждой, позами и даже в ходьбе эрогенные зоны. Уже старается выглядеть нежной и беспомощной дурой, на таких больше всего западают мужчины, но голова ее забита рыночными планами, как наиболее полно использовать свою молодость, юное тело, как попасть сперва в средний класс общества, а потом и в более высокий, где коттеджи, яхты, бассейны…
Родители таких молодых и расчетливых, воспитанные на Тургеневых, в шоке, когда вот такое юное создание уже деловито прикидывает, кто ее будет содержать, она ж не сможет сама покупать дорогие кремы, стильную одежду, туфли от ведущих фирм? А она взамен постарается всячески украшать жизнь того, кто ей будет все это оплачивать: как в сексуальном плане, так и вообще где и как потребуется. Для этого и правила этикета зубрит, и как уберечься от венерических заболеваний знает, и как накрывать на стол и держаться скромно и с достоинством в присутствии людей приличных…
Мысли чуточку сбились, из всех улочек на проспект выплескивается все больше машин, скорость снизилась, но я, играя в шахматку, вел азартно и старался не терять секунд, наконец вдали за рекламными щитами поднялось и начало приближаться здание, где расположен наш крохотный офис, и во всем теле, не только в черепе поселилась одна мысль: мы сделаем байму! И сделаем всех.
Кулиев и Скоффин ожесточенно спорят у стола Николая, что меня поразило: Кулиев никогда ни с кем не спорил. Николай лишь пригибает голову от раскатов их голосов, не оборачивается, старательно накладывает текстуры. Я помню, онлайн и его отпугнул сразу и надолго: первые онлайновые были простыми стрелялками вроде Контрстрайка, спинномозговушками, как их называют даже те, кто в них все еще играет. Прошло несколько лет, онлайновые переросли в полноценные баймы, а он все с отвращением отворачивался, пока я однажды не включил у себя на компе Линейку и не заставил взять в руки мышку.
И Николай попался, подсел, как наркоман на иглу. Играл по двенадцать и больше часов в сутки, забывал поесть, не брился, а все разговоры у него начинались о том, как он вчера проапгрейдил бижу, выбил клевый рец на Блю вульф хэви, отыскал новое место для суперкача с высоким дропом… И вот так же, как я подсадил его на Линейку, так выдернул и в рилайф, чтобы создать еще более совершенный и продвинутый мир, чем в Линейке, Вангарде и прочих баймах второго и третьего поколения.
– О чем спор? – спросил я грозно. – Опять о бабах?
Оба подпрыгнули, Скоффин обернулся и торопливо поплевал через плечо.
– Босс, нельзя так подкрадываться! А то на двух заик в мире станет больше… Какие бабы, о чем ты? Мы уже забыли, что это… Только и видим, что один другого… Нет, я ни начто не намекаю, просто информирую… А сейчас ломаем головы, как соблюсти баланс…
Я спросил понимающе:
– Между клерами и хилами?
Скоффин отмахнулся с пренебрежением:
– Этими мелочами пусть занимаются работники низшего звена. Или малоквалифицированные, как вы, шеф, не в виде подхалимажа будь сказано. А мы мыслим глобально…
Я сказал язвительно:
– И над чем же мыслят глобалисты?
– Над глобальным, – объяснил Скоффин. Сжалился: – Эх, темень, темень… Вот что значит быть на высоте положения… Зато шеф! Что ж, кто неграмотен – тот диктует. А вот у меня Барбос хоть и не Его Благородие, но все понимает, только говорить еще не научился. А вот некоторые… Главный баланс надо выдержать между теми, кто ждет сплошной резни, и теми, кто вообще не хочет скрещивать оружие с себе подобными.
– Совместить ПвП и ПвЕ?
– Не просто совместить, но чтоб и волки сыты, и овцы целы… и даже чтоб пастух уцелел по возможности. Во всяком случае, чтобы и волки, и овцы – покупали байму. Всем неугодишь, но какое-то решение найти надо.
Кулиев посматривает с интересом, но теперь помалкивает. Я уже усомнился, что он спорит со Скоффином. Возможно, доказывал тому, что тот гений, а Скоффин стыдливо отнекивался для начала, а потом явился я и все испортил.
Все мы знаем о той ощутимой границе, что разделяет всех баймеров: одни любят сражаться друг с другом, просто обожают, другие же предпочитают воевать только с монстрами, выполнять квесты, исследовать замки, ущелья, подземелья, кладбища, некрополи… Те и другие презирают друг друга. Есть игры ориентированные только на кровавую месиловку, типа Контрстрайка, другие вроде бы предлагают богатый мир с квестами, множеством монстров, городами, замками, богатыми локациями, но там разрешен не только ПвП, но и за ПК нет наказаний, что дает возможность «волкам» ощутить «всю прелесть игры», то есть с первых же лэвелов они начинают охотиться друг за другом, а монстров убивают, только если те на дороге… В этом случае все ухищрения, которые потратили дизайнеры, художники и программисты на обустройство великолепных некрополей, таинственных замков и странных миров, остаются незамеченными.
Есть игры, ориентированные на «овец»: только ПвЕ, многочисленные квесты. А чтобы игроку не было слишком уж одиноко, ряд квестов можно выполнить только совместными усилиями. Это условие даже наиболее нелюдимых или застенчивых заставляет объединяться в пати. Эти баймы распространены меньше: делать их труднее, что и понятно, а «овец» в возрасте восьми – двадцати пяти лет, это девяносто восемь процентов всех играющих, гораздо меньше, чем задиристых «волков», что биологически понятно.
Но раз уж мы замахнулись на байму всех времен и народов, то надо обязательно поймать на крючок и те два процента чистых овец, ибо это как раз не просто взрослые, но именно они в состоянии покупать игры себе и своим близким, вносить ежемесячную оплату. А еще могут вкладывать деньги в игру, покупая игровые блага… которые мы еще не придумали, но уже руки чешутся от предвкушения, как будем дергать за дойки этих богатых дядей.
Часть 2
Глава 1
Мы начали в мае, точнее – тридцатого мая, а сегодня тридцать первое декабря. Встречаем Новый год, две тысячи восьмой. Этот праздник считается семейным, но мы впервые вот так, всей компанией, в одном месте. И не просто собрались «встретить», то есть встретиться за столом, где много еды и вина, ужраться, чтобы потом хвастать, как перебрал, что уже ничего не помню, а собрались потому, что и не расходились. Вот уже семь месяцев, как не расходимся, если не считать такой ерунды, как иногда домой показаться родителям, иногда даже переночевать дома, а вообще-то мы все здесь, здесь… Даже когда ночуем дома, души наши здесь.
Задолго до полуночи за окнами начало бабахать, взлетели цветные огни фейерверков, взрывались хлопушки, на улицах и площадях народ дурачится, что официально и даже законодательно введено Петром Первым. Работать у нас так и не научились еще со времен скифов, а вот дурачиться – о да, тут мы чуть ли не впереди планеты всей. И хоть наши дурачества какие-то унылые, не сравнить со знаменитыми бразильскими карнавалами, зато самые затяжные: никто в мире не отмечает Новый год две недели кряду, потому что после Нового идет какой-то «старый Новый»…
Я повертел на языке это новое словосочетание «2008 год», попробовал говорить просто «восьмой», но как-то непонятно и, хуже того, фальшиво. Нужна двузначная цифра, тогда все идет в уши, не расцарапывая до крови барабанную перепонку. Скажем, «семнадцатый год», «сорок первый», «пятьдесят седьмой» или даже «девяносто девятый». А вот «первый», «второй»… будто ножом по стеклу.
«Десятый», мелькнула мысль. С две тысячи десятого года уже сможем называть его просто десятым, одиннадцатым, двенадцатым. А пока – две тысячи восьмой год.
Две тысячи восьмой год, мне двадцать восемь лет, а еще ничего не сделано, как сказал бы Цезарь, для бессмертия. А наша байма, если все получится, даст нам денег, но не всемирную славу, увы.
Габриэлла уже в другом мире. Родители хоть еще не подыскали ей мужа достойного ее положения… вернее, своего положения, но усиленно подыскивают. Габриэлла, чуть побунтовав, приняла реальность. Кларисса тоже, похоже, поставила на мне крест: ищет молодых миллионеров, ну пусть даже не молодых, зато уже состоявшихся. Я со своими крушениями точно не включен даже в список рассматриваемых кандидатур.
Да ладно, носки проще купить новые, чем стирать, в продуктовый магазин заскакиваю по дороге: он как раз между гаражом и моим домом. Сейчас набрал в тележку ветчины, буженины, сыра, провез ее мимо полок с детским питанием, здесь все от двадцати видов молока до всевозможных манных и рисовых каш, расфасованных строго по возрасту ребенка: от шести месяцев до двух лет, от года и до трех, от двух и до пяти… Так что современной молодой маме можно не уметь варить кашку ребенку, за нее это уже сделали, потому молодая мама и не умеет, а заставь ее варить – бросит с первой же попытки и ринется в ближайший магазин.
То же самое и с нашим мышлением. Оно у современного человека как у второгодника: если не понял сразу, то мозг буксует и отказывается напрягать мускулы. Более того, тут же переключается на более приятные мысли о бабах, выпивке, вкусной жратве. Это не его вина, цивилизация постоянно подсовывает расфасованные мысли и мнения на любой случай жизни. Такое не только оформлено профессионально умело, но и содержание таких расфасованных мыслей, надо признать, как у рисовой каши заводского приготовления, высокого качества – работают профи!
Так чего же напрягаться, думать, изобретать велосипед, когда на все случаи жизни есть умело приготовленная и расфасованная манная каша?
Я стиснул челюсти, даже головой тряхнул, вызвав испуганно-удивленный взгляд молоденькой продавщицы. Мы кто – серая масса, для которой готовят расфасованные мысли,или же те, кто готовит? Конечно да, масса, но мы еще барахтаемся, стараемся произвести и сами кое-что, какой-то продукт или какую-то мыслю, что навяжет прочей серой массе наши, именно наши мысли, ценности, представления…
Только бы удержаться, не скатиться, не сорваться. Пока, тьфу-тьфу, держимся. Как ни странно, даже энтузиазм не угас, хотя время идет, бежит, скачет, летит. Наверное, слишком уж накопилось в каждом из нас стремление вырваться из того болота, в котором живем. И когда я вякнул насчет последнего шанса, все ухватились, как утопающие: другого шанса в самом деле может не быть вовсе…
Сегодня первое января, Новый год, никто в России не работает, и еще две недели не будет работать, за эти две недели беспробудного пьянства от алкоголя умрет сто тысяч человек, от обжорства – сорок тысяч, по пьяни попадут под машины, выпадут с балконов и так далее – семьдесят тысяч… Да хрен с ним, пусть дохнут, не жалко. Жаль только, еще пятьдесят тысяч, которых пьяные водители собьют на дорогах…
Я припарковался, окна офиса освещены, изредка мелькают тени на жалюзи. Чувствуя, как радостно стучит сердце, а горечь, что вот я снова один, Габриэлла и Кларисса в руках других мужчин, медленно уходит, я взбежал по ступенькам, тихо прошел по коридору и приоткрыл дверь.
В ноздри шабанул запах свежесваренного кофе, пахнет булочками и ветчиной. Офис выглядит живым: диваны нашими задницами протерты до дыр, продавлены, на креслах горыкниг, бумаг, дисководы и коробки с ДВД, столы тоже завалены, а клавиатуры в желтых пятнах пролитого кофе. В помещении, кроме аромата кофе и ветчины, чувствуется по запаху еще и пикантная колбаска и охотничьи сосиски, только они пахнут так остро. Похоже, половина команды и ночевала здесь, заказывая продукты по инету из ближайшего круглосуточного магазина.
Скофин собрал у своего стола Ворпеда, Николая и Секиру, размеренно втолковывал им, словно деловито тесал у каждого на голове средних размеров кол:
– Кроме удовольствия набить морду живому игроку, а не компьютерному, это первая ступенька удовольствия, есть и вторая – схватка пати на пати, война кланов, гильдий и даже альянсов! Это хоть понятно? Ну а высшая ступень – противостояние Севера и Юга, Запада и Востока, Света и Тьмы… ну, как не назови, а чтоб мир расколоть на две половины…
Ворпед сказал живо:
– Можно и третью половину!
– Это как?
– Скажем, есть еще нейтралы. Которые ни с кем не воюют.
Николай нахмурился.
– Когда тигры дерутся, выигрывает китаец на дереве?
Я подошел тихо, Ворпед оглянулся на меня, отвесил вежливый поклон, остальные просто поулыбались, Скоффин объяснил наставительно:
– Не совсем так. Когда какая-то сторона выигрывает, она получает какие-то преимущества. Ну, скажем, накладывают на всю захваченную территорию добавочный налог в три-пять процентов. Или им бафы раздают НПСы бесплатно. А проигравшая сторона что-то теряет. А вот нейтралы вообще ничего не получают! Потому я бы не сказал, что нейтралом быть выгоднее. Не потеряешь жизнь, а вместе с нею частичку лэвела, зато не получишь каких-то льгот…
– То есть воюющие постоянно теряют и приобретают, а нейтралы не теряют и не приобретают?
– Да. Кому не нравится жизнь с элементами риска, пойдут в нейтралы. А кто более азартен по натуре – встанет на сторону Добра или Зла.
– В смысле? У нас же нет такого!
– Как это нет? Везде они – силы Добра, а противники – сила Зла! Ты не выдумывай, иди к первоисточнику!
Николай набычился, спросил грозно:
– Это куда-куда, ты меня послал?
Скоффин испуганно дернулся.
– Ты чего?
– Нет, ты скажи, куда меня послал, гад?
Скоффин пробормотал испуганно:
– К первоисточнику…
– Ага, а что ты на своем поганом интеллигентном языке называешь первоисточником? Трудно сказать по-простому, что пошел нах?.. Привет, шеф!



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 [ 10 ] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.