read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


– Четвертая строка в танка – основная. Это центр. Если неудачными будут первые три – сотворенный мир будет негармоничен, и люди неуправляемы. Но если вдруг слабой получится эта, мир просто не будет построен. Духи божеств, которые должны придти через нее, не смогут этого сделать. Вместо них появятся враждебные, злобные созданья, несущие разрушение.
– Хм, – на счастье японки, что-то в этих словах заинтересовало тхорнисха. – Как это похоже на всех нас… Что же пятая?
– Пятая – зима, север. Вода. Эта песнь нирваны, всеобщего покоя и счастья… Если исказить ее – в мире никогда этого не будет. Кроме того, в танка ровно тридцать один слог. По количеству божеств, которые в содружестве друг с другом создают этот мир. Если слогов будет меньше или больше – боги разгневаются, и это приведет к страшнымбедам…
Она сумела заинтересовать «ночного рыцаря». Скрасила его скуку. Доказала, что ее острый ум может пригодиться клану. И стала одной из Золотых Ос.
Миклош не ошибся в ней, как когда-то в нем не ошибся Луций. Норико оказалась выгодным приобретением. Сейчас японка жила и работала вне Столицы, имела персональную охрану и отчитывалась только лично перед господином Бальзой. Она заведовала всеми финансовыми потоками клана, руководя ими из Цюриха столь ловко и умело, что даже Рамон де Кобреро мог лишь пожалеть, что она не принадлежит негоциантам.
– Как обстоят дела в Confoederatio Helvetica[37]?
– Без происшествий. Тихая, мирная, ленивая страна. В ней не кипят такие страсти, как здесь.
– Неужели? А паника на финансовом рынке в начале декабря?
Лицо Норико осталось безмятежным, как поверхность подземного озера:
– Эта досадная неприятность не стоит вашего внимания, господин. Напряженность возникла после того, как вьесчи стихийно перевели часть фондов за границу. Нас она не коснулась. К тому же, ситуация стабилизировалась.
– Что стоит моего внимания, а что нет – предоставь решать мне, – промурлыкал Миклош, нехорошо прищурившись. – Ты знаешь, зачем я тебя вызвал?
– Йохан нашел возможным сообщить последние новости.
Господин Бальза поднялся из-за стола:
– Сыграем в шахматы?
– Предпочитаю гомоку-нарабэ[38],господин.
Бальза тонко улыбнулся:
– Эта игра слишком скучна для меня. Ты ведь знаешь.
Норико прикрыла веки:
– Тогда, возможно, вы предпочтете сёги[39]?Сёгуны династии Токугава высоко ценили ее.
– Меня не интересует мнение людских царьков. В особенности тех, которые давно пребывают в могиле. Возможно, эта варварская игра и развивает стратегическое мышление, но ничто в мире не заменит шахматы. Впрочем, ты гостья. Я согласен с твоим выбором.
Норико играла несколько иначе, чем Рэйлен. Она поддавалась. Но делала это столь тонко и тактично, что господин Бальза в полной мере вкусил удовольствия от своей победы. Довольно быстро ему удалось «усилить» своих белых кё, а затем дело пошло, как по маслу, даже несмотря на отчаянное сопротивление черных.
И сегодня Миклош первым заговорил о поэзии. Классической персидской. В ней он разбирался гораздо лучше, чем в японской. Хайям, Анвари, Моулави, Саади, Хафиз и, разумеется, Абулькасим Фирдоуси с его «Шахнаме».
– Поэма! «Шахнаме»!.. – небрежно фыркнул Миклош. – Тридцать пять лет работы, пять тысяч бейтов[40]… И что в итоге? Чего он добился?
– Его помнят, господин, – осторожно заметила Норико.
– А толку-то? Он, как и все остальные люди, сгнил в могиле. Возможно, его талант и раскрылся бы, если бы поэт оказался несколько тщеславнее и мудрее. А так он вызывает у меня лишь презрение за упущенные возможности.
– Ему предлагали стать одним из нас? – удивилась женщина.
– Да.
– И кто же? Фэриартос?
Миклош снисходительно улыбнулся:
– Ошибаешься. Это были огнепоклонники. – Нахттотер пожал плечами, передвигая фигуру. – Всем нужны придворные лизоблюды, которые будут прославлять их.
– Но не вам.
– Я сам в состоянии себя прославить. Для этого мне не нужны бездарности. Что касается Альбукасима… В своем творении он упомянул про богатырей-героев. Тех, на которых опирался трон Ахеменидов[41].Уходит солнце за гористый выступ,И войско ночи движется на приступ.Уже объемлет землю тишина,И в тайну явь земли превращена.День обращает в бегство тьма ночная,И солнце угасает, отступая…[42]
– Значит, это был клан Асиман?.. – Норико улыбнулась уголком рта.
– Да. Еда в обмен на власть. Очень много еды. Но к моменту прихода Искандера Зулькарнайна[43]родственникам ар Рахала все порядком надоело. До блаутзаугеров наконец-то дошло, что македонская кровь ничуть не хуже персидской. Так что, лишившись «защитников», Дарий[44]отправился на свалку истории. А поэту, много веков спустя, было предложено стать кровным братом. Но он отказался. И отправился следом за всеми остальными. В могилу.
Миклош не преминул воспользоваться подвернувшейся возможностью, «съел» две фигуры Норико, вернул их на доску, уже в качестве своих и поставил мат черному Гёку.
– Я восхищена блестящей победой господина, – японка склонила голову.
Глава клана самодовольно улыбнулся. Посмотрел на часы:
– На сегодня игра закончена.
– Я и мои дайсё всегда в вашем распоряжении, господин, – чинно поклонилась Норико.
Глава 17
Новый Год
Все мы в сточной канаве, но некоторые смотрят на звезды.[45]31декабря
Несмотря на толстые стекла и бронированные жалюзи, рев снегоуборочной машины разбудил Миклоша.
Пребывая в самом наихудшем из своих многочисленных черных настроений, нахттотер спустился вниз. Заглянул в обеденный зал. Там хозяйничал Роман с помощниками. Сервировка стола была закончена. Слуги наводили последний лоск перед грядущим праздником.
– С наступающим Новым годом, нахттотер! – поприветствовал дворецкий господина Бальзу.
В ответ Миклош пробурчал что-то неразборчивое, но отнюдь не праздничное. Он придирчиво изучил помещение и перевел взгляд на высокое окно.
Недалеко от особняка возвышалась большая, нарядная, сверкающая многочисленными огнями ель. Вокруг нее суетились солдаты. Тут же, на большой расчищенной от снега площадке устанавливали коробки с фейерверками. Вдали, в английском саду, работали наемники. Они развешивали среди заснеженных кустов разноцветные пузатые фонарики.
– Душераздирающее зрелище! – фыркнул Миклош и покачал головой. – Осталось только пригласить цыган и утопиться. Кстати говоря, я, кажется, просил – никаких хлопушек. А… безнадежно, – он махнул рукой. – Черт с вами. Роман, проследи, чтобы эти идиоты не спалили мой дом.
– Разумеется, нахттотер.
– Ты видел Йохана?
– Да. Он в бассейне.
– Какую кровь прикажете подать к празднику?
– Никакую, – господин Бальза изучил на свет один из богемских фужеров, привезенных им еще из Праги. – Развлекайтесь, – он особо выделил это слово, – без меня.
– Будет ли мне позволено узнать, как тогда проводить мероприятие? – осторожно поинтересовался Роман.
– Без вселенских катастроф, – многозначительно произнес Миклош. – Если хотя бы один из бокалов окажется разбит – лучше тебе, не дожидаясь меня, самостоятельно выползти на солнце. Они мне гораздо дороже, чем все ваши пустые головы.
– Солдаты, из молодежи, просят разрешения отпраздновать в городе. В одном из особняков фэри состоится новогодняя вечеринка. Приглашаются все желающие.
Нахттотер в глубокой задумчивости потер гладкий подбородок. Молодняку не сидится в гнезде. Что ж… Разумеется, можно держать дуралеев на цепи, прививать им словом и делом философию клана, рассказывать о целях, стремлениях, грядущем величии, но… все это окажется впустую. Во всяком случае, пока они не вырастут и не поумнеют.
Не только кнут, но и пряник. Золотое правило! Он понимал желание покутить в обществе красивых, соблазнительных, безотказных фэри. Очень кстати вспомнилась несколько подзабытая Паула. Пожалуй, следует нанести ей визит. Они давно не общались. Могли бы поговорить, к примеру, о музыке. И… пожалуй, не только о музыке.
Но это придется отложить до тех пор, пока не закончится история с Храньей.
– Пускай катятся ко всем чертям. Хоть к фэри, хоть к Фелиции под елку. Но предупреди, если они будут вести себя, точно неопрятные свиньи, я расстроюсь.
Слуга кивнул.
– Потрудись отправить с ними кого-нибудь из старших. Гамса и Кнута, к примеру. Пусть приглядывают. Я не хочу, чтобы что-то случилось. В особенности, если поблизости будут даханавар. Возьмите лимузин.
– Вашу машину, нахттотер? – изумился Роман. Подобная щедрость с Миклошем еще не случалась.
– А что? У тебя есть своя? – ядовито поинтересовался Бальза и, не дожидаясь ответа на риторический вопрос, продолжил:
– Не следует приезжать на вечеринку в ржавом хламе. Это позорит клан. Вели им одеться поприличнее. Они не вшивые оборотни, а ночные рыцари! Не желаю краснеть и выслушивать от кого бы то ни было, что Золотые Осы похожи на немытых собак!
Роман тоскливо кивнул. Он мечтал лишь о том, чтобы быстрее смыться.
– И пусть будут поосторожнее с едой, – менторским тоном продолжил глава клана. – Сейчас я не желаю никаких неприятностей с прессой или полицией.
Спортивный зал бы пуст. Миклош прошел его насквозь. Плечом толкнул стеклянную дверь и оказался в помещении бассейна.
Пять пятидесятиметровых дорожек, две вышки, легкий запах озона в воздухе. В зале был полумрак, синие огни, горящие под водой, подсвечивали ее снизу, сияя, словно на взлетно-посадочной полосе аэродрома.
Йохана не оказалось и здесь, зато на скамейках вдоль правой стены восседала группа восторженных тхорнисхов. Они следили за плывущей по боковой дорожке Рэйлен, но стоило им заметить нахттотера, как интерес к девушке улетучился, и компания поспешно дунула прочь, решив не дожидаться неприятностей.
Миклош выудил из кармана носовой платок, обмахнул лавку, и удобно расположившись, принялся наблюдать за ученицей Йохана.
Рэйлен плыла мощным баттерфляем, с каждым взмахом рук едва ли не на полкорпуса вылетая из воды. Девушка преодолела пятьдесят метров за пятнадцать секунд, коснулась бортика и сняла плавательные очки. Шапочки на ней не было, мокрые рыжие пряди липли ко лбу и щекам.
– Доброй ночи, нахттотер. Решили поплавать?
Миклош показательно поморщился. Плавать он не любил. В особенности, безо всякой надобности.
– Я ищу Йохана.
– Он уже ушел. Но я сейчас позвоню ему.
Бальза поморщился еще раз.
Рэйлен выбралась из воды, однако нахттотер и не подумал подать ей полотенце. С отстраненным интересом изучил великолепную, едва скрытую купальным костюмом фигуру и произнес:
– Понимаю, почему здесь торчало столько восторженных поклонников спорта.
– О, – она улыбнулась. – Это платоническая любовь. На большее они, увы, не способны.
Тхорнисх рассмеялся. Она права. Никто не решится перейти дорогу Чумному.
– Собирайся, цыпленок. Ты мне понадобишься.
Он бросил ей полотенце и пошел прочь.
От вида принарядившегося нахттотера Роман впал в ступор. Господин Бальза, сияя так, словно ему только что сообщили о смерти мормоликаи, неспешно спустился по парадной лестнице. Красный тулуп, шапка, отороченная белым мехом, широкий синий кушак и накладная ватная борода изменили Миклоша до неузнаваемости.
– Закрой пасть, – посоветовал Бальза Роману и перевел взгляд на хмурого Чумного. – Чем ты, кстати, недоволен, Йохан?
– Не понимаю, зачем все это.
– Новый год, дубина. Маскарад. Карнавал. Елка. Праздник.
В маленьких черных глазках ландскнехта сквозило недоверие.
Миклош начал испытывать раздражение:
– Я ведь слыву у них сумасшедшим. А это, – он ткнул на одежду, – лучший способ доказать собственное безумие. Не желаешь присоединиться?
Кустистые брови Чумного сошлись к переносице.
– А зря, – хихикнул господин Бальза. – Представляю их глаза, если бы они увидели тебя в костюме Снегурочки.
– При всем уважении, нахттотер – мне хватило белого фрака на балу Фелиции.
– Так и знал. Ну и черт с тобой.
Глава клана посмотрелся в зеркало и совершенно по-мальчишески улыбнулся.
Рэйлен появилась спустя пару минут. И ей, похоже, маскарад тоже пришелся по вкусу. Короткая ярко-голубая шубка с белой оторочкой совершенно не гармонировала с кожаными сапогами на ужасающе высоких каблуках, черными в крупную сетку чулками и удручающе тесной, практически не оставляющей места для фантазий, кожаной юбкой. Но этоне смущало девушку. Лицо ее сияло восторгом. Ей нравилась идея Миклоша.
Тхорнисхи вышли на крыльцо, где уже ждал лимузин. На улице было не холодно, снег оказался влажным и лип к подошвам. Во дворе всеми огнями мигала огромная елка, а принарядившийся английский парк сиял, точно городское шоссе. На большой расчищенной площадке веселились солдаты. Рядом с ними крутился будущий праздничный и пока еще ничего не подозревающий ужин – стайка смазливых человеческих девушек.
– Время? – не оборачиваясь, бросил господин Бальза.
– Без двадцати одиннадцать, нахттотер.
Миклош направился к веселящимся. Рэйлен и Йохан, которому, несмотря на его неодобрение всей затеи, вручили мешок с подарками, шли следом. Норико скрылась в салоне машины. Испанец сел за руль. Его товарищ расположился на соседнем с водителем кресле.
Солдаты мгновенно узнали главу клана. Их крики и смех приутихли.
– С Новым годом! – дурачась, заорал Миклош. – С новым счастьем!
Он подал знак Йохану, засунул руку в мешок, выудил новенький сотовый и вручил изумленному молодому тхорнисху. После чего подарки получили все остальные. Напряженные рожи кровных братьев засияли. Чтобы сам нахттотер, да еще и в карнавальном костюме, вручал подарки на Новый год – такого еще не бывало. Кто-то не преминул сказать «мировой чувак».
Господин Бальза был счастлив избавиться от залежей надоедливых аппаратов, которыми Роман, знающий сколь они не вечны в руках главы клана, умудрился забить целый шкаф в прихожей.
Лимузин черной торпедой несся по праздничной Столице. Нахттотер, по привычке, смотрел в окно. Мимо проносились удручающе-нарядные витрины дорогих бутиков. Они сверкали электрическими гирляндами, полыхали неоном. Город трепетал от грохота салютов и слеп от грандиозных вспышек. В какой-то момент у Миклоша возникло желание вылезти наружу и набить пороха в глотку первому попавшемуся умнику.
Йохан был мрачен и сосредоточен. Рэйлен передалась тревога учителя, и она покусывала губы, что говорило о крайней степени ее беспокойства. Норико смотрела на девушку с безмятежной улыбкой Будды.
Та поймала ее взгляд, вопросительно подняла рыжие брови, но не получила ответа.
– Что думаешь о приезде Храньи в Столицу? – спросил у японки Миклош.
Бывшая жрица храма Гинкаку-дзи ответила осторожно:
– Ее появление может стать первым шагом к хаосу.
– Хаос нам, конечно, нужен. Но не такой. Я не желаю изменения устоявшегося порядка.
Никто не стал оспаривать это утверждение.
Особняк, где скрывались заговорщики, находился недалеко от Семеновской набережной, рядом с небольшим заснеженным парком, и соседствовал с неработающим стадионом.
– Останови! – приказал Миклош. – Пройдемся.
Машины затормозили у высокой, давно не крашеной ограды. Йохан выбрался, придирчиво осмотрел окрестности, убедился, что опасности нет, и вытащил несколько оскудевший мешок с подарками.
Ландскнехт зашагал по заснеженной парковой дорожке первым. Положив правую руку на «кошкодер»[46],в тусклом зеленоватом свете не добитых хулиганами редких фонарей он казался ожившим мертвецом.
За учеником, опираясь на посох, следовал Миклош. Рэйлен держалась за правым плечом нахттотера, то и дело косясь на Норико, сохраняющую образцовое спокойствие. Создавалось впечатление, что японка просто гуляет в свое удовольствие среди снега и застывших кленов и ей нет никакого дела до того, что должно случиться через несколько минут.
Сопровождавшие женщину телохранители казались ее тенью.
Миновав парк, они вышли к особняку, когда на часах было без пяти двенадцать. Массивное, некрасивое, двухэтажное здание с колоннадой восточного крыла, стояло в окружении старых лип. Ограду вокруг здания недавно покрасили, а на воротах установили электронный замок. Миклош машинально проверил вход на магическую защиту, ничего не обнаружил и кивнул Йохану. Тот двумя ударами кулака, усиленного магией тления, разнес замок и распахнул решетку.
Дорога, ведущая к дому, была неровной. Четыре неприметных автомобиля возле парадного входа оказались занесены снегом.
Навстречу тхорнисхам вышли двое, но никто из гостей и не подумал остановиться. Один из охранников выругался, поняв, что перед ним не люди. Однако, прежде чем он что-либо успел сделать, рядом оказался Йохан. Навис горой, ударил плечом, повалил в снег, бросил быстрый взгляд на Миклоша, дождался безразличного кивка.
Катценбалгер, по кромке которого пробегали фиолетовые искры, опустился на голову упавшего.
– Апеч, – господин Бальза помнил всех, кто его предал, поименно.
Второй бунтовщик бросился в особняк. Но тут за дело взялась Норико. Выбросив вперед руку, указала на беглеца, сжала пальцы и дернула, словно рванула веревку. Жертва упала на спину, и невидимое лассо потащило тхорнисха к ногам Чумного. Последнему оставалось лишь взмахнуть клинком.
– Вильгельм, – без всяких эмоций произнес Миклош, вычеркивая из своего списка еще одного врага и перешагивая через труп.
Йохан и Рэйлен первыми оказались внутри здания, за ними потянулись остальные.
– Здесь две лестницы. – Норико изящно скользнула направо, взяв с собой телохранителей.
Когда тхорнисхи поднялись на второй этаж, в доме начали гулко бить часы. Едва прозвучал двенадцатый удар, господин Бальза ухмыльнулся в накладную бороду и толкнул массивные белые створки двери, из-за которой доносился гвалт радостных поздравлений. Он, Йохан и Рэйлен вошли в праздничный зал, украшенный тяжелыми бархатными портьерами, придающими помещению строгий и торжественный вид. На столе, накрытом белой скатертью, стояло множество бронзовых подсвечников, увенчанных бледно-желтыми свечами, а также кувшины и бокалы с подогретой кровью.
Все предатели были здесь.
Миклош сразу же увидел Хранью, сидящую во главе, и всех до последнего бунтовщиков, одетых в широкие черные балахоны с вышивкой в виде золотых ос. От накатившей ярости у Бальзы на мгновенье потемнело в глазах, но он справился со своим истинным желанием и, изображая вселенскую радость, гаркнул, перекрывая праздничный гул:
– С Новым годом!
И наступила тишина.
Улыбка исчезла с лица Храньи. Оно стало восковым и безжизненным. На лицах остальных заговорщиков проступили страх, гнев и ненависть.
– Кто тут собрался? – Миклош подошел к столу и остановился напротив сестры. – Кто достоин подарков?! Расскажите, как вы вели себя весь этот год, маленькие негодники! Кто начнет первым? Иуна? Эвридика? Фавст? Лазарь? Константин? Бригитта? Конрад? А может быть ты, Ян? Прокоп? Или ты, Розалия? Что же вы молчите? Неужели вы были столь непослушны? Ай-ай. Кажется, среди вас нет тех, кто достоин моих подарков!
Он без сожаления отбросил мешок к стене.
– Боюсь, кто-то здесь заслуживает наказания, – зловещим голосом произнес Бальза. – Я до глубины души возмущен, что меня не включили в список приглашенных на вашу маленькую вечеринку. Неужели вы думали, что я пропущу встречу Нового года в кругу семьи?
Он взял со стола ближайший бокал.
– Думаю, стоит выпить. Йохан! Напомни, за что мы сегодня пьем?
– За величие тхорнисхов, нахттотер! – прогудел Чумной от двери. Он не спускал глаз с подобравшегося Альгерта.
– За величие тхорнисхов, господа! Истинных тхорнисхов и их грядущую славу! – он поднял фужер и увидел, что никто из сидящих за столом его не поддержал. – Ну?! Пейте!
Хранья демонстративно не притронулась к крови, Альгерт с решительным видом вылил содержимое бокала на пол. У седого Гунтрама от страха стучали зубы, Фавст вцепился побелевшими пальцами в край стола и едва сдерживался, чтобы не броситься на нахттотера.
– Впрочем, вы правы, – в оглушающей тишине произнес Миклош. – Пить такую дрянь! От нее несет падалью. И вы считаете себя великим кланом Нахтцеррет?! Надеждой Основателя?! Ха! Какие из вас Золотые Осы, если вы готовы лакать эти отбросы! – он с отвращением посмотрел на пищу. – Они достойны лишь пожирателей крыс!
Противоположная дверь в зал распахнулась и на пороге, с невозмутимостью сытой пантеры, возникла Норико. За ней, как всегда, следовали две неотлучные тени.
По воздуху растекся запах просыпающейся магии тления.
– Не советую! – резко бросил Миклош. – Я запихну вам заклинания в глотки и отправлю вместе с ними в небытие! Как это уже произошло с господами Вильгельмом и Апечем.
Но его не услышали. Три «Черепа забвения» ударили одновременно с разных сторон. Их вой заглушил предостерегающий крик Храньи. Господин Бальза одним движением пальца нейтрализовал угрозу. Рэйлен, в руках которой появилась алебарда, ударила ближайшего к ней атакующего.
Тот был сильнее, старше и опытнее, чем она, и простым ударом кулака разбил призрачное оружие и бросился на девчонку, посмевшую встать на его пути к Миклошу. Но Рэйлен, отшагнув назад, ударила заклинанием, которому ее обучил Бальза. Невидимые стальные пальцы сдавили шею нападающего, тот задергался и захрипел.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [ 17 ] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.