read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Девчонка фыркнула насмешливо.
– Значит, теперь ты наш личный, домашний телепат?
– Да. С этого дня я работаю на семью Корвинусов.
Она задумалась на мгновение, решая, нравлюсь я ей или еще пока нет, как вдруг дверь без стука распахнулась, и в комнату вошла дама лет сорока. Высокая, стройная, с идеальной прической, осанкой и высокомерным выражением лица. Она окинула нас взглядом, задержала свое внимание на мне и улыбнулась почти мило:
– Вы Дарэл – новый секретарь моего мужа? Можете не вставать. Вашу комнату уже готовят. Она находится рядом с кабинетом на втором этаже. Ужин будет подан в девять часов. И я попросила бы вас не опаздывать, мы привыкли садиться за стол в одно время. Витта, сделай милость, переоденься.
Произнеся эту речь, мадам удалилась.
– Секретарь мужа? Ужин?
Я повернулся к Виттории, ожидая объяснений. Та широко улыбалась, довольная моим изумлением.
– Не обращай внимания на маму. Она делает вид, что вамп… киндрэт не существует. И ревенантов тоже. Ей так проще, понимаешь? Способ сберечь собственное психическое здоровье. Так что, будешь ужинать? – продолжая ухмыляться, она поднялась и сунула книгу на полку. – Обещаю, это будет очень забавно.
Стол был накрыт в большой светлой гостиной. Я сидел напротив Виттории, которая изо всех сил старалась принять равнодушно-скучающий вид, но губы ее то и дело расплывались в улыбке. Девчонка предвкушала развлечение. Судья во главе стола был целиком погружен в свои размышления. В его мыслях проносились расплывчатые образы и страницы документов. Валентин таскал с блюда куски ветчины и украдкой скармливал догу, разлегшемуся возле его стула. Смазливая горничная в кружевном передничке старалась водрузить на стол очередное блюдо и при этом не наступить на длинный собачий хвост. Госпожа Белова пыталась поддерживать разговор:
– Господин Дарэл, расскажите, чем вы занимались раньше?
– Вампиризмом, – буркнул Валентин, скармливая Дику очередной кусок.
– Я не с вами разговариваю, молодой человек, – строго осадила его мать, жестом останавливая девушку, собиравшуюся положить ей на тарелку кусок индейки. – Так чем, вы сказали?
– А он ничего и не говорил, – вмешалась Виттория, с хрустом вгрызаясь в яблоко.
– Мама, ну как ты думаешь, чем он мог заниматься? – скучающим тоном протянул Валентин. – Он – даханавар. Тебе не надоело притворяться, что их нет?
На щеках госпожи Беловой появились два красных пятна:
– Еще одно заявление в том же духе, юноша, и вы останетесь без ужина. К тебе, Виттория, это тоже относится. Господин Дарэл, попробуйте этот жульен.
Брат с сестрой смешливо фыркнули в свои тарелки. Дик оглушительно гавкнул. А я вдруг почувствовал холод в кончиках пальцев.
Как не вовремя. Я поспешно сунул руку под стол, крепко сжал кулак, но это не помогло.
– Что случилось? – забеспокоилась хозяйка дома, заметив, что с гостем происходит нечто странное.
Ревенант резко поднял голову. Виттория, тоже почувствовав неладное, вытаращила глаза. Дик зарычал, и в это самое мгновение частично съеденная жареная индейка в центре стола подпрыгнула на блюде, захлопала крыльями и, разбрасывая во все стороны гарнир из цветной капусты, помчалась по столу. Спрыгнула на пол…
Горничная завизжала. Валентин перевернул кувшин с морсом. Дик, захлебываясь от лая, погнался за птицей. Госпожа Белова издала невнятный звук, вскочила и почти бегом удалилась из столовой. Виттория хохотала, едва не падая со стула.
– Прошу прощения, – сказал я ревенанту.
– Это похоже на побочный эффект некромантической магии, – нахмурился он. – Думаю, ужин можно считать завершенным.
Возражать никто не стал.
Я решил, что моего присутствия в доме ревенанта на сегодня достаточно.
Пришло время выполнить вторую часть договоренности с Судьей. Познакомить его дочь со своими друзьями…
Лимузин господина Белова неторопливо ехал в потоке машин. Виттория сидела сзади, излучая яркое нетерпение и легкое волнение. Ей было интересно, кого я собираюсь ейпредставить.
Лориан ждал нас на скамейке под пластиковым козырьком остановки. Заметил меня в машине, улыбнулся, закинул на плечо лямку рюкзака, подошел к кромке тротуара.
Увидев его, Виттория напряглась внутренне, приняла независимо-равнодушный вид и нацепила наушники. Впрочем, не включив музыку.
– Привет, – в своей обычной дружелюбной манере сказал подросток, забираясь в машину. – Что слушаешь?
– «Веретено», – отозвалась девчонка слегка высокомерно.
Брови фаната рок-творчества Вэнса выразительно поползли вверх. Он не признавал фолк, но тут же снова улыбнулся и сказал дипломатично:
– Слышал, что эта группа выступала в «Каземате» в прошлую среду. Ты не была?
– Нет.
– Не достала билет?
– Я не хожу в ночные клубы.
– Виттория, это Лориан, – вмешался я. – Лориан – Виттория. Она ревенант.
Подростки удивленно уставились на меня. Он был изумлен, увидев живого Корвинуса, она – причастностью человека к жизни киндрэт. Потом посмотрели друг на друга с новым жадным интересом. Им было о чем поговорить.
Я вел машину, слушая взволнованную болтовню на заднем сиденье.
– Я всех знаю только по фотографиям, – говорила Виттория. – У отца огромная картотека.
– И ни разу на Совете не была?
– Нет, конечно! Да я и не хочу. Отец рассказывает иногда, что там происходит. Все эти асиманы-тхорнисхи! А ты сам не хотел бы стать вам… киндрэт?
– Нет.
– Почему?
– Они веками скитаются из одной страны в другую, боясь выпустить чужие кланы из вида. Вдруг те задумали что-нибудь против них. Вечно ненавидят друг друга. Скука.
– Слушай, между прочим Дарэл тебя слышит.
– Ну и что? Он и так знает, что я думаю. Он же читает мои мысли.
– А мои не может. Я умею заглушать магию.
Я усмехнулся про себя. Виттория ошибалась. Я прекрасно понимал ее мысли. Девчонке понравился Лориан, и она верила, что должна заинтересовать его, потому что «особенная». Стала спокойнее, раскованнее и, уже не напрягаясь, весело рассказывала о недавнем происшествии за ужином смеющемуся подростку.
– А потом собака ловит эту несчастную индейку и утаскивает под лестницу. Горничная слезает со стула и требует немедленного расчета. А мне пришлось перед матерью полчаса извиняться. Не знаю, зачем Дарэл это устроил, но было ужасно весело.
Мое присутствие им не мешало. Сидя в кафе, они едва замечали меня, продолжая обсуждать мир, к которому теперь принадлежали оба.
– И как ты почувствовала, что ревенант?
– А как ты чувствуешь себя человеком?
– Сравнила! У тебя есть магия.
– Считай, что нет. Я не могу ее применять, я ее не ощущаю. Она действует только в ответ на другую магию… Слушай, но если бы ты выбирал клан, в какой бы пошел?
– Быть может, кадаверциан. Они очень уважают друг друга…
Это не было для меня новостью. За время моего вынужденного отсутствия Лориан оценил все преимущества клана некромантов.
– Виттория, а ты где учишься?
– Сначала дома, потом отец устроил в суперзакрытую женскую гимназию. А ты?
– В колледже. Историческом. Но знаешь, от Кристофа я узнал больше, чем от всех наших преподавателей.
Я отвлекся от их беседы, потому что почувствовал далекий зов. Кто-то из родственников жаждал пообщаться, и мне понадобилось несколько минут, чтобы заглушить чужой голос…
Домой мы приехали почти под утро. Сонная, но довольная Виттория отправилась в свою комнату, одарив меня улыбкой. Я пошел спать в отведенную мне спальню без окон.
Растянулся на кровати и подумал, что пока девчонке интересно со мной.
Еще немного – и она начнет мне доверять. Тогда не придется «влезать» в ее мысли, Виттория сама начнет делиться со мной своими переживаниями.
Лениво размышляя о том, с кем еще можно познакомить будущую Судью, я смотрел на картинку, висящую напротив. Это была какая-то неприятная абстракция: красно-зеленые пятна, перечеркнутые синей чертой. Я помнил данное Кристофу обещание не экспериментировать с чужой силой, но не смог остановиться, когда краски на полотне стали смешиваться, а линии меняться.
Я сам не заметил, как увлекся, и спустя несколько минут на стене появилось изображение Риддархольмсчюркана – усыпальницы шведских королей. Кирпичный готический храм с высоким кованым куполом. Правда, он не поместился на холсте целиком и выполз за пределы рамы. Но, надо признаться, намного лучше украсил комнату, чем прежние художества.
Спасибо Пауле за неожиданно приобретенное умение. Быть может, в следующий раз, с помощью магии фэриартос, стоит попытаться подправить собственную судьбу?..
Глава 24
Истина творца
Всякое искусство есть одновременно и поверхность и символ.[55]19января
Белый зал был залит светом…
Свет скользил между стройных колонн и лежал на полу длинными сияющими полосами. Издалека доносилась приглушенная музыка. Пахло апельсинами и мятой. Кто-то играл на лире, напевая вполголоса. Громко ворковали голуби. Девушка в одежде средневековой горожанки с лицом мадонны сыпала просо в их кормушки. Из-под ее чепца выбивались кудрявые пряди, и солнце золотило их. Время от времени она оглядывалась на Паулу и едва заметно улыбалась.
Фэри сидела в низком плетеном кресле, держа на коленях открытую папку с карандашными рисунками. Некоторые из них были вполне узнаваемы: лошади, человеческие лица ифигуры, чертежи странных машин. Другие поражали вычурными формами. Чем дольше Паула всматривалась в них, тем отчетливей ей казалось, что нечто подобное она уже видела. Но не могла вспомнить – где. Быть может, во сне.
Казалось, каждая линия набросков гудит от наполняющей их мощи, а над листами дрожит марево могучей силы. Бумага звенела от прикосновений и была готова выплеснуть из себя ожившие картины. Паула понимала, что перед ней одно из воплощений высшей магии фэриартос. То, к чему ей самой придется идти еще не одну сотню лет…
На некоторых страницах оказались сделаны подписи. Буквы в них шли справа налево, и текст можно было прочесть только с помощью зеркала. Отчего автор писал именно так, никто не знал. Одни считали, что он пытался скрыть свои мысли от посторонних, другие старались найти в этом какую-то тайную духовную доктрину, которой подчинялись все действия мастера. Паула же считала, что ему – одинаково хорошо владеющему правой и левой рукой – так было удобнее записывать свои размышления.
Александр и Леонардо сидели возле стола и негромко беседовали.
– Ты губишь себя, – говорил великий флорентиец с печальной улыбкой. – Твой талант превращается в красивую пустую погремушку, наполненную горохом звонких слов.
Маэстро молча держал апельсин и медленно поворачивал его, наблюдая, как тот начинает светиться золотым светом.
– Ты уподобляешься паяцу на базарной площади, который кривляется перед толпой за пару медных монет. – Леонардо опустил ладонь на руку Александра, и тот с неохотойподнял взгляд на собеседника. – Своей пассивностью ты оскорбляешь идею, которой служишь. Неужели ты надеешься обмануть время?
– Ты думаешь, оставаться в бездействии легче, чем утолить, наконец, свою ненависть?
– Твоя ненависть также беспомощна, – печально покачал красивой седовласой головой Леонардо. – Даже она не в состоянии ничего создать.
Александр медленно провел рукой по лицу:
– Твои упреки несправедливы. Это не беспомощность, как думают многие. Не отсутствие силы или решимости. Если я позволю себе обратить свою магию против недоброжелателей, пострадают такие, как она, – маэстро указал на юную фэри, замершую в кресле.
Паула никогда не слышала, чтобы учитель говорил так – просто, открыто, тихим голосом. Как будто в одиночестве печально рассуждал сам с собой.
– Если я уйду из реального мира, мои ученики останутся беззащитны. Их уничтожат с планомерным, садистическим наслаждением. Тхорнисхи, асиманы, вьесчи… – Александр улыбнулся невесело. – Жизнь назначает за все свои дары слишком высокие цены, и мы покупаем самую ничтожную из ее тайн за чудовищную и безмерную плату.
Девушка с лицом мадонны подошла к Леонардо. Села у его ног на низкую скамеечку. Он опустил руку с длинными сильными пальцами скульптора и выступающими линиями вен на ее плечо. Средневековая горожанка прижалась к ней щекой.
Его называли итальянским Фаустом. Мастером, познавшим почти все секреты жизни и никогда не боявшимся смерти. «Как хорошо прожитый день дает спокойный сон, так с пользой прожитая жизнь дает спокойную смерть», – вспомнила фэри слова Леонардо.
Он не оставил людям ни одного автопортрета, глядя на который можно было бы с уверенностью сказать, что на нем изображен великий маэстро. Его обвиняли в ужасном отчуждении от всего человеческого и признавали его трепетную любовь ко всему живому. Среди семи тысяч рукописей и рисунков Леонардо не было ни одного листа, где бы говорилось о его юности. Современники считали, что он талантливый и многосторонний, но медлительный, склонный бросать работу недоделанной. Они не знали, что жизнь, уготованная ему, будет достаточной долгой для того, чтобы закончить все незавершенное. Он сам не знал этого.
Паула оглянулась. За ее спиной, между высокими колоннами виднелась огромная бронзовая скульптура. Всадник верхом на коне, вставшем на дыбы. Казалось, еще мгновение– и жеребец прыгнет с помоста или сбросит седока. Но человек, властно натягивая поводья, удерживал мощного скакуна.
Памятник Франческо Сфорца и бурному, стремительному, неукротимому движению жизни, побеждающему время. Пятьсот лет назад он стоял на площади Кастелло. Леонардо выполнил его из глины и мечтал вылить в бронзе, но французские солдаты, занявшие Милан, расстреляли «Великого колосса».
В человеческой жизни мечте не суждено было сбыться. Леонардо воссоздал статую много позже. В мире, где больше никто не мог помешать ему воплощать идеальные помыслыв реальность.
Паула почувствовала странное стеснение в груди. Словно перед ней приоткрылся уголок занавеса, за которым, без зрителей, среди прекрасных декораций разыгрывался великолепный спектакль… Нет! Это она играла в какой-то дурной постановке, а здесь текла настоящая жизнь, наполненная смыслом. Здесь не предавали, не изворачивались, не интриговали… Здесь создавали ту самую красоту, о которой велось столько пустых разговоров в реальности. Девушка с ясным лицом и нежной улыбкой сама казалась ожившим произведением искусства.
– Твоя ученица уже почувствовала искушение свободы, – с лукавой улыбкой заметил Леонардо, прищурившись и глянув на Паулу.
– Истинному творцу часто недостает свободы. – Александр пристально посмотрел на фэри, и та поспешно опустила взгляд, подозревая, что ослышалась. Было трудно поверить, что маэстро назвал ее «истинным творцом» всерьез.
– Преграда существует лишь в ее голове. Подойди ко мне, девочка, – велел флорентиец неожиданно.
Взволнованная Паула поднялась, положив на сиденье кресла папку с рисунками. Приблизилась.
– Не применяй свою силу для убийства, – произнес великий мастер мягко. – Иначе ты разрушишь себя.
Фэри промолчала. Оправдываться не имело смысла. Обещать не использовать магию для защиты или нападения она не могла. Видимо, Леонардо понял это.
– Сейчас не говори ничего, но подумай. Художник не имеет права создавать смерть. Ни своими творениями, ни самой своей жизнью.
– Но как тогда я буду защищаться?! – с горячностью спросила девушка.
– Научись созерцать мир, и тогда он сам защитит тебя. Принимай то, что он дает тебе…
Паула кивнула, глядя в прекрасные, мудрые глаза Леонардо. Хотя знала – стоит ей покинуть волшебный дом гения и вернуться в свою обычную жизнь, она начнет сомневаться в его словах…
Выйдя из зала, Александр со спутницей оказались на широкой лестнице. И пока они спускались, сияние за их спинами постепенно меркло. Исчез теплый аромат апельсинов. Стихло воркование голубей. Прошло несколько мгновений, прежде чем Паула поняла, что на ее плечи падает снег. Подняв голову, девушка увидела ночное небо, подсвеченное яркими огнями города. Оглянулась. И оступилась бы, если бы Александр не поддержал ее.
Дом Леонардо исчез, так же как и лестница, по которой они шли. За спиной остался лишь продуваемый ветром узкий переулок.
Последняя ступенька превратилась в обледеневший тротуар.
Маэстро накинул на плечи ученицы полушубок, который нес, перекинув через руку, и направился к машине. А юная фэри стояла на ветру, чувствуя, как все еще звенят в душезолотые огоньки чужого мира…
В особняке шла шумная подготовка к балу-маскараду. Молодые фэриартос, весело болтая, украшали дом к предстоящему празднику. Разноцветные гирлянды из живых цветов увили колонны. Под потолком переливались гроздья прозрачных шаров, наполненных мерцающим светом. Отовсюду свисали золотые и серебряные ленты серпантина. Кто-то, неудержавшись, уже швырнул несколько горстей конфетти, и крошечные сияющие сферы поблескивали на полу и в цветочных букетах.
В бальном зале, наполненном запахом хвои и мороза, многократно отражаясь в зеркалах, стояла огромная ель. Каждое ее отражение отличалось от предыдущего. В одном – лесная красавица была засыпана снегом, над которым летали голубые искры. В другом – освещена рубиновыми огнями. В третьем – увешана хрустальными звездами и рождественскими ангелами. В четвертом – на ветках висели золотые яблоки, и каждое из них медленно распускалось сверкающим подсолнухом. С потолка падали хлопья снега и таяли в воздухе, не долетая до пола.
Раньше Паула непременно приняла бы участие в предпраздничной суматохе. Александр всегда поручал ей руководить украшением дома.
Но в этот раз маэстро захотел, чтобы она оставалась с ним.
Бесплодные попытки ученицы понять принципы магии фэриартос, приносившие ей столько мучений, завершились. Теперь она знала, что пытался объяснить учитель. Красивые туманные образы, которые он показывал ей, неожиданно обрели пугающе четкие формы. И с этого дня она сама могла наполнять их жизнью.
Александр тоже стал ближе и понятнее. Паула чувствовала, он хочет, чтобы она превратилась из послушной, благоговейно внимающей воспитанницы, в кого-то гораздо более близкого.
В кабинете учителя было тихо. На стене, по-прежнему, висела картина неизвестного художника, а за окном разливался жаром испанский полдень.
Девушка прислонилась плечом к косяку, глядя на облака, подсвеченные красноватыми лучами, и воспоминание неприятно кольнуло ее. «Не применяй свою силу для убийства…»
– Маэстро, откуда Леонардо мог знать, что я сделала? Вы же не говорили…
Александр, неторопливо зажигавший свечи в высоком подсвечнике на столе, покачал головой.
– Я не говорил. Но истинный художник может не только изображать движения души на лице портрета, но и замечать даже их тень в модели.
Паула тут же полезла в сумочку, достала пудреницу и посмотрела в зеркало. На ее лице не было заметно никаких компрометирующих теней.
– Видимо, нужно заказать свой портрет, – пробормотала фэри, придирчиво рассматривая себя. – Быть может, он станет показывать, как отразится на мне каждое новое волшебство.
Александр тихо рассмеялся, и Паула почувствовала, как беспокойство начинает постепенно отпускать ее. Что бы ни говорил Леонардо, он слишком далеко ушел от реального мира. При всей его мудрости, вряд ли он может правильно оценить все происходящее в клане.
Маэстро подошел к девушке, встал за спиной, вместе с ней глядя на картину.
– Я бы хотел, чтобы на следующем Совете ты была рядом со мной.
Она стремительно повернулась, глядя на него изумленно и недоверчиво. За сегодняшний вечер учитель второй раз удивил ее.
– Я?! Почему не Антонис, не Вазари? Они гораздо более талантливы и лучше подходят на роль вашего доверенного лица.
– Каждый из них слишком дорожит своим одиночеством, – медленно произнес Александр, и в его фиалковых глазах блеснуло отражение красного солнца с картины. – Успех в работе художника зависит от постоянного развития его индивидуальности и требует неизменного созвучия в мыслях. Поэтому ему необходим покой, тишина, уединение…Иначе его искусство не сможет совершенствоваться. И я не хочу заставлять их погружаться в бессмысленную суету чужих жизней и интриг.
– Но вы хотите погрузить в эту суету меня? – Девушка села на низкую скамью возле окна, еще не зная, имеет ли смысл огорчиться из-за слов маэстро. – Вы считаете, я не нуждаюсь в уединении для того, чтобы творить?
– Ты не можешь быть одна, – он с улыбкой прикоснулся к ее щеке, задев бархатным рукавом пиджака. – Ты не творец, Паола. Ты – муза.
Раньше, она пришла бы в восторг от этого признания. Стать музой для самого маэстро! Сколько юных фэри мечтает о подобной чести. Но Паула отчего-то испытала лишь досаду.
– Значит, вы считаете, я гожусь только для того, чтобы вдохновлять? – спросила она резче, чем хотела. – И ничего не могу создать сама?!
Некоторое время Александр смотрел на нее молча. Из глубины дома слышалась приглушенная музыка, веселые голоса, смех, но Паула вдруг почувствовала себя отгороженной от этой беззаботной, счастливой жизни. Маэстро опустился рядом с ней, и когда заговорил снова, его голос звучал печально и задумчиво:
– В магии искусства заключена величайшая радость. Но и не меньшая горечь. Я пытаюсь уберечь тебя от разочарования.
– Разочарования в чем?! – воскликнула девушка. – Я знаю, что волшебство фэриартос пассивно. Однако теперь я могу защитить себя… – она сбилась, увидев грустную улыбку учителя, и нехотя исправилась: – …отомстить за оскорбления.
В коридоре послышалась приглушенная возня, раздался тихий возглас, громкий, резко оборвавшийся смех. Щель под дверью на мгновение сверкнула золотым светом. Потом раздался легкий шелест, еще один сдавленный смешок и быстро удаляющиеся шаги.
– Пойдем со мной. – Александр поднялся, как будто не заметив суеты у двери своего кабинета, и повернулся к оконной нише, в которой висела картина.
Маэстро шагнул к ней, и пейзаж развеялся, превращаясь в обрывки разноцветного тумана. Они сложились в высокую арку, и Паула увидела вход, за которым открылось новоепомещение.
Здесь пахло растворителем и масляными красками. Стены просторной светлой комнаты от пола до потолка были увешаны картинами без рам. Паула медленно шла вдоль них. Она видела пейзажи, натюрморты, портреты, большие полотна и крошечные этюды, наброски сделанные углем и сангиной, акварели, офорты и даже несколько мозаик… Работы разных стилей и настроений. Красивые, молодые, старые, детские лица. Морские пляжи, городские улицы, кусочки джунглей и пустынь, спицы высоких минаретов, храмы Эллады, современные бетонные улицы. Бледное утро, слепящий белым светом день, ночь, окутанная черным бархатом…
Все работы были не закончены. Ни одной готовой. Но над каждой дрожало облако магии.
В центре студии стоял мольберт с холстом на подрамнике. На нем – всего лишь несколько разноцветных пятен и линий, но в них уже угадывались яростные образы новой картины. Матадор и несущийся на него бык.
Паула молча повернулась к учителю, неподвижно стоящему у входа, ожидая объяснений.
Подойдя к полотну, стоящему на мольберте, Александр придирчиво изучил его, и заговорил, как будто рассуждая вслух сам с собой:
– Почти каждый человек может воспринимать только свою маленькую жизнь, ограниченную маленькими рамками. Он никогда не почувствует того, что происходит за стеной, у другого. Никогда не сможет ощутить себя иным человеком. Художник… настоящий художник постоянно чувствует окружающих. И не только тех, с кем его сталкивает судьба,а всех, кто находится в этой реальности. За этой стеной, и за следующей, в другом доме… во всех домах мира. Истинный творец может проживать вместе с ними их жизни, и умирать вместе с ними…
Маэстро помолчал, словно давая фэри возможность обдумать сказанное. Затем продолжил:
– Среди нас иногда встречаются те, кому дан нелегкий дар чувствовать прошлое. Что существует в прошлом, Паола? – Александр пристально посмотрел на ученицу, и прежде чем она придумала, что сказать, ответил сам. – Только смерти. Множество смертей. И видящие былое ощущают их постоянно… Гораздо счастливее удел тех, кто осознает будущее. Реальность многолика. Каждый поступок, каждый шаг в настоящем меняет картину грядущего… – Он медленно обвел взглядом картины на стенах. – В этой студии я слежу за тем, как это происходит.
– Значит, полотна на стенах… – отчего-то шепотом выговорила фэри, еще не до конца понимая.
– Это вы, – закончил Александр, задумчиво касаясь ладонью холста на мольберте. – Мои ученики. Все, за кого я отвечаю. Каждая ваша ошибка или удача отражается на вашей жизни там, впереди, во времени недоступном для взгляда большинства. Но явижупоследствия ваших промахов и пытаюсь уберечь вас.
Паула стремительно повернулась. Картины вихрем пронеслись перед ее глазами. Пейзажи, портреты, наброски, эскизы, этюды… Где среди них затерялась ее собственная маленькая жизнь? Вон та крошечная лодка, плывущая по бурной реке? Маяк на краю утеса? Опушка соснового леса?



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [ 24 ] 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.