read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


– Юная белая голубка с оливковой ветвью в клюве, – ехидно сказал Миклош.
Дальше я не стал слушать. Я смотрел на гневно раздувающегося Амира и вдруг почувствовал, что перестаю понимать его мысленные злобные комментарии по отношению ко всем присутствующим. Я ощущал только его магию.
Не думал, что бывает столько разновидностей огня. Едва тлеющий, стелящийся по земле, закручивающийся высокими столбами, ревущий от бешенства и мягко шелестящий. Красный, белый, желтый, багровый, синий. Адская топка и нежное тепло. Я погружался в них, чувствуя, как пламя течет через меня, тайком пробирается в мою душу и надежно устраивается там.
На несколько мгновений мне показалось, будто я выпадаю из реальности. Все вокруг окрасилось огненными вспышками. Каждый из кровных братьев излучал свой собственный жизненный свет. Кто больше, кто меньше. Ярче всех «светился» Иован. Кристоф едва «тлел». Виттория рядом со мной вспыхивала неровно. У Фелиции в области солнечного сплетения пылал огненный клубок, а голова оставалась ледяной. Вокруг Иноканоана плясали красные искры. Рамон был наполнен равномерным теплом, не сильным и не слабым. А сам асиман был похож на факел.
Более того, каждый предмет в зале излучал сияние. Стол хранил память о тепле дуба, из которого его сделали. Гобелен на стене помнил о жизненной силе мериноса, из чьей шерсти его соткали. В подсвечниках скользили отсветы металла…
А я мог «захватить» огонь каждого и заставить его вспыхнуть еще ярче, настолько ярко, что он испепелит своего обладателя.
Какой великолепной магией ты обладаешь, Амир!
Асиман дернулся, словно от укола, пристально взглянул на меня, но я уже отвел взгляд, приходя в себя.
– А вот и клан Искусства пожаловал, – елейным голосом произнес Миклош, и я увидел Паулу, стремительно входящую в зал.
Появление юной фэри на Совете было более чем необычно. И этого мнения, похоже, придерживались многие из присутствующих.
– А где уважаемый Александр? – продолжил допытываться тхорнисх. – Неужели он не почтит нас своим вниманием?
– И у тебя хватает наглости спрашивать об этом?! – неожиданно произнесла девушка громким, дрожащим от ненависти голосом.
Бальза опешил от подобной дерзости со стороны ученицы Александра, а на меня накатила волна ее боли и отчаяния. Паула произнесла с ядовитой почтительностью ко всем присутствующим:
– Позвольте сообщить вам, господа. Клан Фэриартос избирает нового главу.
Нахттотер хмыкнул и саркастически поинтересовался:
– Это тебя, что ли?
– Что с Александром? – с подлинной тревогой спросила Фелиция, перебивая шелест голосов, поплывший по залу.
– Мертв! – крикнула Паула и гневно указала на Миклоша. – Он убил его!
– Что за чушь!? – рявкнул тот, искренне изумленный этим обвинением.
– Ты отомстил ему за Йохана, не так ли? И за меня тоже?! – прошипела Паула, сжимая кулаки. – Как ты мог?! Из-за своего грязного бешеного пса ты уничтожил величайшего художника в мире!!!
Я чувствовал, что еще немного, и Виттория впадет в отчаяние. Она уже давно потеряла возможность взять происходящее под свой контроль. Но меня это не тревожило. Я с нетерпением ждал развязки, словно передо мной разыгрывался последний акт захватывающего спектакля.
– Он был великодушнее тебя в тысячи раз! Он был выше и благороднее любого из присутствующих здесь!!
– Кто-нибудь угомоните эту истеричку, – Миклош начал злиться всерьез, хотя и делал вид, что все еще сохраняет спокойствие. – Иначе война начнется прямо сейчас.
– Миклош не убивал Александра, – произнес я, читая мысли Бальзы. – Даже не думал об этом.
– Неужели?! – фэри злобно прищурилась, не веря ни одному моему слову. – Ни у кого, кроме тхорнисха, не было причин для убийства маэстро!
Она стремительно подошла к столу, села рядом с Фелицией и с вызовом посмотрела на нахттотера.
– Я не удивлюсь, если смерть ревенанта – также дело его рук! Избавляешься от всех, кто тебе мешает? – в последнее слово она вложила максимум ядовитого презрения.
– Все! Хватит! – Миклош стукнул концом трости по полу. – Амир прав. Это собрание теряет всякое подобие смысла. Официальное заявление, господа. Клан Нахтцеррет выходит из состава Совета.
– Клан Асиман присоединяется, – с торжествующей злобой сказал Амир. – И попробуйте нас остановить.
– Ревенант всегда был стержнем, вокруг которого строились отношения между кланами. – Иноканоан поднялся и сунул в карман потушенную сигару. – Теперь этого стержня нет. Все разваливается. И у нас нет желания стоять под камнепадом.
Он развернулся и пошел к выходу.
Рамон достал электронную записную книжку и несколько секунд смотрел на свои записи:
– У меня нет ничего личного по отношению к новому ревенанту. Но будет лучше, если она войдет в этот зал лет через двадцать без сопровождения Дарэла. И на ее лице не будет такого испуганного выражения.
– Господа, предлагаю распустить Совет, – сказал Амир и добавил, улыбаясь ехидно. – Временно, естественно. Кто «за»? Большинство. Я так и думал. Всего хорошего, уважаемые родственники.
Я молча смотрел, как они уходили. Асиманы, тхорнисхи, вьесчи, вриколакос…
– Надеюсь, мы не станем основывать свое собственное общество отверженных? – с усмешкой осведомился Кристоф, поднимаясь. – Пребывание кадаверциан в составе Совета было не дольше, чем у лигаментиа. В этом есть нечто символичное, не находите? Паула, подвезти вас?
Фелиция ушла последней. На мгновение остановилась на пороге, посмотрела на меня, но, так ничего и не сказав, закрыла за собой дверь…
– Зачем ты это сделал?! – кричала Виттория через полчаса, стоя посреди своей синей комнаты. – Ты же знал, что все бесполезно! Знал, да?! Я выглядела полной дурой! Я двух слов не могла сказать! Зачем ты заставил меня? Ты же сам все развалил!
Я почти не слушал ее. Голова звенела от чужих голосов. За последние тридцать минут я получил с десяток деловых предложений. Главы кланов, включая даже ненавидящих меня асиман, пытались заполучить к себе на службу телепата.
– Вот что, – Виттория, немного успокоившись, подошла ко мне, в глубокой задумчивости сидящему на ее диване. – Ты все равно будешь подыгрывать своим друзьям. А я должна быть лишена симпатий и привязанностей, иначе не смогу быть справедливой. Ты мне нравишься и я, хочу этого или нет, стану прислушиваться к тебе. Мне захочется помочь твоим товарищам, твои интересы станут самыми главными… Ты уже пытаешься управлять мной. А так не должно быть. Я не нуждаюсь в твоей помощи. Пусть через десять лет, пусть через двадцать, но я стану все делать сама. Так что уходи.
– В тебе заговорила кровь Корвинусов, – пробормотал я задумчиво и, оставив девчонку в одиночестве, отправился на поиски ее матери.
Госпожа Белова выглядела растерянной и потерянной. Никак не могла понять, что ее могущественного мужа больше нет. Она бродила по гостиной, переставляя с места на место вазы с цветами, и, увидев меня, слегка оживилась.
– Господин Эриксон, как хорошо, что вы дома, я хотела, чтобы вы помогли мне…
Она ожидала от меня слов соболезнования и готовности выполнять все ее распоряжения, но вместо этого я крепко взял женщину под руку, усадил в кресло и сказал:
– Увозите Витторию. Совет распался. Закрыт большинством голосов. Нас больше ничто не сдерживает от междоусобной войны. И теперь каждый из кланов может поступать, как считает нужным. Над ними больше нет Судьи.
– Я не понимаю… – она снова попыталась спрятаться от реальности в своем «незнании» о существовании вампиров.
– Все вы понимаете. У асиман и тхорнисхов развязаны руки. И я не уверен, что девочка уцелеет. Вам есть где укрыться?
– Думаю да, но…
– Желательно, чтобы это было место, где много солнца и очень короткая ночь.
Она вгляделась в мое лицо, не понимая, шучу я или говорю серьезно.
– Поезжайте сейчас. Не тяните.
– Хорошо, – прошептала она. – А вы не поедете с нами?
– Нет.
Госпожа Белова вздохнула, собираясь с силами, затем поднялась решительно и, спустя минуту, я услышал ее властный голос, звучащий в глубине дома:
– Валентин! Виттория! Мы уезжаем! Немедленно!
Я сел на ее место и стал слушать суету, сопровождающую поспешные сборы: тревожные вопросы девочки, гневные вопли ее брата, наотрез отказывающегося ехать куда бы то ни было. Похоже, вот так, мимоходом, сам до конца не понимая этого, я стал свидетелем и соучастником смены эпох. Разумное содружество кровных братьев закончилось. Интересно, кто начнет войну первым?
Глава 27
Медуза
Тайна жизни состоит в том, чтобы не испытывать чувств, которые тебе не к лицу.[58]24января
Во время путешествий Хранья любила смотреть в окно. Таким образом она изучала мир. Сестре господина Бальзы было не важно, где находиться – каждый прожитый на свободе день приносил ей новые открытия и награждал новыми впечатлениями. Это искупало многовековое пребывание под арестом в Которе, под присмотром соглядатаев брата.
Она возненавидела город, зажатый между Адриатическим морем и горами, в первое же мгновение прибытия. В нем практически не было свободной Силы, а кровь жителей даровала не жизнь, а существование. Гавань, крепостная стена, собор Святого Трифона, разномастные церкви, гудящий порт, галдящий за стеной рынок и вонючие ямы – это была вся география скудного поселения. А еще здесь приходилось терпеть душные ночи, тошнотворные деревенские карнавалы, шаткие пристани и тощих бродячих собак. В этом маленьком болоте Хранье с соратниками довелось влачить жалкое бытие почти тысячелетие.
Им пришлось ограничивать себя во всем. В свободе, магии, пище. Не так просто охотиться почти двум десяткам кровных братьев в небольшом городке. Они не раз и не два рисковали быть замеченными. И выжили только благодаря присутствию порта, в котором, если искать достаточно долго и тщательно, удавалось найти пропитание – заезжего матроса, купца или паломника…
Они были отрезаны от привычной жизни, изолированы от новостей, и веками не знали, какие дела творятся в других кланах. Сидя по подвалам, словно крысы, они могли лишь мечтать об удобном случае для побега и практиковаться в магии.
Только надежда заставляла их сцепить зубы и продолжать существовать дальше. Год за годом, по крупицам, они собирали силу, копили знания и опыт, терпеливо ожидая возможность обрести свободу.
Когда им удалось вырваться, Хранья, увидев, как сильно и безвозвратно изменился ее мир, начала новую жизнь. Без труда адаптируясь к переменившимся условиям.
Миклош думал, что знает ее. Все думали, что знают – беспомощную, страдающую от гонений злобного брата, одинокую, мечтающую превратить чудовищный клан Тхорнисх в благородную, достойную семью…
Хранья сжала кулаки, глядя на мелькающую за окном Столицу. Ледяной ветер, от которого собратья ежились, ей хотелось ощущать всей кожей. Казалось, обжигающие пальцы выдирают из нее остатки липкой духоты Котора.
«О, боги, как я же соскучилась по снегу!»
Миклош полагал, будто сестра мечтает возродить Десять Гласов лишь потому, что сама не в состоянии принимать верные решения, или в память о Луции. Глупец! Он всегда был прям, как осиновое бревно. Он не видел тонкости политической игры, в которой твой голос, как бы юн ни был, все равно – решающий. Брат не чувствовал наслаждения, с которым можно разделять и властвовать. Не понимал великолепия спектакля, в котором марионетки будут покорно дергать руками и ногами, повинуясь движению одного твоего пальца.
Хранье нужны были Десять лишь для того, чтобы стравливать их друг с другом. Заставлять ненавидеть, презирать, добиватьсяеевнимания и поддержки. Она искренне считала брата недоумком. Сколько раз в изгнании, рыдая от злости на груди Альгерта, она заочно обвиняла Миклоша в том, что тот погряз в мелких сварах и тратит время на пустяки, что его развлечения всегда были тупы и примитивны. Глупое пиликанье на виолончели и пачканье красками холстов! Как можно убивать на это годы, когда вокруг – живые люди и кровные братья.
Но даже Альгерт не догадывался, что за внешностью хрупкой, благородной блондинки скрывается жестокая, властолюбивая, коварная сущность. Хранья обладала той самой уникальной способностью, которую глупцы называли двуличностью, а сама она – гибкостью души. Она могла приспособиться ко всему. Ко всем. Сыграть любую роль, глядя на себя будто со стороны. Она сама была режиссером и сценаристом своих маленьких виртуозных постановок. Быть может, если бы она родилась в просвещенной Европе, то стала великой актрисой. Но она появилась на свет в грязном племени на заре времен и получила в довесок никчемного брата.
– Нахттотерин, где остановить машину? – почтительный голос Альгерта отвлек ее от раздражающих размышлений.
– Сразу за мостом.
Первый помощник давно и крепко увяз в силках Храньи. Он видел, как благородная госпожа в аскетическом самопожертвовании спит едва ли не на голых досках и с ночи до утра проводит время в совершенствовании искусства магии и тренировках с мечом. Иногда ее прекрасные глаза туманятся, видимо воспоминаниями о прекрасном, потерянном прошлом. И бывший рыцарь, вновь потрясенный ее мужеством, готов целовать руки «нахттотерин» и зубами рвать глотки ее врагов.
– Вы думаете, он нам поможет? – на лице мужчины появилось сомнение.
– Я не знаю, – она застегнула последнюю пуговицу на своей куртке и повязала на шею лохматый мохеровый шарф. – Но у нас ведь теперь нет выбора, правда?
Хранья изобразила печальную улыбку, и Альгерт, конечно же, воспринял ее как горькую реакцию на воспоминание о Миклоше. А девушка тут же до боли прикусила нижнюю губу. На месте брата она бы убила, не задумываясь. Тогда, в день Нового года. А он снова начал вспоминать прошлое и просить одуматься. Конечно, как можно уничтожить сестру, которая смотрит на тебя отражением твоих глаз, плачет и произносит красивые, благородные слова. В душе Хранья торжествовала: «Как он был слепцом, так и остался, дурак. И он любит меня до сих пор!»
Машина свернула с Кремлевской набережной, миновала развязку и оказалась в пробке на Большом Каменном мосту. Водитель выругался.
– Не нервничай, Лазарь, – успокоила его Хранья. – Мы никуда не торопимся.
– Это надолго, нахттотерин. Впереди крупная авария.
– Ну, раз так, пройдемся пешком. Тут недалеко.
– Подгони машину к его дому, – отдал распоряжение Альгерт и, выбравшись на улицу, придержал дверь для нахттотерин.
Девушка повесила на плечо кожаный рюкзачок и, спрятав руки в карманы, пересекла дорогу, на которой раздраженно гудели стоящие в пробке автомобили. В трех шагах за ней неотлучными сторожевыми псами следовали Альгерт, Ульрих и Розалия.
Несмотря на сильный мороз и поздний вечер, улицы Столицы были полны людей. Хранья миновала веселую стайку девиц под ручку с молодыми людьми, спешащих в кинотеатр, где вот-вот должен был начаться новый фильм. Возле места аварии стояли водители и крутились зеваки. Один из идущих навстречу мужчин, вооруженный пивом и отмеченный татуировкой на лысом черепе, засмотревшись на покореженные машины, едва не врезался в Хранью. Ей пришлось отступить к перилам моста, чтобы пропустить грубияна и успеть дать знак озверевшему Альгерту не чинить человеку неприятностей.
– Ваш брат сбросил бы его вниз! – все еще с яростью в голосе произнес помощник.
Хранья представила, как было бы приятно собственными руками свернуть молодому наглецу шею, и грустно улыбнулась:
– Иногда я начинаю думать, что ты так ничему и не научился, мой друг.
– Нахттотерин, я…
– Знаю, Альгерт, – она вздохнула, окинув взглядом заснеженную, закованную в лёд реку и яркий Кремль. Этот город так и не стал принадлежать ей из-за проклятого Миклоша. – Ты хочешь, как лучше. Но иногда излишняя агрессия может увести на путь, с которого трудно вернуться. Порой ты забываешь об этом.
– Простите. Вы, правы, разумеется. Убивать этого смертного было ни к чему.
– Я рада, что мы оба понимаем это. Пойдем. Здесь прохладно.
Они прошли заиндевевший Большой каменный мост. Остановились у перехода, дожидаясь зеленого света, и оказались возле сквера, разбитого на Болотной площади. Невысокие круглые фонари светили так ярко, что не оставляли ночным теням ни малейшего шанса на существование. Снег сверкал, точно россыпи драгоценных камней, и скрипел под подошвами ботинок. Хранья с жадностью набрала полную грудь ледяного воздуха, но тут же поежилась, подула на остывшие пальцы и натянула шарф до носа. Морозы в этом году были нешуточные.
Сквер кончился, и тхорнисхи оказались на набережной, возле неширокого рукава реки. На правом берегу застыли в ледяном плену затянутые брезентом старые баржи. Еще дальше, почти рядом с автомобильным мостом – стояли на швартовых два потасканных временем частных катера.
Изогнутый неправильной подковой пешеходный Горбатый мост с ребрами-ступеньками по краям и велосипедной дорожкой в центре был младшим уродливым братом железнодорожного красавца, располагавшегося в шести сотнях метров ниже по течению.
На Кадышевской набережной, в отличие от других частей Столицы, народу было немного. Третьяковская галерея к этому времени уже закрыта, а редкие прохожие спешили подомам, подальше от продуваемой ледяным ветром реки.
Хранья безошибочно нашла трехэтажный особняк Кристофа, прошла в открытую калитку, миновала палисадник. Ступени высокого крыльца вели к дубовой двери с изящными коваными вставками, сделанными под старину.
Розалия осталась у реки, взяв под свое наблюдение улицу и трассу с машинами, ползущими здесь со скоростью ленивого пешехода. Ульрих застыл возле калитки. К входу в особняк вместе с Храньей подошел только Альгерт.
Она скорее почувствовала, чем услышала звонок в доме, после того, как помощник нажал на кнопку. Довольно долгое время ничего не происходило, но нахттотерин была терпелива. И к тому же знала, что хозяин здесь.
Наконец дверь распахнулась, и тхорнисхи увидели высокого черноволосого мужчину в темно-сером камзоле, отделанном серебряным шнуром. Хранья сразу узнала Кристофа.«Он привлекательнее Вольфгера, – оценила она, – но, к сожалению, не в моем вкусе». Взгляд зеленых глаз скользнул по стоящей на пороге девушке, задержался на Альгерте, устремился к Ульриху и мерзнувшей на ветру Розалии и вновь вернулся к Хранье.
– Не предполагал, что сегодня меня почтят визитом.
В его словах не было грубости, лишь легкая ирония и невысказанный вопрос.
– Простите, что без приглашения, Кристоф. Я…
– Я знаю, кто вы, – он избавил ее от представления. – Вы как две капли воды похожи с братом.
– Разве что внешне.
Он не спешил приглашать ее в дом, все так же стоя в дверях.
– Мы можем поговорить? – Хранья изобразила волнение, намеренно поторопившись с вопросом. Однако на какое-то мгновение ее тревога стала искренней. Девушке показалось, будто колдун сейчас захлопнет дверь перед ее носом. Но он, помедлив, ответил:
– Проходите, – и отошел в сторону, открывая дорогу в святая святых клана Кадаверциан.
– Жди здесь, – сказала Хранья Альгерту и, не дожидаясь подтверждения приказа, переступила через порог.
Мастер Смерти был слишком вежлив, чтобы не помочь ей снять куртку. Оставшись в черной водолазке и широких молодежных штанах с большими карманами, Хранья сняла серебряную заколку, позволяя светлым волосам рассыпаться по плечам. Это всегда придавало ей нежно-романтичный вид и, самое главное, делало меньше похожей на Миклоша. Она уже поняла, что именно на несходстве надо сыграть.
Кристоф провел девушку в большую гостиную, где в камине пожирал поленья огонь. По мнению Храньи, здесь было темновато. Какие-то погребальные тона: болотно-зеленый, черный, густо-серый. На стенах – гобелены, явно изображающие картины загробного мира. В четырех углах – статуи из серого песчаника: ибис, шакал, бык и крокодил. Великолепный ковер на полу, удобные кресла, диван. Стоило признать, вкус у кадаверциана был, хотя и своеобразный.
– Уютный дом.
– Что вам предложить?
Она улыбнулась:
– Кофе, если это не затруднит вас.
Ей удалось поставить колдуна в тупик. Одна темная бровь поползла вверх, но он быстро справился с собой:
– Конечно. Какой предпочитаете? – в его словах вновь зазвучала ирония. Он считал это игрой и принял правила.
– Целиком доверюсь вашему выбору.
Некромант кивнул и сделал приглашающий жест.
Кухня показалась Хранье слишком… обжитой. И пользовались ею не только для хранения крови. Пахло человеческой едой. Чем-то сладким. На полукруглом столе стояло широкое блюдо со свежими фруктами. Один из апельсинов был наполовину очищен. Возле открытой коробки с печеньем виднелись крошки. Рядом с мойкой на крючке подставки подкофейный набор висела мокрая чашка.
Хранья с удобством расположилась на высоком стуле и, опираясь локтями о барную стойку, с интересом смотрела, как некромант колдует у плиты. Он варил кофе в маленькой латунной джезве, на медленном огне.
До этого она никогда не встречалась с кадаверцианом. Лишь видела его фотографии да слышала истории о нем. Разумеется, рисовала в голове какой-то образ, но, кажется, сильно ошиблась. Реальность оказалась далека от ее представлений.
Хранья следила за точными, неторопливыми движениями и, сама того не замечая, улыбалась. Он не был простым исполнителем приказов Вольфгера. Старый мэтр доверял ему. Но может ли рассчитывать на его лояльность она?..
– Чему вы улыбаетесь? – спросил мастер Смерти, не поднимая взгляда.
– Простите. Вы напомнили мне старого друга. Я вернулась во времена молодости.
Он понимающе кивнул:
– Вольфгер рассказывал, что вы были дружны. Он хорошо о вас отзывался. Только поэтому вы в моем доме.
– Не любите клан Нахтцеррет? – она прищурилась.
– Мне не за что вас любить, – Кристоф не собирался лицемерить.
– Не все такие, как мой брат, – Хранья следила за тем, как черная ароматная жидкость переливается из турки в ослепительно-белую чашку.
– Поверю вам на слово.
– Раньше мы были другими.
– Раньше все были другими, – легкое пожатие плеч. – Нософорос – реальными, Вриколакос – дикими, Даханавар – слабыми, а Лудэр… живыми. Сахар? Сливки?
– Нет. Благодарю.
Пригласив ее к столу, колдун сел в глубокое кресло. Она расположилась напротив, утонув в мягких кожаных объятиях. Взяла чашечку, поднесла к губам, втянула носом терпкий аромат свежесваренного кофе и сделала осторожный глоток. Зажмурилась от удовольствия.
– Превосходно.
Он задумчиво наклонил голову и признался:
– Впервые вижу, как кто-то из нас пьет нечто иное, чем кровь. До сегодняшнего дня я полагал, что человеческая еда нам недоступна.
– Это так, но… – она беспомощно повела плечами. – У меня нет ответа на вопрос, почему кофе для меня – это кофе. Про мою маленькую слабость знают только двое учеников. И теперь вы.
– Польщен, – сказал колдун, хотя его холодные глаза говорили о том, что он остался безразличен к этой тайне. Ему от нее не было никакого прока.
Хранья видела, Кристоф не собирается первым спрашивать об истинной причине ее прихода. Но не спешила начинать разговор, допивая напиток. Наконец, она поставила чашечку на блюдце и произнесла то, что должен был хотеть услышать некромант:
– Поверьте, мне очень жаль, что он исчез.
– Не только вам, – последовал сухой ответ.
Тхорнисх сокрушенно покачала головой:
– Могла ли я подумать, что переживу старого друга.
– Вы считаете, мэтр мертв? – теперь кадаверциан пристально смотрел на нее, и Хранье вдруг стало неуютно под его пронзительным взглядом. Вот и еще одно отличие. С Вольфгером было удобно в любой ситуации. Его присутствие всегда действовало расслабляюще. С ним хотелось поделиться информацией. Впрочем, ничего не поделаешь – древнее, благородное воспитание. А Кристоф оказался слишком резок и прямолинеен. Вряд ли он способен на компромиссы.
Она выдержала проницательный взгляд, откинулась на спинку кресла, помолчала, делая вид, что ей трудно собираться с мыслями:
– Мы дружили несколько веков. Я осмелюсь думать, что смогла хорошо узнать Вольфгера. Не в его духе пропадать на столько лет, бросив клан и не предупредив об этом никого, включая любимого ученика. Даже если бы у него были серьезные причины исчезнуть, то за прошедшие годы он бы дал о себе знать. Но ведь этого не произошло… Поэтому я склонна предполагать самое худшее.
– У вас не возникала мысль, что его могут держать в плену?
– Пустая надежда. Сами посудите – долго ли вы смогли бы удерживать взаперти одного из самых сильных кровных братьев в мире? Согласитесь – это слишком обременительно. Лично я бы сильно нервничала, если бы в подвале моего дома томился в плену мастер Смерти. Проще избавиться от столь опасного гостя.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [ 27 ] 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.